Маленькие радости жизни

Когда Тецу с Сацуки планировали завести детей, вопрос о том, мальчика они хотят или девочку как-то не поднимался. И они даже не догадывались, что этот Новый год их семья увеличится аж в два раза, и представительницы прекрасного пола украсят размеренную жизнь извечной тени. Хотя после женитьбы на Момои жизнь Куроко нельзя было назвать очень уж размеренной. А теперь, когда его дочкам уже по восемь месяцев, даже Сацуки устаёт от их активности. С недавних пор порядок супругам только снится. Потому что всё, до чего дотягиваются маленькие ручки детишек, оказывается на полу или вообще непонятно где. - Тецу, сколько времени это должно вариться? Голова Момои с копной розовых волос показалась в дверном проёме между гостиной и кухней. Светлый фартук был перепачкан всем, чем только возможно, словно она дала своим дочерям в руки фломастеры и разрешила творить прямо на нём. Голубые глаза Куроко устремились на жену, и Момои прочитала в них отчаяние. - Милая, любимая, - Тецу умоляюще смотрел на Сацуки, - пожалуйста, давай я сам приготовлю всё, ты только посиди с этими очаровательными ангелочками. - Ну уж нет, - Момои сложила руки на груди, - весь вчерашний день я возилась с ними, а ты куда-то пропал. И я уверена, что ходил ты к Дай-чану. Даже если он теперь стал папой, мозгов бы ему явно не помешало. В это время один из ангелочков, которого Куроко держал на руках, ударил его погремушкой по голове, а второй с особым любопытством рассматривал нижние полки личной библиотеки Куроко. И звук рвущейся бумаги вмиг заставил забыть Тецу о небольшой побаливающей шишке на голове. - Сакура, нет! Эти книги дороги папочке. Их нельзя рвать, понимаешь, нельзя. - Куроко погрозил указательным пальцем. - Папочка будет ругаться. Маленькая девочка непонимающе глядела на отца, внимательно следя за ним. Её сестра, голубоглазая Аой, таким же взглядом смотрела на него, сжимая в руке игрушку, готовая ударить в любой момент. Куроко с большим отчаянием рассматривал книгу, понимая, что это ни что иное, как самое любимое его произведение. И даже если он и понимал, что его дочь сделала это не специально, в сознании играла маленькая, совсем никчёмная, обида. - Папочка! Это слово, услышанное впервые, заставило Сацуки и Тецу обернуться. Мужчина уже позабыл о своей несерьёзной проблеме, оставляя книгу без внимания. Теперь весь он был сосредоточен на своей розововолосой дочери, весело улыбавшейся ему. - Она сказала? - Момои не верила своим ушам. Одна из её дочерей только что произнесла своё первое слово. - Эй, почему это "папочка"? А как же мамочка? - Папочка! - Сакура громко выкрикнула это прямо перед лицом матери, упрямо просившей совсем не это. Расстроенная Момои кинула на Куроко обиженный взгляд. Куроко был очень счастлив, забыв и про усталость, и про порванную книгу. Сейчас, прямо сейчас его дочка сказала своё первое слово. Он был просто в восторге. Тецу погладил по голове жену, другой рукой посадив на колени Аой. - Аой, может, порадуем маму? - Девочка уставилась большими голубыми глазами на папу. - Твоя сестра порадовала папу, а ты порадуй маму. Ну же, скажи "мама". Момои в ожидании уставилась на дочь, стараясь успокоить биение сердца. Аой поглядела сначала на маму, потом на папу, потом на Сакуру и неожиданно выпалила: "Папочка!" - Ну, это несправедливо! Это же я вас рожала! - Момои встала на ноги, беспомощно махая руками. Куроко засмеялся, видя состояние жены. Сидевшая у книжного шкафа Сакура приползла к ногам Тецу и протянула к нему свои ручки. - Сацуки, может, я возьмусь за новогодний ужин? Ты же помнишь, чем закончился прошлый Новый год? Вспомнив о подгоревших, недоваренных и вообще странно выглядящих и пахнущих блюдах, желудок Куроко сжался, отказываясь от ещё одной такой пытки. Тогда пришлось отпаивать себя бабушкиными отварами и различными способами увиливать от еды своей супер-жены, наедаясь до отвалу бабушкиной стряпнёй. - Нет уж! В этот раз я компенсирую прошлый раз. Так что этот Новый год будет запоминающимся! Момои странно сверкнула глазами, потирая руки. Куроко нервно сглотнул, готовый ко всему на свете. "Вот же зараза!" - Тихо пробубнил про себя голубоволосый. - Что ты там сказал? - уходившая Сацуки остановилась в дверях и обернулась. Куроко хотел было открыть рот, сказать что-то похожее на "ничего" или "жду-не дождусь твоих вкусностей", но ему не дали этого сделать. - Зараза! - звонкий крик обеих дочерей пронёсся по комнате, вгоняя Сацуки и Куроко в краску. Вот только Сацуки покраснела, а обычно бледный Куроко ещё больше побелел. Девочки уставились на маму, улыбаясь ей во весь рот. Момои потерялась в своих чувствах, не зная, что и сказать. Её взгляд поймал испуганные глаза Куроко и вмиг посерьёзнел. - Что? Это они от тебя услышали, да? - Момои топнула ногой на месте. - Ты лишился куска моего фирменного пирога, ясно тебе? И вообще, - она глубоко вдохнула, - я с тобой не разговариваю! Куроко облегчённо выдохнул, когда его жена покинула комнату. Если честно, её наказание совсем не являлось для него наказанием, скорее наоборот. Пирог Сацуки - та ещё вещь, её может осилить человек с крепким желудком. Либо подвыпивший. Либо на голову тронутый. В общем, просто так его никто никогда не попробует. Куроко же приходилось есть его только из большой любви к своей жене. - Папочка! - Да-да, мои ангелочки. Вы просто не представляете, как сейчас помогли папочке. *** - Тецу, посмотри, готово или нет? - Ты же обещала не разговаривать со мной. - Вот ты и не говори ничего, просто кивни, если готово. - Ты просто невыносима. - Чего? - Зараза!!! - Твои дети опять обзываются, Тецу! Эй, прекрати смеяться! Это несправедливо!