Чтоб тебе пусто было

С утра в воскресенье все небо обложило тучами, словно осенью, когда дождь вот-вот должен смениться снегом и укрыть все белым покрывалом, чтобы хоть как-то уравновесить своей белизной мрачную хмурость. Увидев в окно подобное безобразие, Диди очень расстроился — скорее всего, его родители никуда не отпустят, тем более что мелкий моросящий дождик все-таки пошел сразу после завтрака. И ни о какой прогулке можно было даже не мечтать. И Диди, как обычно, надул свои и без того пухлые губы, готовый расплакаться. Вот так всегда, только он соберется что-либо сделать, как что-нибудь или кто-нибудь ему обязательно помешает. А он так хотел вернуться в тот дом за забором, где «воняло» течным омегой, его Луцем. Не до хорошего, хоть нанюхаться вдоволь. Он поднялся в свою комнату, не зная, чем занять себя. Последнее время он почти не думал об этом, так как Луц всегда знал, куда они пойдут и что будут делать. Но сегодня ему не удастся уговорить его родителей ни за что. Диди несколько раз прошелся от окна к двери и снова вернулся к окну. Он стоял и ждал, надеялся, что Луц, как и обещал, все же приедет и уговорит родителей отпустить его, Диди. Он даже открыл шкаф, чтобы подобрать теплую и непромокаемую одежду на всякий случай. И тут его взгляд упал на коробки с куклами, которые он так и не придумал, как подарить парню. А еще он вспомнил о сережке. Диди даже подбежал к лестнице, ведущей на первый этаж, но потом снова вернулся в комнату. Пусть дождь пройдет, и земля немного подсохнет, тогда он попытается ее отыскать на клумбе и подарить Луцу. Просто так, без всякой причины, чтобы сделать парню и себе приятное, он вручит ее Луцу и будет при этом улыбаться, глядя в его удивленные глаза. И куклы… Диди вытащил их из шкафа и разложил на своей кровати. Он перебирал их, как тогда, когда только купил, трогал маленькие бархатные ушки, гладил пальцами пушистые хвостики. Он так увлекся, что не слышал, как к дому подъехала, утробно урча, машина Луца, как тот вбежал по лестнице на второй этаж и, открыв дверь в комнату Диди, остановился на пороге, наблюдая за надувшим свои губки пареньком, играющим в куклы. — Неки — последняя коллекция, — тихо сказал Луц, улыбаясь. Он не завидовал, он восторгался. — Луц, — Диди поднялся, бросив свое занятие, и протянул руки навстречу парню. — На улице сыро меня не отпустят никуда. Он чуть не плакал. Луц внимательно посмотрел на Диди, потом на кукол, потом снова на Диди. Он подошел к кровати, где тот разложил и расставил десяток кукол, еще раз восторженно взглянув на них, стал бережно укладывать их в коробки. — Пойдем, — Луц взял в руки часть коробок, предлагая Диди взять остальные и следовать за ним на первый этаж, где в гостиной родители Диди отдыхали перед телевизором. — Господин Арне, господин Вольфганг, — вежливо обратился к ним Луц, поклонившись. Он знал, как расположить к себе непреклонных господ Ландсбергов. — Мы тут с Диди немного поиграли в его куклы, но у него только новая коллекция, а у меня есть неки, начиная с самых первых. Это уже вообще коллекционные экземпляры. Диди хотел бы на них взглянуть. Вот только хранятся эти куклы в нашем загородном доме. И ехать туда на час несколько далековато. Не разрешили бы вы нам с Диди пробыть там и поиграть в куклы до самого вечера. И он так просяще-умоляюще взглянул на родителей паренька таким взглядом, что только каменное сердце смогло не дрогнуть. Ну, естественно, им разрешили. Только папа-омега долго давал наставления, как должен одеться Диди, во что ему обуться, и чтобы он ни в коем случае не должен выходить под дождь. Диди хотел возмутиться — не хватало, что его, альфу, выставляют в таком неприглядном свете перед его омегой. Но Луц, радостно кивая головой и улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь, со всем соглашался. Пришлось и Диди тоже улыбаться и соглашаться. Он даже надел