Until last breath.

Black Veil Brides – Savior.       - Зи-и-ко, сходишь со мной завтра в поликлинику? – послышался голос Джехё из их спальни.       - А что, твой лапусенька уже сбежал? Я думал, продержится дольше, – шутливо ответил Зи, проходя мимо комнаты и получая шлепок по пятой точке.       - Просто он занят, у него завтра важное совещание, он очень хотел... - расстроено сказал омега, складывая все свои журналы в отдельную сумку.       - Да схожу я, схожу, – ответил на это альфа, помогая омеге перетащить груз в виде стопки нескольких тяжеленных свитеров. С того переломного разговора прошла уже неделя. Всё это время Зико работал, занимался кипой бумаг с оформление развода и снова работал. Каждый день проходил в разъездах и переговорах. Времени совершенно не было для себя, не то, что на других. И вот, сегодня, мужчина закончил свою основную работу в Шанхае и имел возможность взять незапланированный отдых. Думать о Ю-Квоне постоянно стало для Зико уже нормальным. Переживать, поел ли он хорошо, выпил ли витамины, погулял и выполнил ли все упражнения, необходимые во время беременности. Каждый день он рвался туда, к нему. К своему личному солнышку, что за одно мгновение окрасило его чёрно-белый мир. В какие-то моменты альфа разрывался. Его ребёнок был не от его истинной пары, но он всё равно безумно любил его. Но и ребёнка, пусть и не своего, которого вынашивает его истинный, он тоже любил. Полюбил как своего. За эту неделю он немного узнал о Квоне. Только то, что был рождён в Сувоне, в полной семье и пропал несколько лет назад. Больше никакой информации не было. Никто его не находил и не видел, друзей у него в школе практически не было, а те, кто были, говорили, что его родители им ничего не сказали и с тех пор они и понятия не имеют, где Квон и что с ним. Благодаря связям Зико узнал, что скрывалось под словом «пропал» и ему стало тошно от осознания, что его омегу избивали и однажды чуть не изнасиловали. В тот момент он рвал и метал, ярость и ненависть затемняли всё. И лишь Кён, в тот момент находившийся рядом, удержал его от безумного поступка, уничтожить этого альфу, который называл себя отцом Квона. Для Зико время шло очень медленно, заставляя мучится болезненным ожиданием. Подумав, мужчина решил не торопить события, постепенно зарабатывая такое желанное доверие омеги. Ему хотелось, чтобы его пара полюбила его так же, как и он его. И альфа прекрасно понимал, что добиться этого будет очень сложно, потому что он виноват перед Квоном. И сделать всё возможное, чтобы вымолить прощение – стало его следующей целью. Джехё же иногда помогал советами, читая лекции по завоеванию сердца омеги. Ему было совсем не обидно, что его уже почти бывший муж нашел пару. Наоборот, он был безумно счастлив. И надеялся, что у них всё будет хорошо, зная крутой нрав этого недо-альфы. И сейчас, когда все дела практически сделаны, Зико был готов отдать всё своё время и силы на истинную пару. «И всегда буду готов отдать» - с улыбкой подумал альфа, ложась спать.

