Дружеская помощь

Наблюдать со стороны за семейным счастьем друга и при этом не завидовать - для кого-то могло бы быть невозможным, но только не для Ридуса, умудрявшегося с особым трепетом относиться к жене и детям Линкольна. Иногда бывая у них после съемок, он не хотел уходить, полностью погружаясь в теплую атмосферу уюта, созданного Гаэль. И именно здесь все их странные подколы между собой уходили на второй план, позволяя мужчинам просто быть самими собой. Не играющими на публику, а просто обычными людьми, живущими своими настоящими жизнями. У себя дома Эндрю чувствовал, что становилось легче дышать, и даже смотреть, на что-то усилено жующего друга было не так страшно. Ведь все эти взгляды ничего не значат. Это совершенно иное, просто то, о чем вслух не говорят, но то, о чем не перестаешь думать, даже пытаясь отстраниться от этого. Норман, ухахатывающийся от новой проделки Артура, изводил Гаэль, которая обычно ругала сына за такое. Только при Ридусе она старалась сбавлять укоризненный тон и, лишь вздыхая, оборачивалась к Эндрю, сдавленно хихикающему и вторящему двум проказникам. Забавно было видеть, как легко Ридус мог найти общий язык со всеми. С его детьми, с женой, с преследующими их папарацци, с берущими интервью журналистами. И только сам Эндрю, находясь в окружении незнакомых людей, иногда терялся и не находил себе места. Всякий раз в таких случаях он пытался быть около Нормана, который одним только своим поведением мог переключить все внимание на себя, словно заслоняя собой сдержанного при чужих друга. У них было мало секретов друг от друга и никогда не было тем, которые они не могли обсудить между собой. Любых. Неважно каких. Но почему-то сейчас такой уже взрослый и имеющий большой опыт в общении с Ридусом Линкольн не находил слов, чтобы попросить его об одолжении. Он даже не знал, а стоит ли вообще делать это? Может, плюнуть и забыть? Не так уж эта роль и важна для него... У него и так есть работа, которой он доволен, и новые заботы в ближайшем будущем, наверное, не принесут ничего хорошего в его жизнь. Замечая все изменения в поведении друга, Норман всеми силами выпытывал у него о страшной тайне, которой тот не желал с ним делиться. И только спустя несколько дней ожесточенных споров и выяснений отношений, в которых каждый из них доказывал другому, что доверяет ему полностью, Эндрю поделился тем, что его мучило. Говоря в лицо другу о том, что ему предложили роль, где он должен был поцеловать мужчину, Линкольн покраснел. И даже через многодневную щетину это не укрылось от внимательного Нормана. Как такое могло вообще уложиться в его голове? Ридус прищуренный в недоверии лишь застыл, не зная, что сказать и чего ждет отводящий от него свои небесно-голубые глаза Эндрю. Беспокойно и смущенно потирая ладонью заросшие щеки, Линкольн, зажмуриваясь, пролепетал что-то о том, что у Нормана уже был похожий опыт. Что если его не затруднит, Эндрю был бы рад, поделись Ридус с ним тем, что он тогда делал и как смог преодолеть себя и свой страх. Отшутившийся Ридус лишь кашлянул в кулак, вспоминая то, что было много лет назад, и подумал, что благочестивый англичанин на такое вряд ли решится. Но каким бы румяным не был сейчас Линкольн, он твердо ждал положительного ответа и помощи от почесывающего небритый подбородок Нормана. Что-то решая для себя, Ридус сделал шаг к другу, округлившему глаза, но не сдвинувшемуся с места. Возрастающее в комнате напряжение никак не спадало, а только усиливало свои права. И Эндрю, неотрывно смотрящий в синеву глаз Нормана, уже сто раз пожалел о своей глупой просьбе, но и отказаться уже не мог, надеясь хотя бы шуткой разрядить ситуацию: - Ты же помнишь, что я женат? – удивленно изгибая бровь, прошептал Линкольн, практически чувствуя на своей коже чужое дыхание. - А должен? – сокращая минимальное расстояние, усмехнулся Ридус, сдувая непослушную челку, мешающую ему наблюдать за реакцией друга.