Маленькие радости жизни

Каждое рождество в семье Мурасакибары проходило в тихом семейном кругу. Хотя сложно было назвать этот круг тихим. Да, скорее всего совсем не тихим, а даже наоборот - сумбурным, беспорядочным и очень-очень громким. Просто оглушающим. Обязательно разбивалась посуда, раздавались мальчишечьи крики, материнская ругань. И все это, в конечном счете, заканчивалось дракой за последний кусок фирменного рисового пирога, который, каких бы размеров Араки его не готовила, все равно упорно не соглашался делиться между ее четырьмя мальчиками поровну. Но на этот раз этот праздник старые школьные друзья решили провести вместе, в большом, и точно уж шумном, дружном круге. И принять на себя совсем не праздный вид после глобального пиршества решила как раз таки Араки, заручившись поддержкой подруг помочь ей убраться. А убирать придется не один час, но после праздника можно будет и потрудиться, хотя желание уж точно не только не прибавится, а наоборот, уйдет в минус. Но разве кто-нибудь спросит об этом хранительницу мужского очага? Приготовление началось аж со вчерашнего вечера и продолжилось с самого утра. Поэтому, если вчера ночью ты спал лежа - это уже был верх блаженства, потому что свободного места катастрофически не хватало. И, если основательно не приглядеться, можно было наступить на расположившегося у холодильника Атсуши или развалившегося в коридоре Аоминэ. Хорошо, хоть детей на кровати уложили, хотя это кто кого еще укладывал. Маленькие хулиганы упорно ходили аж до двух часов ночи! А это восемь ходяче-ползучих маленьких катастроф. Восемь кричащих ртов. Восемь баллов по шкале "Беспорядок в доме". И это из семи максимальных, между прочим. - Руки прочь, я сказала! Звонкий удар по рукам эхом раздался по кухне. Мурасакибара уронил только что приготовленное печенье, потирая место удара. Масако никогда особо не церемонилась, поэтому яркой реакции на это у ее мужа не было. Лишь тихий вздох и легкая обида на лице. Он ведь так любит эти печеньки! Восьмеро бесЯт спали сладким сном, поэтому слух радовала такая блаженная тишина. Просто не верилось даже. - Они такие ангелочки, когда спят, - сладко потянувшись, на кухню вошла только что проснувшаяся Александра, привлекая внимание присутствующих своим огромным животом. Девятый месяц, как-никак. - Ух, ты, печенюшки! Обрадовавшись сладким изделиям, как маленький ребенок, даже попрыгав на месте от радости, Гарсия разом сунула в рот три штуки, чуть ли не сразу проглотив их. - Почему ей можно, а мне нельзя? - поглядев на блондинку с долей зависти, Атсуши перевел взгляд на свою жену, заваривавшую зеленый чай. - Вот будешь на последнем месяце беременности, делай что хочешь. Араки с явным сарказмом в голосе, взгляде, движениях протянула мужу чашку горячего чая, получив в благодарность полный безразличия взгляд. - Хочев, я гам фебе немново? - Набив печенья за обе щеки и похожая на хомяка, Алекс протянула лиловому великану парочку. Атсуши загорелся, переполняемый радостью, словно в нем зажглось его собственное солнце. Как истинный сладкоежка, он мигом расправился с такой порцией мимолетного счастья и теперь наслаждался послевкусием. "Ну, точно, как ребенок!" - Араки улыбнулась собственным мыслям и сделала глоток. Обжигающий напиток вмиг согрел ее тело. Даже если зима была не очень и холодной, резкий контраст горячего и холодного заставлял покрываться тело мелкими мурашками. За окном белый снег, а тут лицо приятно обволакивает белая пелена зеленого чая. И так тепло. И не только от налитого в чашке. Это тепло исходит от людей, которые рядом. В них ты всегда уверен, ты знаешь, что можно положиться на них. И ты тоже на все ради них готов. Через полчаса на кухне собрались все взрослые дома. Молчаливый Акаши с такой же молчаливой Амэей. Что-то говоривший о погоде Мидорима с еще толком не проснувшейся Мизуки. Продолжавший спать даже за столом рядом