Ацетальдегид

В понедельник Фрэнк наконец-то появился в школе. Он уныло переходил из кабинета в кабинет, не снимая капюшона с головы и не вытаскивая рук из карманов толстовки. Он желал бы умереть дома под одеялом, но приходилось записывать лекции и готовиться к экзаменам. Звонок на четвертый урок прозвенел пять минут назад, но Фрэнк все равно шел, не торопясь, по пустым коридорам, не заботясь о том, что может сказать ему учитель. Он уже почти дошел до кабинета, когда вдруг заметил Коди, сидящего на лестнице и обнимающего свои коленки. И так было ясно, что с ним снова случилось, но Фрэнк все же подошел к нему и сел рядом, потому что на урок идти не хотелось, а Коди выглядел грустным, как он сам, поэтому почему-то захотелось побыть рядом с кем-то таким же несчастным. -Привет, – просто сказал он. -Привет, – так же просто ответил Коди. -Что случилось? – спросил Фрэнк. Тот попытался отмахнуться, но Фрэнк настоял, – в чем дело? -Аррон со своими друзьями дали мне пинка под зад, – быстро сдался Коди, – в прямом смысле. -Хреново, – сказал Фрэнк. -Ага. -Ты не переживай. Все будет хорошо… -Да, конечно, – фыркнул Коди. -Извини, просто в таких ситуациях обычно так говорят, – тут же сдался Фрэнк. -Ничего не будет хорошо. -Согласен. -Никогда. -Никогда. -Загнанный в угол педик. Иногда мне кажется, что жизни хуже, чем у меня, просто быть не может. -Да что ты, блядь, говоришь?! – вдруг воскликнул Фрэнк, и звук его голоса эхом прошелся по пустым коридорам. -Ты чего? – не понял немного напуганный Коди. Фрэнк вдруг почувствовал необъяснимую ярость, разливающуюся по телу, доходящую до самых кончиков пальцев, будто все, что он держал в себе, в один момент решило вырваться наружу, сметая все на своем пути. -Ну конечно, ты у нас самый бедный! – слишком громко заговорил он. – В мире просто нет человека, которому было бы хуже, правда? -Блин, чувак, что с тобой? -Да ничего! Какого хрена ты тут разводишь сопли, когда в мире куча людей, которым в миллиарды раз хуже, чем тебе, но они почему-то не ноют?! Я знал одного парня, так у него было гребаное слабоумие, а потом он еще заболел пневмонией, это хреновая вещь, скажу тебе, и ему было очень больно и плохо, потому что он осознавал, что не такой как все и никогда таким не будет. Знаешь, как он говорил про себя? «Неумный» – вот как. Неумный! И знаешь, что? Он был самым потрясающим, самым добрым, самым честным человеком на свете, и я ни разу не слышал, чтобы он жаловался хоть на что-то! И тебе плохо? Тебе плохо?! – почти переходя на вопль, заорал Фрэнк, тут же хватаясь за голову, потому что она начала кружиться от недостатка кислорода. Коди молча смотрел на него широко распахнутыми глазами, чуть отодвинувшись подальше. -Был…? – тихо спросил он. – Он… -Умер,– так же тихо ответил Фрэнк, успокоившись в один миг. – Умер… – повторил он, безразлично глядя в стену перед собой. -Это был твой друг? -Это было мое все. Коди шумно сглотнул, хватая свою сумку и поднимаясь на ноги. -Чувак, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, и Фрэнк только отстраненно кивнул. – Может, тебе нужна помощь? -Нет, все в порядке, – увереннее сказал Фрэнк, – иди. -Хорошо. Коди еще раз неуверенно посмотрел на него, а потом побежал к своему кабинету, оставляя Фрэнка собирать себя по кускам на холодной лестнице.