Безысходность и яблоки

Удара по голове Ло даже не почувствовал. И как подкрались сзади — тоже не понял. Наверное, враг был фруктовиком — а может, просто Ло излишне расслабился. Так или иначе, в один момент перед глазами стало темно, а потом в черноте заплясали разноцветные полосы. Ло следил за ними с интересом, зрелище захватило его полностью — полосы то сворачивались, то разворачивались, растворялись во тьме и появлялись вновь... Потом пришла тупая боль в области затылка. Открывать глаза не хотелось, но цветные ленты постепенно пропадали, и, наконец, Ло окончательно пришел к себя. Первым, что он увидел, было небо: синее-синее, без единого облачка. Был слышен плеск волн, нещадно палило солнце. Ло лежал на спине на твердой и неровной поверхности, в поясницу что-то неприятно впивалось. Болела не только голова, но и все тело — так, будто его долго и сосредоточенно били. Осторожно сев, он зажмурился и обхватил голову руками — в черепе будто взрыв произошел. Он тщательно ощупал затылок, не открывая глаз, и обнаружил там саднящую шишку. Поднес ладонь к лицу — перед глазами все плыло, но было видно, что пальцы выпачканы в красном. Хотелось пить. Ло вытер окровавленную руку об штаны. Немного посмотрел на собственные ноги, ожидая, пока взгляд окончательно сфокусируется. На левом колене красовалось пятно грязи в форме черепа с одной глазницей значительно меньше другой. Череп нагло ухмылялся. Ло снова крепко зажмурился, затем открыл глаза и огляделся. Он сидел на голой скале, и вокруг виднелись только камни. Впереди, совсем близко — обрыв. Справа и слева — то же самое, но чуть дальше. И до самого горизонта — вода. Это было похоже на каменистый мыс какого-нибудь острова. Ло оперся на руки, повернулся и похолодел. Сзади, в нескольких десятках метров преполагаемый мыс заканчивался. Не решаясь встать, Ло с трудом дополз до ближайшего края и заглянул вниз — волны бились о скалу в трех метрах ниже. Он с усилием перевернулся на спину и лежал, пока не почувствовал, что готов продолжить исследование. Островок оказался совсем небольшим. Даже не островок — скала посреди моря, с плоской вершиной приблизительно прямоугольной формы: шестьдесят три шага в ширину, восемьдесят в длину. Посередине располагалась крошечная, сложенная из камней хижина, внутри которой было что-то наподобие лежанки и большая каменюга-стол. На столе лежал кусок бумаги. Чтобы разобрать, что на нем написано, Ло пришлось выйти наружу. «Добро пожаловать. Здесь ты умрешь, как собака — от голода. Я оставил тебе немного еды, чтобы умиралось веселее. Когда я приплыву сюда в следующий раз, то полюбуюсь на твой труп». Подписи не было, почерк — незнаком. Ло хмыкнул, вернулся в хижину и обыскал ее, быстро обнаружив небольшой бочонок солонины и пять больших кувшинов с пресной водой. «Дозорные? Охотники за головами? Пираты?» — голова варила худо, сделать какие-то выводы не получалось. Наскоро промыв рану и сделав пару глотков воды, Ло решительно улегся на лежанку, завернулся поплотнее в куртку и провалился в сон. Когда он проснулся, солнце клонилось к горизонту. «Запад», — вяло отметил Ло. Сосредоточился, и на стене хижины появилась цифра 1, каменная крошка осыпалась на пол. К счастью, неведомый пленитель не позаботился об ошейнике из кайросеки. Да толку — способности фрукта сейчас годны только на то, чтобы циферки на камне выбивать. Пересечь море они не помогут. Ло вскрыл бочонок и достал кусочек мяса. Живот бурчал от голода, но все равно, тщательно пережевывая солонину, Ло не мог не думать о ее отвратительном вкусе. Равно как и перестать размышлять, какая сволочь его сюда запрятала. Впрочем, солонина быстро перестала казаться невкусной. Свою роль в этом сыграло то, что на шестой день у Ло началась лихорадка. Скорее всего, вода в кувшинах оказалась не очень чистой. В жарком полубреду он жевал мясо и продолжал перебирать в голове имена своих потенциальных врагов и способы до них добраться. Однажды ему привиделось, что он ест чей-то труп, труп кого-то из тех, о ком он только что думал. Ло по праву не считал себя брезгливым, но в тот момент его немедленно стошнило, и выворачивало потом еще полночи, пока не кончилась даже горькая желчь, и во рту остался только кислый привкус, напоминающий яблочный сок. Да, тогда-то он впервые вспомнил о яблоках. «Яблоки, зеленые с кислинкой или сладкие красные, мелкие, терпкие желтые — хорошо бы сейчас было съесть какое-нибудь из них,» — думал Ло, просыпаясь. «Яблоки приятно