Ацетальдегид

-Для начала мы обсудим ваши домашние сочинения. В общем, все довольно неплохо, но все же у меня есть пара вопросов. Для начала, мистер Уайт, я не нашел вашей работы. К сожалению, я вынужден поставить вам двойку. Дальше. Мисс Тайлер, вы правда думаете, что фраза «все эти религии – хрень собачья» была уместна? По классу пронесся тихий смешок. Мистер Додд, взрослый мужичина лет шестидесяти с сединой и больными ногами, с легкой улыбкой посмотрел на своих учеников. -Потому что это правда хрень, – сказала Элизабет. – Вы нам почти год рассказываете о разных религиях, их просто куча, и как узнать, что из этого правда? -Никак, – все так же улыбаясь, ответил учитель. -Вот я и говорю – ерунда, – Элизабет скрестила руки на груди и немного раздраженно посмотрела на учителя. -Но тем не менее многие люди все же приходят к какой-либо вере, – сказал мистер Додд. -Ага, как, например, Стефф, – фыркнул Логан, парень за первой партой. Все обернулись в сторону Стефани Свон, девушки, которая два года назад неожиданно ударилась в Даосизм, сделала себе татуировку иероглифа «Дао» на запястье и с тех пор странно одевалась и не переставала видеть во всем светлое и хорошее. -Пошел в жопу, членосос! – крикнула Стефани и показала Логану средний палец. -Неужели твоя религия позволяет тебе бранно ругаться? -Да, а еще она позволяет вставить указку тебе в зад! Класс засмеялся, а мистер Додд угрюмо покачал головой. -Логан, люди сами выбирают, во что им верить, и никто не вправе над ними смеяться. -Да бросьте, она не в порядке, – сказала Элизабет. Учитель снисходительно улыбнулся. -Вы сами, я полагаю, ни во что не верите? -Да, – ответила она с вызовом, – я атеистка. -И что это значит? Элизабет немного озадаченно посмотрела на него, чуть хмурясь, и колечко в ее брови сверкнуло на солнце. -Расскажите мне, что это значит, – сказал мистер Додд, обращаясь ко всему классу, – некоторые из вас написали в своем сочинении, что они ни во что не верят. Кто мне сможет сказать, что это значит? – он огляделся, – мистер Норман? Мисс Уильсон? -Я согласна с Элизабет. Я не думаю, что хоть что-нибудь из всех религий может быть правдой, – сказала Мия Уильсон, – то есть, если бы Бог был, он был бы един, не так ли? Он бы мог просто явиться всему человечеству, сказать «вот он я какой», и тогда не было бы никаких вопросов. Но что мы имеем так? Куча разных сказок от якобы великих и просветленных, и ни одного жалкого доказательства того, что хоть капля из них – правда. -Очень хорошо, – Додд покачал головой. – Мистер Айеро? Вы тоже написали, что вы атеист? -Да, – Фрэнк Айеро, парень в темной толстовке и пирсингом в губе, тряхнул головой, потому что челка лезла ему в глаза, – я не знаю, как это назвать. Но постоянно я слышу рассказы о жестоких убийствах, грабежах, насилиях, об ужасных болезнях, о людях, которые умирают от них. Я вижу, как всякие ублюдки получают власть и деньги, а простые бедные люди пытаются заработать хотя бы на хлеб. Как маленькие дети, которые еще даже ничего не сделали, рождаются больными и обреченными на смерть. И если бы этот ваш Бог существовал, я думаю, он что-нибудь сделал, но ничего не происходит, мир продолжает наполняться дерьмом, а нас никто не спасает. -Ну а как же те случаи, когда случалось чудо, и смертельно больной человек становился здоровым? – возразил учитель. -Чудо? – саркастически переспросил Фрэнк. – Таких случаев один на миллион. -Но если бы чудо случалось часто, какое же это тогда было бы чудо? – улыбнувшись, спросил мистер Додд. -То есть, – удивленно сказал Тай Уайт, парень, сидящий за одной партой с Фрэнком, – вы хотите сказать, что это нормально? Все эти ужасные вещи – это нормально, а мы должны типа быть такими радостными и счастливым, когда, как вы говорите, «чудо» снисходит до нас? Зло – это нормально? -Зло порождает сочувствие. Сочувствие порождает добро,– спокойно ответил учитель. -Ну охренительное утешение! – воскликнул Билли Сайм. – Пойду скажу это умирающему! Мистер Додд тяжело вздохнул, садясь за свой стол, потому что его ноги начали болеть, и открыл свои конспекты. -Вы можете верить или не верить во что угодно. Это только ваше право. Просто вера во что-то, не обязательно в Бога, просто