резиновые сапожки, чтобы не промочить ноги, хотя ненавидел их всей душой — что он, омега, что ли, чтобы носить такое. И вот, аккуратно разместив все коробки с куклами в маленьком багажнике бордовой машины, они неслись сначала по шоссе, а потом по лесной дороге опять к тому дому за забором. — А что это за загородная резиденция? — все же поинтересовался Диди. — Этот дом мне подарили родители, когда у меня началась первая течка. Где-то же должен был я ее пересиживать. А они всем говорили, что я уехал или на соревнования, или заграницу. Не могли же они признаться, что их единственный сын и наследник, омега. Вот и приходилось для поддержания имиджа альфой прикидываться. — Зато у меня все наоборот, — хмыкнул Диди. — Тяжело нам было, — согласился с ним Луц, бросив влюбленный взгляд на паренька. — Но мы нашли друг друга. Я верю в судьбу. А ты веришь? — Я никогда не задумывался об этом, — тихо ответил Диди, но про себя подумал, пусть он и не думал об этом, но ведь судьба их свела в торговом центре в первый раз, а потом на совершеннолетии Зица, когда Диди совершенно не думал о Луце, но очень хотел его увидеть. И дальше, сколько не пытался их разлучить Кифер, они все равно вместе и сейчас едут в загородный дом, чтобы провести этот день только вдвоем. — А я много думал, — мечтательно проговорил Луц. — Я всегда представлял, как может выглядеть мой альфа. — Наверное, я не оправдал твоих ожиданий, — грустно проговорил паренек. — Что ты? Ты бесподобный. Ничего лучшего я не смог бы пожелать. Мне с тобой легко и хорошо. Я счастлив, — восторженно говорил Луц, бросая быстрые взгляды на Диди, стараясь не отвлекаться от дороги. — Вот что ты во мне нашел? — Ты красивый, большой, — мечтательно проговорил Диди. — О таком омеге можно только мечтать. — Глупенький, — рассмеялся Луц, ему в этот момент безумно хотелось поцеловать Диди, он бы так и сделал, если бы не был за рулем. — Мечтают о нежных, тоненьких омегах. А не о таких здоровяках, как я. — Ничего ты в омегах не понимаешь, — обиженно выдал Диди. — А ты в альфах, — парировал ему Луц. Так, весело препираясь, они доехали под моросящим дождиком до ворот. Луц выскочил, чтобы отпереть их, категорически запретив Диди покидать машину. Тот не стал с ним спорить, это бесполезно, как и с родителями — если Луц решил, то так оно и будет, это он уже понял, а Диди не спорил с омегами, в душе он всегда оставался альфой и только альфой. В доме было несколько сыровато и из-за этого прохладно. Луц тут же сбегал в подвал и включил газовое отопление, пообещав Диди, что буквально в течение часа дом прогреется и в нем будет уютно и тепло, и никакой дождь им будет не страшен. А пока он может пройти в его спальню и полюбоваться полной коллекцией кукол, которая существовала не только на словах. — А почему они здесь, а не у тебя дома? — поинтересовался Диди, осторожно перебирая неков в бархатных костюмчиках из самой первой коллекции, разложенных, рассаженных на полках. — А как ты себе это представляешь? — рассмеялся Луц. — Приходят ко мне друзья, а у меня по полочкам рядом с кубками сидят куколки. Не-е-ет. Это дом омеги, где я пересиживаю течки, и, следовательно, только здесь могут быть куколки, и все остальное, что так любят омеги. А теперь еще и ты, которого тоже любит омега Луц. — Ты стесняешься того, что ты омега? — спросил Диди и внимательно посмотрел на парня. — Вот еще чего? — фыркнул Луц. — С чего бы? Это родители стесняются, что у них сын омега. А я нет. Ни капельки, ни секундочки. Особенно сейчас с тобой. — Вот и мои родители стесняются, что у них такой сын, — грустно вздохнул Диди. — А сам-то ты как? — А я? Я хотел быть омегой, а теперь совершенно не хочу, — улыбнулся паренек. — Хочу быть только альфой. — Вот замечательно. Луц взял у Диди из рук кукол и прижал к себе, крепко обняв. — Знаешь, чего я хочу сейчас, в эту самую секунду? — просил он тихо на самое