***

Утро встретило Зико приятным ароматом кофе и лёгким звуком будильника. Поднявшись с кровати, альфа сразу поплёлся в душ, на ходу чмокая в щёку вошедшего в комнату Джехё. Сегодня мужчина должен был сходить с омегой в поликлинику, и поэтому собираться надо было в два, а то и в три раза быстрее.       - Ты точно всё взял? – крикнул из коридора почти одетый Джехё, часы показывали 8:48, а значит, у них в запасе есть чуть больше получаса.       - Да-да-да, - поспешно проговорил альфа, вваливаясь в коридор в неряшливом виде.       - Ох, чудо. Как ребёнок, честное слово. Вот как тебя после такого одного оставлять. Надеюсь, Квон о тебе хорошенько позаботиться, – пробормотал Джехё, застёгивая рубашку на все пуговицы и поправляя ремень на брюках. Зико улыбнулся уголками губ и, выставив омегу за порог, быстро вытащил ключи, закрывая дверь. Ехали они молча, каждый думая о своём. Этим двум молчать вместе было удобно. Поликлиника встретила их непривычным шумом. Было немного больше народу, чем в прошлый раз, заметил про себя мужчина, аккуратно обходя беременных омег. У некоторых были первые месяцы, у некоторых уже последний, из-за чего их животики были по истине огромными. Зико про себя умилялся такой картиной, и лишь глубоко в сердце заскребли кошки безнадёжности. Перед глазами стоял Квон. Вот такой же хрупкий и кругленький. С милой улыбкой на устах и прекрасным румянцем на щеках. Снова стало нетерпимо противно от себя. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и помчаться к своему омеге. Да и, что уж, такое желание было постоянно. Зико понимал, что долго он не протянет. Ведь он уже настолько сильно полюбил его, что без него каждый день казался просто жалким существованием. С Квоном хотелось отдавать всего себя. Хотелось получать ласку и тепло. Он хотел быть сильным для и ради Ю-Квона. И в такой же степени хотел нежности от своего любимого. Альфа мучился от недостатка общения со своей парой, не догадываясь о том, что Квон чувствует то же самое. Зайдя в кабинет доктора с Джехё, Зико подумал, что хотел бы вот, так же как и с этим омегой, заходить в кабинет с Квоном. Узнавать новости о самочувствии ребёнка вместе с ним. Вместе с ним же и растить его. И мужчину нисколько не смущало то, что это не его ребёнок, и он даже не знает, чей он. Это всё было не важно, когда дело шло об истинной паре. Когда они вышли из кабинета, омега был весь на нервах, но всё равно светился от счастья, то и дело дёргая альфу, спрашивая у него то одно, то другое. С лёгкостью отвечая на все вопросы, альфа поцеловал неугомонного омежку в макушку, взъерошивая вихри непослушных тёмных волос. Он и обернуться не успел, как спиной почувствовал пронзительный взгляд. Ю-Квон стоял недалеко от них около лифта. Он смотрел на альфу и омегу с непроницаемым лицом. Нельзя было понять, о чём думает блондин и что чувствует. Но мужчина понял, не сорвись он сейчас с места, то потеряет что-то очень важное между ними. Поэтому, не раздумывая, альфа бросился к Квону, не забыв шепнуть Джехё о том, чтобы он подождал его тут. Зико еле успел подбежать к уже закрывающимся дверям лифта и протиснуться в узкий проход, после чего двери моментально закрылись, словно отделяя их от внешнего мира. Блондин стоял неподвижно, смотря куда-то в сторону. Всё его тело было напряжено, а руки были сжаты в кулаки. И лишь это выдавало его волнения. Альфа смотрел на своего омегу и не мог насмотреться. Он подошёл чуть ближе и, хотел было уже взять за руку блондина, прошептав слова объяснение, если бы не стальной голос, пропитанный холодом.       - Не трогай меня. И не приближайся ко мне, никогда, - безразлично сказал омега, посмотрев Зико в глаза, после чего прошел мимо, задевая плечом и выходя из кабинки лифта. И если бы альфа обернулся и остановил Квона, то увидел бы одинокую слезу, скатившуюся по пухлой щеке. Но мужчина оставался стоять на месте, ошарашено глядя на место, где только что стоял его Квони. Прислонившись к стенке, Зико медленно скатился по ней, садясь на пол, запуская ладонь в дреды. Так больно этим двоим, ещё никогда не было. Один увидел неприятную картину, которая словно лезвием прошлась по истерзанной душе, раздирая прошлые раны и словно говоря «Ты этого хотел, да? Вот и получай». А второй просто не смог вынести холода и безразличности в словах любимого омеги, не имея возможности пошевелиться. Все иногда совершают глупые поступки, о которых начинают в скором времени жалеть. И этот станет уже вторым в их жизни.

