Маленькие радости жизни

Прошел день, два, семь, а я так и не решился встретиться с ней снова. Не хватало... смелости, признаюсь. Я уже не я, кто-то другой. Так ведь не бывает, не может человек изменить человека ничего при этом не сделав, не приложив ни капли усилий. Но ей удалось это. Как, черт подери, она это сделала? Сейчас я сидел на скамейке в парке и размышлял. Прохладный ветер играл моими волосами. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Резкий удар в голову вмиг привел меня в себя. Рядом лежал маленький розовый мячик. Кто-то весьма удачно запустил мне им в голову. Я взял мяч в руки и оглянулся. Маленькая девочка в легком сарафане юркнула за кусты слишком поздно, чтобы я ее не заметил. Я остался сидеть на месте, наблюдая за ней. Вдруг я услышал голос, который узнаю среди тысячи других голосов. Ее голос... - Мэй, ты где? Выходи, у меня нет настроения играть в прятки. Через несколько секунд Амэя показалась из-за угла. Мое сердце пропустило удар. Это, безусловно, была она. Светло-бежевое платье, летняя шляпка на голове. В руках она держала большую детскую сумку. Та девочка, что пряталась от меня, высунула свою голову и серьезно и прямо посмотрела на меня. Ее взгляд был таким тяжелым, что я даже невольно подумал, ребенок ли она вообще. На вид ей было годика четыре. Кажется, это ее сестренка, они так похожи. - Вот ты где, негодница. Я тебе ведь говорила никуда не уходить. Что ты тут потеряла? И где твой мячик? Я перевел взгляд на мяч, а когда снова поднял его, встретился глазами с ней. Она узнала меня сразу же и улыбнулась, а потом вместе с ребенком подошла ко мне. - Привет, не ожидала увидеть тебя. Мэй, поздоровайся с дядей. Девочка только взглянула на меня и, хмыкнув, отвернулась. Неожиданно. Хотя, кого-то она мне напоминает. Одного сумасшедшего с гетерохромией. - Мэй, девочки не ведут себя так. - Она взглянула на меня извиняюще. - Извини, она такая непослушная. - Ничего. Вот. Я протянул ей мячик, который та тут же забрала. - Ты забыл у меня свою куртку. - Я знаю, заберу как-нибудь. Мы замолчали. Я веду себя как истукан. Приди в себя, Акаши! Девчонка смотрела то на меня, то на Амэю. Вдруг ее взгляд прояснился, будто она поняла что-то, что давно не давало ей покоя, и неожиданно выпалила: - Мама, это что, мой папа? "Мама?" Так это ее дочь? И что значит ее вопрос? Амэя удивленно распахнула глаза, так же, как и я, ничего не понимая. - Что? Нет, доча, это не... Меня что-то толкнуло на следующее. Но, что бы это не было, сделал я это раньше, чем подумал о последствиях. - Да, я твой папа. Здравствуй, Мэй. Я не дал ей договорить. Почему-то мне захотелось сказать именно это. Сказать, что она была в шоке, это ничего не сказать. - Акаши, ты же... Но это же... Она не знала, что ответить. Я сам не мог прокомментировать свои действия. Зато реакция девочки была просто неописуемой. Она радостно засмеялась и кинулась ко мне. Почувствовав ее на своих руках, я узнавал какие-то новые ощущения, раннее мне неизвестные. Она точно ее дочь, потому что она, как и ее мама, изменяла меня. Этим они тоже были похожи. - Мэй... Наверное, Амэя хотела остановить это детское волнение, но я посмотрел на нее, дав ей понять, что не стоит этого делать. - Ты ведь больше не уйдешь от нас, не бросишь меня, правда? Мэй посмотрела на меня таким чистым, полным доверия взглядом. Я только кивнул ей, а она снова крепко обняла меня. Я погладил ее по голове, а она и не собиралась отпускать меня. - Мэй, пойдем, пора домой. Отпусти... папу, он, наверное, очень занят. Последнее она