- Пошел нахуй. - Только после вас.

- И что же мне с тобой делать? – я потеребила его по светло-русым или даже блондинистым волосам, нарочито обреченно вздыхая. – В кого ж ты такой правильный… - В дедушку. Он за всю свою жизнь тоже ни разу не сматерился. Наверное, только в уме. А я даже в уме не матерюсь. Я усовершенствованная версия. - Ты не усовершенствованная версия, ты моя головная боль, понял?.. – я уселась поудобнее на кухонном столе. Странная, до жути странная поза: я сижу на столе в своей квартире, Серега же, вклинившись как-то между моих ног, зафиксировал руки по обе стороны от моих бедер и смотрит в глаза, гад такой. Змея коварная. Урод моральный. Я еще раз потеребила его по волосам и, непонятно под какой дрянью я это сделала, обвила ногами его торс. Ну что, зато тепло, приятно… Мне нравится. Я же сейчас, при всей своей активной пошлости, даже не хочу о чем-то таком плохом, неправильном думать… Он дурно-правильно на меня влияет, я скоро точно такой же стану. - И все-таки таким правильным быть тоже неправильно, ты не думаешь?.. – вслух я подумала, но не жалея об этом. А что, все равно ведь от него как-то и скрывать нечего. - И что же мне теперь делать? – поднимает на меня очи-золото и сощуривает их. Они кажутся большими, огромными, исполинскими просто. - Заражай своей правильностью, дурак белобрысый. - Как прикажешь, - он улыбается. Улыбается. Улыбается, блять. У меня внутри все от этого ломается, как тонкий лед под ногами. С хрустом, треском, мать вашу. - Как пела Мельница, «удержи меня, на шелкову постель уложи меня…», дальше не помню… - Что, прям на постель? Прям сейчас? - Образно я. - Ну я все же попробую, - он снова улыбается и обнимает меня за спину крепко-крепко. М-да, я же ему сейчас собой запачкаю одежду, когда растаю. - Хе, как в песне. - Что? - «Родная, спустись. Обниму в тридцать три кольца!». - Это как, ну, в тридцать три?.. - Это песня про змеиного царя. А ты кобра такая очковая. Он смеется. Впервые слышу, как он смеется. Ох, черт. Крыса он, а не змея. Приличная крыса… Да это прямо нонсенс.