***

Время медленно набирало обороты, и уже январь захватил право властвовать над Шанхаем. Сколько прошло времени? День? Два? Может, неделя? По всему выходило, что да, больше недели. И, если быть точным, то десять дней беспробудного пьянства, затворничества и вылазок только по вечерам, только ради того, чтобы убедиться, что с Квоном всё в порядке, когда он гуляет по ночному Шанхаю в одиночестве. После того случая никто из них не мог нормально спать. Нормальную жизнь вести было очень сложно, если постоянно тебя пилят из-за твоей никчёмности (спасибо Джехё) и расспросами про странно-грустное настроение (Чихун был в своём репертуаре). После того, как Джехё узнал, что случилось, взбесился не на шутку, всеми силами заставляя Зико взять себя в руки и пойти к Квону, прося у него прощения. Но альфа всеми силами отпирался, говоря, что пока не готов, и лучше бы им двоим немного остыть, а уж потом, на свежую голову, поговорить обо всём. Но время шло, через пару дней Зико неожиданно вышел на работу, снова забываясь и уходя в мир документов криминального мира. Часы работы увеличились, из-за чего альфа привлёк внимание единственного друга, с которым периодически созванивался. И пилить его начали с двух сторон. Только вот Кён не знал о наличии истинной пары у альфы, поэтому рьяно выпытывал причину его несдержанности. Зико сначала отмахивался, а позже и вовсе начал игнорировать все вопросы по этому поводу. Ещё больше замыкаясь в себе. А ещё через какое-то время он ещё больше ушел в работу. Действия альфы стали жёстче. Отрубались головы, и лилась кровь. Кён лишь молча ужасался такой колоссальной переменой в друге, не говоря ничего Джехё. А через какое-то время, когда терпеть эту чрезмерную жестокость стало невозможным, Кён со скоростью света примчался к Джехё за помощью, рассказывая всё мужу его лучшего друга. И, услышав правду, был шокирован. Больше не от того, что Джехё теперь не его муж и Зико нашел своего омегу, а от того, что этот мальчишка ничего ему не сказал. Это ж надо! Этим же вечером, Кён, не став слушать все отговорки и протесты альфы, затащил старо друга в один из любимых баров, в котором они часто зависали до замужества Зико. Первые пятнадцать минут мужчина отказывался пить, но уже через час на стол опустился пятый стакан виски. Они пили долго и много, так, чтобы завтра не помнить ничего. И только когда альфа расслабился, Кён в лоб спросил про всю эту ёбанную хренотень, что творилась с ним последние недели. Зико просто ответил, и очередной стакан с виски опустел. Кён поймёт, он знал это.       - Понимаешь? Чёрт, он так посмотрел, думал, убьёт взглядом. Это ж надо было... Ну, не знал я, что он к этой же поликлинике прикреплен. Подумаешь, я Джехё только слегка обнял, ничего такого уж, у нас вообще ничего не было, как я Его встретил. Боги... - в пьяном угаре говорил альфа, заплетающимся языком, грустно ухмыляясь.       - Поговорить не пробовал? Прийти к нему домой? – спросил логичную вещь Кён, на что получил шокированный взгляд и ответ:       - Да ты что, он же меня даже на порог не пустит. Думаю, это бесполезно, – совсем уж тихо закончил Зи. А Кён тем временем ошарашено смотрел на своего друга и изумлялся. Никогда в жизни он не видел альфу таким... Таким нерешительным и боящимся обидеть или сделать что-то не так. Тот, кого он знал и кого называл лучшим другом, с кем прошел через огонь и воду, с кем дружил с пелёнок, был жестоким. Был слишком равнодушен к страданиям других, пусть и помогал многим. Он был сильным, и никогда не показывал своих слабостей. Даже Кёну. И сейчас, смотря на то, как альфа в отчаянной безысходности сжимает кулаки и выпивает очередной стакан с алкоголем, он поражался тому, что с ним сделал этот маленький блондин. Да, любовь действительно меняет людей, подумал Кён и налил себе джина, делая маленький глоток. Они просидели в клубе ещё несколько часов, разговаривая о незначительных и отвлекающих вещах. Время близилось к двум часам ночи, и они обоюдно решили закончить на этом пьянку, отправляясь баиньки. Около трёх Зико вышел из такси, заплатил за себя и хлопнул дверью, на ходу попрощался с оставшимся в салоне Кёном.       - Действуй, У Чихо. Ты должен быть счастливым и сделать таковым своего юного беременного омежку. – выкрикнул Кён из отъезжающей машины, уверенный в том, что его услышали и поняли верно. Советы были не нужны, Зико не маленький и сам прекрасно знает, что делать. А альфа лишь счастливо улыбнулся, медленно плетясь к своему уже пустому дому.

