Я пришел тебя убить — встань!

      Битва окончена.       От усталости подкашиваются ноги, хочется рухнуть навзничь, как это сделали Андерс и Авелин. Но нельзя — всюду кровь, раскаленное бронзовое крошево и настороженные взгляды храмовников, которые побоялись открыто выступить против Мередит.       — Андерс! — раздался гневный окрик со стороны ворот.       — Себастиан? — нервно хихикаешь ты. ­— Так быстро собрал войска?       — Я пришёл убить Андерса. И я сделаю это, раз никто из вас на это не способен!       Хочется шагнуть вперед, встряхнуть Певчего за плечи, заглянуть в глаза, успокоить. Но страшно шевельнуться — лук в его руках уже выгнулся влюблённой женщиной, стрела (близняшка тех красоток с белым оперением и красной нитью, что вот только что заставляли отшатываться бронзовых марионеток Мередит) сорвётся в любой миг, и непоправимое свершится.       — Андерс, вставай! — Певчий почти кричит, но не пускает стрелу-убийцу в полёт. Ждёт… чего? Что с трудом вставший Андерс перестанет шататься?       Каллен перехватывает твой взгляд и прикрывает щитом Андерса. Ты делаешь то же самое, хоть твой меч — самый хреновый щит из всех возможных. Хочется надеяться, что Певчий не станет стрелять в тебя. Но ты видишь безумные от гнева лириумные глаза и понимаешь, что его терзает тот же демон, что и Андерса.       — Ты же не сделаешь этого, Себастиан? — Голос Каллена звучит мягко и уверенно. — Я, временно исполняющий обязанности командора киркволльского Круга, приказываю тебе опустить оружие.       Но Певчий упрямо сжимает губы в нить. Ты видишь, как на его лбу выступают капли пота, как дрожит нацеленная в тебя, не в Андерса, стрела.       — Я давно не священник, и не обязан подчиняться твоим приказам, — сквозь зубы шипит он. — Отойдите, прошу!       — Себастиан, ты этого не сделаешь! — твёрдо говорит Каллен.       Всё происходит слишком быстро. Ты едва успеваешь зажмуриться.       Жалобный хлопок тетивы.       Всхлип Андерса.       Резкий хруст.       — Почему? — слышатся рыдания Певчего, то, чего ожидаешь услышать меньше всего. — Почему вы, храмовники, защищаете этого убийцу?       Ты с опаской открываешь глаза, оглядываешься на недоумевающего Андерса. Смотришь на обломки старкхевенского (ну что ж ты наделал, дурак, уже ведь не починишь) лука перед собой. Суешь меч Каллену и медленно идешь к плачущему Певчему, опускаешься рядом с ним на колени. Мысленно плюешь на все условности и обнимаешь. Сейчас это важнее, чем приличия.       — Потому что не в нашей власти вершить его судьбу. И потому что это долг храмовников — защищать магов от них самих.