хрустят, у них такая сочная мякоть,» — думал Ло, засыпая. Во сне он видел яблоки разного цвета и размера, кружащие вокруг. Их ловил Бэзил Хокинс, перебрасывал из руки в руку быстро-быстро, как свои карты. Бепо собирал яблоки в корзину, бурча что-то под нос. Соломенная Шляпа улыбался своей фирменной широченной улыбкой, с хрустом откусывал от яблок огромные куски. Капли яблочного сока стекали с ярких губ Юстасса Кида, ползли вниз по загорелой коже. Ло просыпался с желанием немедленно вылизать шею Кида и ненавидел себя за это. Но яблоки были сильнее. Температура держалась неделю, если верить цифрам на стене, но Ло не очень верил. Из пяти кувшинов с водой остались два — во время болезни он забыл об экономии воды. Бочонок был полон более чем на треть, хотя Ло уже казалось, что он всю жизнь питался только просоленным мясом. Жажда яблок никуда не делась. Через четыре дня Ло проснулся среди ночи от странного шума. Он выскочил из хижины под проливной дождь и тут же метнулся назад за пустыми кувшинами. Стоя у входа и глядя, как ливень наполняет кувшины, он сказал вслух: — Возможно, я продлеваю свою агонию. Голос прозвучал глухо и хрипло, слишком непривычно. Ло ничего не произносил уже восемнадцать дней, а может, и больше. После этого опыта желание поговорить самому с собой, и до этого не очень сильное, совершенно отпало. В ту ночь Ло опять снились яблоки. Во сне он понимал, что только желание съесть яблоко удерживает его на этом свете, а иначе он бы давно уже был мертв. И когда он вернется и доберется до яблок, когда сочная, кисло-сладкая мякоть наполнит рот, ему больше нечего будет желать на этом свете, а значит, он умрет. Другой вариант — оставаться здесь, на этой скале, и ждать смерти. Незавидная перспектива, куда ни денься — выход только один. Он проснулся на рассвете и долго лежал, вглядываясь в неровный потолок, пока хижина наполнялась прозрачным утренним светом. Долбаные яблоки. Долбаное всё. Незаметно счетчик дней перевалил за тридцать. Солонины оставалось чуть-чуть на донышке, хотя Ло уже давно ел по одному кусочку в день. Вот воды у него было в достатке — дожди проходили над островком еще два раза. Во время очередного утреннего осмотра Ло наконец-то обнаружил на теле то, чего ожидал уже несколько дней — пока еще небольшие темно-коричневые пятнышки. Он ощупал значительно размякшие десны и сплюнул кровью. Да, черт, побери, яблоки бы тут помогли — у него начиналась цинга. Ло встал, переждал приступ головокружения и отправился к обрыву. Ежедневный ритуал: проснуться (с трудом из-за слабости), оценить состояние своего здоровья (пока еще удовлетворительное), отправиться на прогулку и выполнить зарядку — чтобы мышцы не атрофировались. Умственных упражнений, осуществляемых в избытке, для этого явно было недостаточно. Близко к краю он уже давно не подходил — опасался свалиться, но в паре метров от него уже достаточно ощутимо пахло йодом от прибитых к скале далеко внизу и разлагающихся водорослей. Этот запах был приятен Ло, напоминал о его операционной и успокаивал. А еще это был аромат гниющей органики — хоть и не самый приятный в целом, но все же некоторым образом приближающий к яблокам. Ло выполнял нехитрые упражнения на растяжку, поднимал несколько давно облюбованных камней и приседал с ними, отмечая, что с каждым днем заниматься становится все тяжелее. Затем ходил кругами по периметру островка, тщательно контролируя дыхание, пока не чувствовал необходимость отдохнуть. Потом еда — этот процесс Ло всегда старался растянуть, как мог — и здравствуйте, вечерние планы мести и собственного возвышения, перемешанные с яблочными мечтами. Трезво оценивая свое состояние, Ло отлично осознавал, что его психическое здоровье оставляет желать лучшего. А если говорить проще — он сходит с ума. Кто бы мог подумать, всего-то месяц в одиночестве и безысходности без какой-либо надежды на спасение... Ло раньше считал себя покрепче. Последний кусок солонины Ло съел, искренне наслаждаясь его вкусом, на тридцать шестой день. Предварительно пришлось разобрать мясо на мелкие волоконца — жевать шатающимися зубами было неприятно. Сделав традиционно крошечный глоток воды в конце трапезы, Ло прилег. В голове было пусто. Он просто смотрел в покрытый трещинками потолок, давно изученный до малейших деталей. Каждый день он размышлял об этом моменте, о том, что делать, когда он наконец наступит, обо всех вариантах, о каннибализме, о неожиданной помощи, о яблоках, снова о каннибализме... А