с женой Аоминэ. Заметный благодаря своей болтливой розововолосой жене Куроко. С явным удовольствием слушавшая Шинтаро чета Кисэ. Мирно попивая чай, забыв про мирские дела и рождественские хлопоты, друзья получали удовольствие от такого тихого времяпрепровождения. Ведь целый день пройдет на нервах, а вечер уж точно не будет скучным. А так как их дети еще не проснулись, то бегать они будут до завтрашнего утра. И это минимум. Разговоры пошли о школьной поре, о времени почти десятилетней давности. - А помните, как мы отреагировали на то, что Атсуши встречается с Масако? - заговорил Аоминэ, минуту назад клевавший носом. - Мы-то помним, как ты начал издеваться над ними, Дайки. - Вставил свое слово Шинтаро. - А еще помним, как ты получил за это бамбуковым мечом по башке. И почему-то стал обходить эту сладкую парочку за километр. Все дружно рассмеялись, а Дайки лишь скорчил такую гримасу, от которой хотелось еще больше хохотать, схватившись за живот. - Единственный, кто может победить меня... - передразнил синеволосого Рета, и все засмеялись еще громче. - Да заткнись ты, клоун. Я пойду, не выспался я, походу. Аоминэ с присущей ему гордостью, высоко подняв голову, вышел из кухни, и, судя по громкому скрипу из гостиной, развалился на диване. Гарсия, сунув в рот печенье, намазанное томатным соусом, вышла следом за ним. "Хоть у меня трое детей, меня вывернуть готово от этого кетчупа с печеньем!" - Масако внутренне поежилась и отвела взгляд от всеядной беременной подруги. - Мне кажется, пора прибираться. А то рождество проведем в свинарнике, это же просто немыслимо. Давайте, девчата, беремся за швабры, а мальчики пусть… - Масако подняла взгляд на друзей, но кроме женской части компании никого за столом не обнаружила. – Какого черта?! Мужчины, похоже, на уборку согласны не были и организованно просто свалили во двор играть в баскетбол, одевшись за пару секунд. Нервная брюнетка готова была взорваться от негодования, так над ней еще никто не издевался. Девушки испуганно озирались по сторонам, ожидая словесного взрыва. А ведь все шишки полетят на бедного Мурасакибару. - Атсуши, я убью тебя, бездельник проклятый! А ну, живо иди сюда, я не договорила! Входная дверь открылась, и холодный воздух повеял с коридора. С улицы были слышны мужской смех, удары мяча о твердую землю и хруст снега под ногами баскетболистов. Копошась у порога, (видимо, переодевая обувь) Мурасакибара со скоростью ленивой черепахи выполнял приказ (именно приказ) жены, все еще находясь в коридоре, и спрятанный от глаз сидящих на кухне тонкой стеной. - Ты же сама сказала, что я смогу делать все, что захочу, - наконец подал голос Атсуши, все еще скрытый за преградой в виде стены. - Вообще-то, мы говорили про беременность. Вроде. Масако непонимающе глядела на девушек за столом. Момои пожала плечами, переглянувшись с остальными. Им тоже было интересно, о чем же говорят поссорившиеся супруги. - Так вот, я беременный. – Мурасакибара вошел на кухню, поглаживая свой огромный, откуда-то появившийся живот. Во взгляде его жены читалось не просто удивление. Что-то смешанное, непонятное. – Что молчишь-то? Готова к пополнению? Кухню залил заливистый женский смех, на который из гостиной прибежала Алекс, присоединяясь к общему веселью после увиденного. Масако присела на стул, пытаясь успокоиться и унять пробирающий ее хохот. Мурасакибара с улыбкой на лице выудил из-под спортивной кофты баскетбольный мяч, сделавшего из него беременного папашу. - Ладно, чего ты там хотела, чтобы я сделал? – бросив мяч жене, Атсуши стоял у двери, ожидая её указаний. - Да, иди уже, играй, чудо ты мое лилововолосое. Масако кинула мяч обратно, продолжая смеяться. Радостный баскетболист пулей вылетел из дома, присоединяясь к товарищам. А женщины уже вооружились швабрами, перчатками и моющими средствами. Пока не проснулись дети, нужно вычистить каждый уголок в этом доме!