Чтоб тебе пусто было

— С чего начнем? — улыбаясь во весь рот и тем еще больше смущая Диди, поинтересовался Луц, широко шагая в сторону лифта из медпункта, расположенного на первом этаже, совсем недалеко от той двери, что не распахнулась перед пареньком. На эскалатор он решил его не водить — пусть в этот час и не так много покупателей, но береженного… — Мне папа на бумажке… — и Диди, снова очаровательно надув губки, полез в карман курточки. Но Луц, перехватив его руку и несильно сжав, так, чуть-чуть, чтобы не больно было, а, наоборот, очень приятно, чертыхнулся: — Не надо нам папу. Он хотел матюгнуться по привычке, но рядом с этим чудом хотелось быть большим и сильным, и даже альфой, очередной раз, пожалев, что он омега. — Не надо нам папу, — сказал он мягче, останавливаясь возле прозрачного лифта и закрывая своим телом Диди, чтобы того нечаянно никто не толкнул. — Давай разберемся по порядку. Во-первых, какой суммой ты располагаешь? Диди всегда говорили, чтобы с посторонними он был нем, как рыба, и ничего лишнего не рассказывал. Но рядом с Луцем он чувствовал себя таким защищенным, что все слова пап о безопасности поведения мгновенно вылетели из головы, и он, ни на секундочку не задумавшись, быстро сказал: — Большой. У меня большая сумма денег на карте. — Прекрасно, — расцвел парень, словно это у него была большая сумма денег на банковской карте. — Во-вторых, подарок мы покупаем для альфы или для омеги? — Для альфы, — согласно кивнул головой Диди. У Луца неприятно кольнуло внутри. Какому-то неизвестному альфе этот очаровательный паренек пришел покупать подарок! Почему не ему? — В-третьих, что ты хочешь ему подарить? Одежду или обувь? Телефон? Игрушку? Украшения? — нравоучительным тоном перечислял парень. — Я бы предпочел игрушку. Диди с недоверием посмотрел на Луца, он никогда бы не поверил, чтобы вот этот парень, альфа по всем параметрам, способен играть в игрушки. А потом, решив, что речь идет о компьютерных играх, переспросил: — «Принца Персии»? — Да, от принца Дастана с маленькими мечами я бы не отказался, только чтобы куколка была не более сорока сантиметров в высоту, большие мне не очень нравятся, — мечтательно проговорил Луц. Тут подъехал лифт. Он широко распахнул двери и из его утробы вывалились те, кто уже отоварился и спешил покинуть торговый центр, пока не закончился рабочий день и на дорогах не начались заторы и пробки. Луц, взяв за плечи Диди, отодвинул его в сторону, закрывая собой, чтобы того никто ненароком не задел пакетами с покупками или не сбил с ног. После того, как он поймал парнишку, летящего прямиком на грязный пол, он чувствовал ответственность за него. Хотя, впрочем, он был рад его компании — за подарками вдвоем ходить веселее, всегда можно посоветоваться, подсказать, отговорить. Он и сам уговаривал папу поехать с ним (он сам такой транжира), но тот, сославшись на неотложные дела, отказался. И сейчас несказанно обрадовался оказавшемуся рядом с ним пареньку. — Начнем с самого верха, — произнес Луц, нажимая кнопку с цифрой «6» и проводя Диди к самой дальней стенке лифта. За ними следом зашли еще человек десять — кому-то надо было, как и им, наверх, кому-то пониже. Последний из вошедших потянулся нажать кнопку «двери», но в этот момент, расталкивая всех локтями, влетел в лифт последний пассажир и сильно толкнул парня, стоявшего рядом с Диди и Луцем. Тот от неожиданного толчка стал заваливаться на бок, норовя упасть, и чтобы этого не произошло, хватаясь за стоявших рядом и увлекая их за собой. Луц среагировал мгновенно — он широко расставил ноги и, упершись руками в стену лифта, закрыл Диди, не позволив тому свалиться на пол вместе с парнем. Это спасло его от падения — он только безвольной тряпочкой повис на крепких руках, удержавших его. — Чтоб тебе пусто было! — выругался Луц. Бранные слова так и рвались слететь у него с языка, но он взглянул на испуганно распахнутые глаза Диди, который смотрел на него снизу вверх, ожидая скандала и боясь его, что желание ругаться сразу сошло на нет. Рядом с ним хотелось быть воспитанным и невозмутимым, как сотня альф. Он только добавил, словно ничего не произошло, спокойным тоном, повернувшись к парню, который чуть не уронил его чудо: — В следующий раз в глаз получишь. — Извините, — пробормотал тот. По всему было видно, что ему стало стыдно за то, что он так себя по-свински повел. — Я поскользнулся. «Как же, поскользнулся», — хмыкнул Луц, но вслух ничего не сказал. Не будь рядом Диди, он все бы сказал этому хамлу, что о нем думает, причем, не стесняясь, в крепких матерных выражениях. А, может, еще и в глаз двинул. Поскользнулся, жди. Тот бы ответил… И понеслось… Луц, отвернувшись от парня, прижал к себе Диди покрепче, обняв за плечи, чтобы на выходе с ним ничего не произошло. Если что, он его подхватит и на руках вынесет, но упасть