еле слышно прошептала. Что я творю? - Нет, папа пойдет с нами. И жить с нами будет. Давай, пойдем. Она потянула меня за руку и повела за собой. - Но, доченька... Акаши, скажи ей, что это шутка. - Конечно, малышка, пойдем. Амэя ожидала от меня совсем другого. Но я поступил иначе, потому что хотел именно этого. Я помнил дорогу до ее дома. Она весь путь молчала, о чем-то думая. Догадываюсь, о чем. А вот Мэй не замолкала ни на секунду. Говорила обо всем, что только в голову придет и постоянно повторяла, что ждала меня. Меня мучил только один вопрос, кто же на самом деле ее отец и почему он их бросил. Спрошу чуть позже, сейчас не лучшее время. Мы вошли в дом. Мэй сразу же потянула меня на кухню и усадила за стол. Я осмотрелся. Большая, просторная, уютная кухня. Пахло кофе и корицей, необычное сочетание. На столе стояла ваза со свежесрезанными цветами. У плиты стояла задумчивая Амэя и ставила чайник. - Дочь, иди, вымой руки. Девочка взглянула сначала на меня, потом на маму и выбежала из комнаты. Как только она ушла, Амэя тут же обратилась ко мне. - Ты что делаешь? По-твоему, это смешно? Она упрекала меня. Я и сам не понимал, что делаю. Но мне так хотелось, чтобы именно меня она называла "папой". - Пусть девочка порадуется, не волнуйся, я не оставлю ее. - Что значит "не волнуйся"? Не волноваться? Она ведь ребенок, скажешь чего-нибудь, а она поверит. Ей ведь больно будет узнать правду. - А она и не узнает. Поверь, я не брошу ее, и тебя не брошу. Амэя замолчала, видимо, не зная, что ответить. Кажется, сейчас то самое время. - А где ее биологический отец? Вы с ним разошлись? Она изменилась в лице. Кажется, эта не та тема, на которую ей хотелось бы говорить. Она села рядом и вздохнула: - В тот день меня задержали на работе допоздна. Обычно я заканчивала к семи, но тогда освободилась лишь полдесятого. Дорога не очень длинная, но я все же решила сократить путь, потому что опаздывала на день рождения подруги. В парке какой-то мужчина сравнялся со мной и спросил время, а потом, ... А потом... Она не смогла договорить, ее глаза наполнились слезами. Но я все понял. Не нужно было продолжать. Во мне закипала злость. Убил бы того подонка. Она посмотрела на меня и окончательно разревелась. Я не знал, что делать, как успокоить ее. Коснулся рукой ее щеки, аккуратно вытирая слезы. Она снова посмотрела на меня, перестав плакать. - Ты просто удивителен. Мне было непривычно такое слышать. Ее слова ломали мои стены, сокрушали меня. Любые ее слова. - Знаешь, иногда я думаю, только не считай меня ненормальной, что ты был предназначен для меня. Смешно, правда? Нет, совсем не смешно. Потому что я тоже так считал, только про нее. - Папа, смотри. Мэй вбежала в комнату, держа в руках маленького белого котенка. - Это Снежинка. Познакомься с ней. - Здравствуй, Снежинка. Никогда раньше не разговаривал с животными. Я потянулся, чтобы погладить ее, но она зашипела и, выбравшись из рук, побежала прочь. - Плохой котенок! Папа, она не поцарапала тебя? - Нет, все хорошо. Садись пить чай. Мы уселись за стол, Мэй села ко мне на коленки. Девочка была счастлива, Амэя, видя радостную дочь, тоже улыбалась. Я же был счастлив вдвойне. Неожиданно посреди чаепития девочка выдала: - Я люблю тебя, папочка. А ты меня любишь? Я посмотрел на нее и, улыбнувшись, сказал: - Люблю. И твою маму, кажется, тоже. Я взглянул на Амэю, та поперхнулась чаем. Вот и все, я сломался. Неужели, это я только что дважды признался в любви? Кажется, чуточку перебрал я с этими розовыми соплями, утонул в них по самую голову.