во что-то помогает людям жить. Придает какой-то смысл. А теперь открывайте свои тетради и записывайте новую тему. Мы и так достаточно отвлеклись. Спустя тридцать минут Фрэнк и Тай шли по коридору, еле передвигая ноги, потому что это был седьмой урок, и они жутко устали. Тяжелые портфели дрыгались где-то на уровне коленей, но сил подтянуть их повыше не было ни у кого из них. -Почему ты не сдал сочинение? – спросил Фрэнк, когда они были уже на первом этаже. -Я не знал, что там писать, – ответил Тай. -В смысле? -Я не верю во все это, и мысли об этом мне тоже неприятны. Я просто не хочу об этом думать. Пусть лучше два стоит, чем я проведу вечер, размышляя об этом дерьме. Как это может придавать смысл? Серьезно! Фрэнки, у тебя есть смысл? Фрэнк только пожал плечами и усмехнулся. -Не лезь ко мне с этим, – сказал он, натягивая капюшон на голову. Потому что у Фрэнка Айеро не было смысла. Он был весь такой бессмысленный, неоправданный и невписывающийся, что иногда по утрам он не понимал, почему проснулся сегодня. Он был просто таким пустым и наполненным одновременно: в нем было много усталости, апатии и злости, и совсем не было надежд, желаний и мечты. В нем были миллион «надо» и ни одного «хочу», он весь сам существовал, потому что было «надо». Это был не тот человек, который резал себе руки или жалел себя в темной комнате. Это был тот семнадцатилетний подросток, который просто хотел найти этот самый гребаный «смысл», о котором он много слышал, но которого он ни разу не видел среди своей серой кинопленки. Он, может, давно бы сдался, если бы не Тай, который каждое утро появлялся на пороге его дома и вытаскивал его из кровати. Тай сам ни во что не верил, но у этого парня были правда стальные яйца, думал Фрэнк, раз каждое бессмысленное утро он обещал не сдаваться и надрать зад этому миру. Фрэнк Айеро ни во что не верил. Он не знал, кем он хочет быть, чем он хочет заниматься, что он хочет сказать миру и есть ли ему вообще, что сказать. Может быть, он мог бы найти себе хобби или увлечение, но после школы он приходил домой, падал лицом вниз на кровать – и это все, на что его хватало, после бессмысленных изнурительных ненужных уроков. В его жизни было слишком много лишнего, и места для чего-то, чего хотел бы он сам, просто не оставалось. И со временем, он перестал чего-то хотеть. Перестал знать, чего он хочет. Фрэнк Айеро ни во что не верил. Ни в Бога, ни в чудо, ни в себя. -Все, пошли, – сказал Тай, натянув свою ветровку, и толкнул массивную дверь. Первое, что они услышали, выйдя на улицу, был оглушительный шум. Перед самым крыльцом столпился народ. Все громко смеялись и показывали пальцами в самую середину, на черноволосого тощего парня, который так же весело смеялся и танцевал ненормальный танец, махая руками и дергая ногами. -Попрыгай! – крикнул кто-то из толпы, и парень начал прыгать, улыбаясь как дурачок, когда все снова засмеялись и захлопали в ладоши. Фрэнк и Тай переглянулись, не понимая, что происходит. -Что это такое? – спросил Тай у стоящего рядом с ними какого-то парня. -Я не знаю, – ответил тот, весело улыбаясь и наблюдая за странным парнем, – я вышел, а тут целая толпа и этот псих в середине отплясывает. Серьезно, он делает все, что попросишь. Вот смотрите: эй ты! Упади на спину и подрыгай ногами в воздухе как черепашка! Фрэнк и Тай в шоке вытаращились на парня, который правда упал на спину и начал делать то, что ему сказали, пока народ аплодировал, смеялся и свистел. -Гребаные ублюдки… Фрэнк обернулся на резкий голос и увидел высокого парня в очках, который грубо расталкивал людей, пробираясь в самый центр. -Думаете, это, блядь, смешно?! – заорал он, хватая черноволосого за руку. –Кучка моральных уродов! -Что за… – протянул Тай, глядя на то, как он утаскивает растерянного парня со школьного двора и как толпа кричит ему что-то неодобрительное вслед. -Что за хрень это была? – спросил Фрэнк, когда они пробирались к машине Тая сквозь народ. – Что это за парни? -Странные, – ответил Тай, доставая ключи, – но этого в очках я знаю. Он со мной на английский ходит. Майки… не помню фамилию. Он грубый и ни с кем не общается. Поехали ко мне, закажем пиццу? -Двигаем, – уверенно сказал Фрэнк.