ухо Диди. — Я хочу, чтобы ты со мной сделал то, от чего бывают детки. Я хочу этого до умопомрачения. — Ты с ума сошел, — ласково и тоже очень тихо ответил ему паренек. — Я хоть и маленький, но я же взрослый, через несколько дней отмечу свое совершеннолетие. Если я это сделаю, у нас и впрямь могут случиться детки. — Нет, — тихонько рассмеялся Луц. — У меня течка только-только закончилась, а следующая еще не скоро. — Тогда нам нужен лубрикант, во всяком случае, — продолжал взывать к здравомыслию Луца Диди, хотя сам от его слов уже возбудился и еще немного, и он перестанет контролировать ситуацию. — Я запасся, все взял с собой, — Луц продолжал настаивать. — А откуда о лубриканте знаешь? — В Интеренете прочитал, — улыбнулся Диди. Он сам никогда не смог бы купить в аптеке ничего подобного. — И знаю, что когда у омег нет течки, то необходимо использовать искусственную смазку для лучшего скольжения. — Умница ты моя, — снова рассмеялся Луц, потихоньку продвигаясь от полок с неками в сторону кровати в обнимку с Диди. — А еще бы презерватив не помешал, — паренек хоть прочитал о том, что в промежутке между течками омеги практически не беременеют, но поостеречься будет не лишним. — Ни за что! — возмутился Луц. — Чтобы я в свой самый первый раз пользовался презервативом! — Как скажешь, — согласился Диди, он тоже не хотел в свой самый первый раз быть в презервативе. К тому же он совершенно не умел ими пользоваться, а в глазах Луца ему хотелось быть самым смелым, самым опытным, самым настоящим альфой. Одним словом, самым, самым… Домой они собрались ехать, когда на улице было уже совсем темно. А до этого они любили друг друга нежно и ласково. В перерывах, восстанавливая силы, они пили сок и ели бутерброды, которые запасливо положил в свою сумку Луц вместе с лубрикантом. Диди чувствовал себя самым настоящим альфой, стараясь угадывать любое желание своего омеги. Откуда только умение взялось. А Луц, он сам не ожидал, что сможет быть нежным и ласковым, отдаваясь своему самому неповторимому альфе. Пока любили друг друга, они даже не заметили, что день закончился. Диди поначалу испугался — что он скажет родителям, почему так долго не возвращался домой. А потом решил, во всяком случае, если не соврать, то не всю правду сказать все равно придется. Они уже сели в машину, и тут Диди вспомнил, что в багажнике лежат куклы, которые он хотел подарить Луцу, самое время это сделать, ну, не возить же их в город. — Это мне? — изумлению парня не было предела, когда Диди помогал ему отнести коробки в дом. Спустя несколько дней он заезжал в торговый центр, но коллекцию уже разобрали, а новую партию еще не подвезли. И он переживал, что ему не удастся купить всех кукол разом и придется разыскивать их по одной, а это и дороже, и есть вероятность, что какой-то из них может не оказаться. — Я купил их еще тогда, когда мы с тобой в магазине расстались, — честно признался ему Диди. — Очень хотел подарить их тебе. Еще я сережку купил, но, рассердившись, выкинул ее в окно. Кифер наговорил про тебя всяких гадостей, а я поверил. Но это было в первый и последний раз, когда я кому-то поверил, что говорят о моем омеге. Только тебе самому. Диди вздохнул. — Эту? — Луц вытащил из кармана своих брюк украшение и подкинул его на ладони, маленький бриллиантик сверкнул в свете фонаря над входом. Он так и не решился надеть ее в ухо, хотя дырочку уже сделал, хотел сначала у Диди выяснить, почему тот сережку в окно выбросил. Оказалось все просто, проще, чем он мог подумать — Эту, — кивнул Диди. — А что тебе подарить на твое грядущее совершеннолетие? — поинтересовался Луц, надевая сережку в ухо, поверх своей, и красуясь перед пареньком. «Самый настоящий, самый омежистый», — восторгался Диди. Он прижался к Луцу, обняв его за талию: — Мне ничего не надо. Подари мне себя еще раз. Увези меня сюда. Мы сбежим от всех и будем только вдвоем.