точно не даст. Лифт, мягко прошуршав, остановился на последнем этаже, выпуская тех, кто доехал до самого верха. Парни вышли из кабинки и подошли к перилам, ограждающим проход на лестницу и эскалатор, чтобы сверху наблюдать за людьми, суетливо снующими на нижних этажах, как муравьи. — Может, в кино? — спросил немного погодя Луц, махнув рукой в сторону восьмизального современного кинотеатра, расположенного здесь же. — Там даже ждать не надо. Сеансы начинаются каждые десять минут. Попкорна и колы купим. — Можно, — согласился Диди. Он никогда не был в кинотеатре, у него дома все было. Родители, не скупясь, покупали ему последние новинки. А то, что в школе его одноклассники обсуждали тот или иной фильм, а он не принимал в этих обсуждениях участия, все давно привыкли, считая его «серой мышью», а Диди делал вид, что все это выше него. Но даже не возможность посмотреть новый фильм его прельстила, а возможность пожевать попкорна и выпить колы. Родители, считая это бесполезной едой, никогда ему не покупали. Никогда. Он даже не знал вкуса ни одного, ни второго. И вот она минута, когда можно насладиться полной свободой! Луц купил билеты на самый ближайший сеанс, так как Диди было все равно, что смотреть, а ему и подавно, он все эти фильмы уже видел и не по одному разу. А потом подвел паренька к бару, где можно было купить попкорна и колы. — Тебе с солью или карамелью? — спросил Луц Диди, доставая мелочь из заднего кармана своих джинсов. — Стаканчик большой или маленький? — Мне всего. Всего и побольше, — сглатывая слюну, как будто не ел несколько дней, проговорил парнишка, с восхищением глядя, как бармен совочком нагребает воздушную кукурузу в ведерко, наливает в высокий стакан напиток и бросает в него несколько кубиков льда, а потом накрывает крышкой и вставляет соломинку. Вот оно счастье! С полными руками парни прошли в зал и поднялись на самый верх, усаживаясь посередине последнего ряда. — Как удобно! — восхищался Диди, аккуратно пристраивая стакан с колой в специальную выемку в подлокотнике своего кресла с одной стороны, а ведерко с попкорном с другой. «Как просто сделать человека счастливым», — рассуждал, улыбаясь, Луц, наблюдая за восторгающимся Диди. В данную минуту он хотел только одного, чтобы сеанс поскорее начался, и свет погас, тогда он поцелует паренька. Он мог это сделать и сейчас, но в темноте всегда было приятней. Именно для этого он взял билеты на самый последний ряд, чтобы задние не видели, как он будет его целовать. А уж как он будет его целовать! Сразу после начала фильма они пили колу и ели попкорн, опуская руки в ведерко и нагребая в горсти, а потом облизывая соленые пальцы (фу, как негигиенично, сказал бы папа-омега). Иногда их руки соприкасались, вызывая приятную дрожь и истому и у одного, и у второго. Ну и что с того, что Луц уже обнимал Диди, и единожды даже поцеловал в медпункте. Это не считается. Здесь в темноте зала, все ощущалось совершенно по-другому. В какой-то момент Луц, отставив пустое ведерко в сторону, на незанятое место рядом собой, обнял Диди за плечи, привлекая к себе и губами проходясь по его щеке и ушку. Больше всего он опасался, что паренек отстранится, как происходило в девяносто случаев из ста. Он хоть слыл первым парнем (на деревне, вся рубаха в петухах) в школе, но как только омеги оставались с ним наедине, ничего не происходило. В конце концов, пусть он не альфа, но и не лесбиян, чтобы любовью с омегами заниматься. Но Диди, шумно вздохнув, не только не отстранился от Луца, а только сильнее прижался к нему. Осмелев, тот нашарил его податливые губы и стал самым нежнейшим образом их посасывать, сначала пухлую нижнюю губку, а потом верхнюю. Одной рукой Луц гладил его по плечам, а второй стал неспешно расстегивать молнию на брючках Диди. — Ого-го, — только и смог он прошептать, когда выпростал наружу орган паренька, освободив его из тесного плена трусов. А потом наклонился и взял чуть подрагивающий член в рот. Диди от неожиданности тихонько взвизгнул, но все равно не отстранился, как обычно поступали омеги. Такие ласки им не всегда нравились, точнее совсем не нравились. Они пытались сразу сесть к Луцу на колени, как только оставались с ним наедине, оголив свой собственный зад, и обычно сами к нему в штаны лезли. Луц задохнулся от сладкого запаха! Как паренек пах, его хотелось ласкать и ласкать до самого конца, заглатывая его член до самого горла, посасывая, почмокивая. И… крупно вздрагивая всем телом и зажимая рот ладошкой, чтобы не закричать, Диди кончил Луцу прямо в рот. А тот, проглотив солоноватую жидкость, облизнувшись, как кот, укравший хозяйскую сметану, вылизал тщательно начавший опадать член паренька. Затем аккуратно застегнув его брюки, сел вертикально, обняв его за плечи и притянув к себе, словно ничего не произошло, продолжил досматривать фильм.