***

На следующий день Зико решил действовать. Квони не хотелось нервировать и пугать, поэтому альфа решил действовать с самого начала. Встретиться, попытаться поговорит и объяснить всю ситуацию. Ведь он уже не замужем, а значит, решилась самая большая проблема. И Зико наивно полагал, что всё сейчас пойдёт гладко. Первое его удивление было тогда, когда Квон, находясь в квартире, не захотел даже открыть дверь альфе, попросту игнорируя его. На улице же постоянно возле него начал шататься этот красноволосый, чем чертовски раздражал Зико. Хотелось поговорить наедине, без свидетелей. Но с каждым днём шансы на это тлели всё быстрее. Животик Квона всё увеличивался, а забота Пио (как узнал Зико благодаря своим источникам) увеличилась вдвое. Вскоре всё вернулось на круги своя, альфа снова только и делал, что следил из своего Ford Mustang’а за тем, что делал Квони на улице, тепло ли одет, и хорошо ли помогает ему Чихун. Ужасно сложно было не выйти из машины каждый раз, когда большая ладонь альфы ложилась на большой животик и нежно гладила сквозь зимний пуховик, согревая теплым дыханием замёрзшие ладошки. Но он понимал, что ничего не добьется своей настойчивостью. Но видя, как однажды вечером, прощаясь, они долго обнимались около подъезда, и альфа нежно проводил губами по нежной кожи шеи, целуя то в макушку, то в щеку разомлевшего омегу, он не мог сдержаться. Альфа внутри требовал, нет, приказывал получить то, что принадлежит ему. Внутри поднималась такая ярость при виде, как омега легко улыбается Чихуну. Ведь он его альфа! И никто другой не смеет прикасаться и целовать его омегу! А тот, кто посмеет, очень об этом пожалеет. Он должен показать омеге, кому он принадлежит и доказать то, что никто не сделает его счастливым, кроме него. И что уж греха таить, Зико мысленно надеялся, что его запах сыграет заключающую роль. Ведь они истинные, а значит, Квон должен чувствовать с ним себя предельно безопасно и хорошо. Не думая уже ни о чём, Зико сорвался с места, быстро подбегая к подъезду, где минуту назад скрылся Квони. Несколько секунд понадобилось, чтобы подняться на нужный этаж, и как раз вовремя влететь в уже закрывающуюся квартиру. Ю-Квон чуть дар речи не потерял, когда увидел у себя на пороге Зико. А альфа тем временем легко скинул с себя кожанку, аккуратно подхватывая на руки всё ещё не отошедшего от шока омегу и сажая на рядом стоящую тумбу, идеально вписываясь в пространство между раздвинутых ног. Блондин всё продолжал шокировано смотреть на альфу, бегая глазами по его лицу, ища хоть частички здравого смысла в его поведении. А мужчина просто тяжело дышал, отключаясь от внешнего мира, судорожно вдыхая такой любимый и родной аромат. Он был готов застонать от восхищения, когда в нос ударила волна цветочного аромата. Нет ничего прекраснее запаха беременного омеги. В такой период омеги для альф становятся практически неприкосновенными. А их запах как нельзя лучше заставляет альф заботиться о них и оберегать. Зико прильнул к шее своей истинной пары и чуть позорно не разрыдался, когда маленькая ладошка коснулась затылка мужчины, нежно поглаживая.       - К чёрту всё! – прорычал альфа, впиваясь требовательным поцелуем в губы омеги и сминая их, наслаждаясь податливостью Квона. Но это длилось недолго. Ладошки блондина упёрлись в широкую грудь Зико, в попытке отстраниться. Альфа лишь на мгновение заглянул в любимые глаза, ища там страх или просьбу отпустить, но не найдя там ничего кроме нежности и шока, наконец, заговорил.       - Знаешь, я с ума сойду, если не буду иметь возможности каждый грёбанный день просыпаться с тобой в одной кровати и готовить тебе завтраки с твоими любимыми блинчиками. Я просто сдохну если не буду знать как ты и каждый день не смогу иметь возможности знать, где ты, с кем, что делаешь и когда вернёшься домой. В наш дом. Я уже не смогу без тебя, Ким Ю-Квон. Ты это понимаешь? – шептал Зико в самые губы, поглаживая ладонями животик и смотря прямо в глаза. Да, Квон абсолютно точно понимает, поэтому просто без всяких ненужных слов и ответов притягивает альфу за шею и оставляет лёгкие и даже в какой-то степени целомудренный поцелуй на полных губах и понимает, всё прекрасно понимает. Потому что чувствует то же самое. В абсолютно такой же степени глубокое и нежное. «Истинная пара» - это намного больше, чем слово «любовь», намного больше, чем доверие, преданность, нежность и ласка. Это намного больше, чем забота о близком и родном человеке. Пусть, понять очень сложно, ведь характеры и темперамент играют большую роль в жизни каждого человека. Но, лишь то самое важное, что есть в глубине души у каждого человека – желание отдавать себя без остатка и растворятся в любимом человеке, именно Это самое важное и настолько сильное, что ничто не может разрушить это огромное чувство единения и целостности. Это чувство, когда готов отдать человеку всё и быть с ним... до последнего вздоха.