Моя нарния

Просыпаюсь от глухого удара. Медленно поднимаюсь и иду в зал. На полу лежит Чихо. Я быстро подбегаю к нему. - Поскользнулся, - улыбается. Помогаю парню встать. Не нравится мне происходящее. Он резко задерживает дыхание и шепчет. - Таблетки… Принеси таблетки. Я быстро усаживаю его на диван, рывком бегу до кухни и, роняя все из рук, приношу пачки со стаканом. Он трясущейся рукой достает из пачки белые круглишки и быстро заглатывает, залпом выпивая всю воду. Мне становится страшно, я резко встаю и начинаю нервно ходить по комнате. - Хен? - Надо что-то делать. Надо положить тебя в больницу, запретить тебе вставать с кровати… - Хен, прекрати. - Как я могу прекратить? Это не смешно, Чихо. Медленно подхожу к нему и спускаюсь на колени. - Это я виноват, понимаешь? – Смотрю ему в глаза. Он опускает взгляд и опирается на спинку дивана. Я медленно подсаживаюсь рядом и прижимаю блондина к себе. Он подбирает под себя ноги и кладет голову мне на колени, а мне ничего не остается делать, как просто гладить его, пропуская затвердевшие от грязи волосы сквозь пальцы. Он всю ночь то сбрасывал одеяло, то укутывался с головой обратно. Да и я спал очень чутко и плохо. То и дело просыпался, поднимался и некоторое время наблюдал за часто дышащим Чихо. Сейчас, вспоминая все это, я тихо беру руку Чихо и начинаю отмерять пульс. Еле нахожу бьющийся участок, еле отмеряю, еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик, еле двигаю губами, выдавливая слова. - Ты, - набираю больше воздуха в легкие, - Твое сердце почти не работает. За десять секунд, оно ударило два раза, - последние слова даются мне особенно тяжело, их вряд ли можно назвать словами, просто немой жест пальцами и судорожное шевеление губами. - Хен, о чем ты? Я прекрасно чувствую себя, - оседает, будто умер. Его тело наваливается на меня, а я судорожно бросаюсь прочь с дивана, закрывая рот рукой. Подбегаю к телефону и звоню в скорую. Коротко произношу адрес. - Сердце. Остановилось. Только что. - Ничего не делайте, через пять минут подъедут, - холодным полумеханическим голосом. Я прерываю связь, с силой бросаю телефон на пол и медленно подхожу к блондину. - Я же говорил, что тебя надо в больницу, - улыбаюсь, теребя волосы, - там о тебе позаботятся, может, даже оживят. Снова нащупываю пульс. Он гораздо чаще и ближе к нормальному, раз в две секунды. Я больше ничего не делаю, даже не поворачиваю парня на спину, не кладу его поудобней, не тормошу его челку, не трогаю его вообще. Просто сижу и улыбаюсь, по щекам медленно текут слезы, настолько медленно, что успевают застыть, так и не упав на пол. Кажется, моя улыбка не то сумасшедшая, не то горькая, не то радостная, не то истеричная, не то… Не то. Это все не то. Она искренняя. Я искренне улыбаюсь, глядя на Чихо. Так, будто он просто спит, а я этому умиляюсь, будто он готовит, а я помогаю ему, будто он играется, поет, орет, танцует, а я наблюдаю, ощущая тепло его счастья. - Теперь не я твой хен, твой хен ждет тебя там, - отбрасываю навязчивые, неприятные мне мысли, - в больнице. В дверь звонят, я в полной забытости открываю дверь, пропускаю людей в халатах в зал, наблюдаю за их действиями, спускаюсь к их машине, сажусь рядом с лежащим парнем, смотрю на его закрытые глаза, будто ожидая, что они вот вот распахнутся, и он резко встанет и начнет очень активно рассказывать какой-нибудь сон. Он никогда не рассказывал сны, может, они ему и не снились, но сейчас я думаю, что он должен именно рассказать сон первым делом. Машина останавливается, все выходят, в том числе и я, вытаскивают спящего блондина, куда-то катят, а меня направляют заполнять какой-то бланк, где обязательно нужно отметить, что я буду оплачивать лечение. Я буду оплачивать лечение. Я сделаю все, что в моих силах. А в моих силах как раз оплатить. В голове бардак, из-за которого я третий раз меняю бланк и вновь переписываю все. Пока я разбираюсь с этой несчастной бумажкой, которая, наконец, оказывается последней, ко мне сзади подходит немолодая девушка в белом халате. - С вашим… другом да? – Я киваю, - все в порядке. Ему нужно пройти лечение продолжительностью в месяц, потом мы сможем отпустить его домой. Я немного киваю и аккуратно облокачиваюсь на стену, дальше она не продолжает, понимая, что мое состояние не самое лучшее, а просто желает всего хорошего и уходит. Я минут пять стою так, а потом, заметив, что мои мысли остановились и голова абсолютно пуста, я медленно выпрямляюсь и иду к выходу. До конца захода солнца остается часа три, а у меня в городе больше нет знакомых, поэтому я по приезду просто захожу в мою любимую кафешку и сажусь за небольшой столик у окна в углу. До сюда не достают ни солнце, ни посторонние взгляды, ни шум из посторонних уст, ни запахи, ни даже официанты. Мне приходится подозвать девушку, чтобы на меня обратили внимание, а потом я, даже не взяв меню, проговорил выученные наизусть любимые блюда Чихо. Либо мне было лень заглянуть в список блюд, либо мне очень захотелось немного сблизиться с этим блондином посредством еды, либо сегодня я очень люблю продумывать ходы развитий, причины моих действий. Я медленно пережевываю еду, перекладываю мысли с полки на полку, передвигаю в разные точки зрения свои действия. Всего в голове очень много, настолько, что уже слишком, поэтому многое я просто пытаюсь выкинуть, как укроп из салата, лавровый лист из супа, корку от хлеба. Слишком часто я допиваю кофе и заказываю новую чашку, слишком медленно и мало ем, слишком наивно забываю оплатить счет и так же наивно возвращаюсь к кассе, кладу вдвое больше нужной суммы. Не глядя по сторонам, я спотыкаюсь о каждую трещину в асфальте, считаю пальцами ног лестницы в подъезде, сую ключ не в свои двери. Все же дойдя до своей обители, открыв дверь, сняв обувь, там же в коридоре раздевшись почти полностью, я закрываю дверь, пытаюсь избежать дивана перед глазами и иду в спальню, медленно закрываюсь мягким прохладным одеялом и начинаю смотреть пестрые, в то же время серые, ядовитые, приятные, скучные, захватывающие, реалистичные, нарисованные сны.