Некромант

      Доктор шел по мрачному коридору, к своему кабинету, издавая звонкие шаги, которые эхом наполняли стены здания. Вслед за ним бежал Сатир, который, уже запыхавшись, выкрикнул: - Подождите! Остановитесь хоть на минутку!       Доктор остановился и оглянулся. Позади него к стенке прилип Сатир, который, схватившись за сердце, громко дышал. Место, где была его рука, тут же засияло темно-синим свечением, и он злобно поднял глаза и посмотрел на доктора. Но доктор ничуть не испугался, и на его лице появилась усмешка. Сатир отдышался, и свечение пропало так же быстро, как и появилось. - Тебе не стоит так бегать, как-никак твой кристалл может не выдержать и тогда … бум-БАМ-бум и ты опять хладный труп,- с ехидной улыбкой говорил доктор. - Я ожидал этих слов, вы мне их и тогда сказали, когда я оплошал, и вас чуть не растерзали умертвия, но скажите мне,- Сатир приподнялся и со злобой в глазах и голосе произнес,- зачем вы так спешите? Куда вы торопитесь? Зачем нужно было идти мимо… этих! - Я никуда не спешу, но если ты мне говоришь об этом, то значит я сам не замечаю как несусь навстречу… - Навстречу?! Да вы с ума сошли! Вы хотя бы понимаете, что теперь будет?! Я ничего не имею против Дикого и Дасого, они безобидны. Да и к тому же у Дасого руки постоянно трясутся и он почти все свое время проводит то в теплицах, то в оранжереи, а Дикой на одном месте торчит и пялится в стенку. Но Шулер, Игнат и этот Толстяк, я даже не знаю кто хуже! Шулер, который все время мухлюет и нецензурно выражается. Игнат, который только и может долбить то в стенку, то кого-нибудь, ну, например, Шулера. А вот Толстый – это самый настоящий извращенец, он же свои липкие пальчики сразу к ней потянет. - Если так, то я их отрежу!- спокойно ответил доктор,- Я понимаю твое волнение, Сатир, но и ты пойми меня, - с лица доктора пропала та ехидная улыбка, - уж лучше они увидят её сейчас и будут хотя бы иметь представление, что у нас появится новенькая, да и сам подумай, что было бы, если они увидели её живой, да и к тому же узнали, что я нашел её и тайком притащил сюда?! - С одной стороны вы правы, но, не смотря на это, я требую не спешить с её оживлением и расставить все точки над «ё», так сказать. Сами подумайте, доктор, не будет лучше оставить её в какой-нибудь из комнат. И проследить их реакцию, их действия по отношению к ней?! - Возможно, ты и прав, - доктор посмотрел на это хрупкое и беспомощное тело, - и как бы я не хотел её возрождения ты прав! Найди такую комнату, где мы смогли бы ей незамедлительно помочь и где-нибудь не далеко от операционной, хорошо?       Сатир с улыбкой кивнул и пошел искать комнату, оставив доктора наедине с девушкой. Доктор попятился и, развернувшись, пошел к себе в кабинет. С ноги открыв дверь, он уложил тело девушки на стол. Он стал медленно ходить из угла в угол, изредка поглядывая на тело.        «О чем я думаю?! Нет, нет, нет! – схватившись за голову, кричал про себя доктор,- Моя цель состоит в другом, но ведь он прав, но только боится не тех и не там! Я должен отвлечься, я должен прилечь… нет, нет, нет! Я присяду, и буду вспоминать, вспоминать!»       Доктор сел на стул и схватившись за голову, стал качаться взад вперед, перебирая в мыслях знакомые ему строки из стихов… ***       Сатир быстро дошел до комнаты, где дрались Игнат и Шулер. В комнате было спокойно, за карточным столом сидели Игнат, Шулер и Толстый, которые играли в «Дурака» и оживленно обсуждали последние события: - Я и не думал, что когда-нибудь доктор найдет девушку? – облизывая губы, писклявым голос говорил Толстый. - Вот это да! А вот всегда знал, что он найдет… ну, вы поняли! – басом говорил Игнат.       Все громко засмеялись и лишь Дикой молча стоял на своем месте. Шулер с довольной улыбкой положил бубнового валета на стол и начал говорить: - Интересно, чем сейчас занят доктор? Ведь как-никак он сейчас наедине с этим телом,- Игнат ответил бубновой дамой, Толстый подкинул бубнового туза и добавил: - Эх, а я ему завидую, с такой наедине!       Шулер и Толстый громко засмеялись, а Игнат с кислой милой загребал карты к себе. Дикой поднял голову и посмотрел на Сатира, который, молча, наблюдал за этой картиной со злобным оскалом. Он яростно спрыгнул на игральный стол и схватил Толстого за глотку. Игнат и Шулер грохнулись на пол. - Да как ты смеешь, - все сильнее сжимая глотку Толстого, говорил он,- так говорить про доктора, про того кто вернул тебе твою жалкую жизнь, да я тебя…       Сатир намахнулся, но тут его схватил Игнат и потянул на себя. Сатир отпустил Толстого и накинулся на Игната, который, несмотря на свою комплекцию, не мог противостоять Сатиру. Шулер приподнялся и со спины накинулся на Сатира. Он размашистым ударом оттолкнул его. Толстый в страхе стал отползать к стене, у которой лежал Шулер. Сатир вошел во вкус и уже стал дорываться до кристалла Игната, но тут его схватил Дикой, который откинул к Толстому и Шулеру. Он равнодушно смотрел на Сатира, подымающегося на ноги и отряхивающегося. - Дикой, я прошу тебя, не мешай мне и уйди отсюда!       Дикой посмотрел на стену с кровавым пятном, потом на Сатира, прищурился. -Не волнуйся, до кровопролития не дойдет, а теперь уйди, прошу тебя. Дикой спокойно поднялся по ржавой лестнице. Свернул в коридор и в комнате остались только Сатир и картежники. Он довольно улыбнулся и тихо произнес: - Вы мои, ублюдки!       Сатир рывком схватил Толстого за глотку и метнул его, как ядро, в стену с пятном засохшей крови. Шулер стал интенсивно перебирать четырьмя руками и двумя ногами отползая от Сатира, но от быстро поймал его за ногу и с размаху кинул к Игнату, который держался за сердце, у которого было тусклое серебристое свечение. Несмотря на съезжавшую руку он мастерски разбрасывал их из одного угла в другой, притом не трогая Игната, который мертвым лежал на полу держась за сердце. Его глаза метались в пространстве, и он что-то неразборчиво бормотал себе под нос...