теперь, когда еда наконец кончилась, все разнообразные, любовно выстроенные планы, расписанные в голове по пунктам, куда-то исчезли. Осталась только сосущая пустота. Ло сел, сложив руки на коленях. Татуированная кожа обтянула кости — это было смешно, и Ло засмеялся. Звук собственного смеха напугал его, сердце заколотилось, как бешеное, он застонал от страха и испугался еще сильнее. Каменные стены сдвигались, Ло, задыхаясь, метнулся наружу — а там было небо, бесконечное небо и красное закатное солнце, и захотелось немедленно спрятаться. Но темнота хижины страшила сильнее. Тогда Ло заплакал. Где-то внутри он понимал, что его реакции неадекватны, и их следует списать на состояние аффекта и кататоническое возбуждение вследствие моральной травмы. Но тот, умный, внутренний Ло уже не мог контролировать Ло настоящего, который лежал на камне и плакал, уткнув лицо в острые колени. Это злило. «Надо с этим кончать», — вдруг пришла четкая мысль. — «Он хотел, чтобы я умер от голода? Не дождется. Я не стану жить по чужим планам». Ло решительно встал и огляделся. Пространство вокруг по-прежнему пугало, но море, удивительно синее сегодня, притягивало взгляд. Море было именно тем, что надо. Ло всем телом ощутил незримую связь с морем, будто его дьявольский фрукт запел, а волны отозвались — и стало ясно: он должен вернуть то, что взял. А заодно и перехерить какой-то сволочи ожидаемый триумф. Разве не отличный план? Ло шагнул с края скалы, не разбегаясь. Краткие мгновения полета он ощущал запах водорослей, ставший родным, а потом волны приняли его в свои объятия. Отключаясь, он почувствовал, что у морской воды был вкус яблок. * * * — Капитан? Капитан? Капитан! Голос Бепо буквально ввинчивался в мозг. Голова раскалывалась. — Капитан, вы же очнулись! Скажите что-нибудь! — Кхшшто?.. — выдавил из себя Ло и попытался открыть глаза. Мешали напрочь слипшиеся ресницы. — Капитан! — в голосе Бепо появилось облегчение. — Сейчас, сейчас, капитан... Лба коснулась влажная тряпка, по вискам потекли струйки. Ло застонал, инстинктивно рванулся вверх и схватил тряпку зубами. Кислый раствор антисептика потек в пересохшее горло, и он закашлялся. — Подождите, подождите, капитан, сейчас, сейчас, не надо так, — бормотал Бепо, подсовывая чашку с водой. — Только не всё, не всё сразу, капитан, пожалуйста! Ло осушил чашку одним глотком и тут же блеванул, попытался перевернуться на живот, чтобы не захлебнуться, и полетел на пол — узкая каталка не выдержала резких движений. Лежа в луже морской воды, побывавшей в его желудке, на привычно вибрирующем полу субмарины, Ло чувствовал себя лучше, чем когда бы то ни было. — Капитан, ну как же вы, что же вы... — причитал Бепо. Ло повозил кулаками по глазам и наконец открыл их. — Бепо, — собственный голос больше не пугал, но казался каким-то чужим. — Где вы меня нашли? — Это... Это чудо было, капитан. Мы всплыли рядом с той скалой как раз в тот момент, когда вы... Ну, когда вы оступились и упали. Ло слабо улыбнулся. Ох уж эта деликатность... — Кто это был? — ему не нужно было пояснять вопрос. Бепо, комкающий в лапах тряпку, смущенно отвернулся. — Нам не удалось выяснить, — ответил он наконец. — Мы... были заняты. Искали вас. Решили, что это важнее. Ло ощутил прямо-таки щемящую нежность и хотел было списать ее на слишком яркие впечатления для ослабленного организма, но все-таки поддался моменту и, запустив руку в густую белую шерсть, притянул Бепо к себе. Тот обнял полулежащего Ло очень неловко и неуверенно — видать, не ожидал от капитана такого. Пару секунд Ло позволил себе насладиться счастьем, а потом начал вставать. Колени тряслись, и Бепо пришлось подхватить его под локоть. — Где остальные? — Я выгнал всех, решил, что вам толпа неполезна будет. Ло оперся на каталку. — Немедленно рассчитай курс до ближайшего летнего острова. Или подумай, где поближе можно достать яблок. На морде Бепо нарисовалось удивление. — Сначала позабочусь о вас. А то вы, похоже, бредите еще, — твердо сообщил он. Ло усмехнулся. — Договорились. Прежде всего мне необходимо поесть. А потом приступим к выполнению плана. — Какого плана? Насчет яблок? — Бепо, тут же послушно загремевший посудой в углу, заинтересованно приподнял голову. Ло с удовольствием вдохнул аромат бульона, стянул через голову отвердевшую от соли футболку и ответил: — Яблоки в первую очередь. А уже потом — планы. У меня их теперь много, было время подумать. Как тебе, например, идея альянса с Соломенной Шляпой?