Не смей

Аомине быстрым шагом направлялся к раздевалке. Семпаи там появятся еще нескоро, не желая показывать своих слез от проигрыша, а остальные будут их преданно ждать, отчаянно сжимая кулаки. Ему там делать было совершенно нечего. Он не жалел, что проиграл. Если бы кто сказал ему эту фразу еще несколько часов назад, он бы самолично уничтожил этого человека, предварительно посмеявшись над ним, но сейчас Дайки лишь тихо усмехнулся, понимая, что уж врать себе-то он не может. Одна нежная улыбка Тетсу в конце и его просьба об их маленьком ритуале – и все, он готов простить ему все прегрешения мира. Как и всегда, впрочем. Вот только Аомине наивно думал, что это осталось в прошлом, но нет. В тот момент, когда он заметил горящие радостью голубые глаза, весь мир для него пропал. Пропал Кагами, которого он признал лучшим из всех соперников, пропала его команда, пропали зрители. Остался только Тетсу, глядящий на него так же наивно, как и раньше. Дайки мог наорать, грубо хмыкнуть или просто уйти, но отказать этим доверчивым глазам он был не в силах. - Надо что-то делать, - прошептал сам себе под нос, понимая, что такими темпами Тетсуя сможет буквально вить из него веревки, а этого Аомине совсем не хотелось. Он и так уже поддался, с некой горечью и ностальгией вспоминая былые времена, когда привычно дотронулся кулаком до кулака Тетсу. И что уж говорить: ему было чертовски приятно. - Бляяять, - пробормотал и с силой стукнул рукой по стене, пытаясь хоть как-то унять беснующие чувства. Ведь все было так хорошо: уже полтора года он старался не вспоминать об этих глазах, об этой улыбке. Забыть все, стереть из памяти, как самый сладкий сон. И тут Тетсу со своими непоколебимыми принципами и упрямым взглядом, привыкшим ломать многочисленные преграды. - Да что же это такое, - сжал зубы сильнее, прислоняясь лбом к холодной стене коридора. Здесь было слышно, как все еще кричат зрители, разгоряченные от такой игры, но в самом коридоре не было ни человека. - Аомине-кун? – Дайки вздрогнул, мгновенно отлипая от стены и переводя наливающийся бешенством взгляд на Тетсу, который замер совсем близко. Только не снова. Хватит с него этих чувств. Пора заканчивать. - Тетсу… - издевательски протянул, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни единой ненужной нотки. – Пришел позлорадствовать? – плечом облокотился о стену, скрещивая руки на груди. Черт, он не был готов к такому и вел себя как полнейший идиот. - Нет, что ты, - совершенно спокойно отреагировал Куроко, окидывая Аомине совершенно нечитаемым взглядом. И это взбесило того еще сильнее. - А что тогда? – практически прорычал он, все еще стараясь поддержать некое подобие нейтралитета. - Дайки, мы… ведь помирились? – и от этого неуверенного голоса и отведенного в сторону растерянного взгляда у Аомине совершенно снесло крышу. Он мгновенно оказался около Куроко и с силой прижал его к стене, упираясь ладонями по обе стороны от головы. - Что? – чуть ли не зашипел, едва сдерживаясь. Тетсу назвал его по имени. По имени! Он не называл его так с тех самых пор, как Аомине в отчаянии выпалил те глупые слова о ненужности. - Мы… - у Куроко был совершенно потерянный взгляд, он абсолютно точно не знал, что делать, и вообще, похоже, не представлял, как попал в такую ситуацию. - Не смей называть меня по имени, - зло выдавил Аомине, наклоняясь к лицу Тетсуи и выдыхая эти слова ему прямо в губы. – А то пожалеешь. - Почему? – Куроко буквально вжался в стену, но упрямо вскинул взгляд, натыкаясь на глаза, пылающие бешенством и каким-то азартом. - Вот поэтому, - внезапно усмехнулся Дайки и в следующее мгновение уже прижался всем телом к Тетсу, просовывая колено между его ног, а губами почти касаясь тонких бледных губ Тетсуи, который замер в шоке. – Пожалеешь, - прошептал и медленно провел языком по нижней губе, с каким-то совершенно не свойственным себе интересом отмечая, что она совсем сухая и потрескалась. Пальцами Аомине, уже не сомневаясь, скользнул под широкую спортивную майку, касаясь чуть влажной кожи, проводя по выступающим ребрам и чуть сжимая бока. Жаль, что обнять Тетсу было нельзя: уж очень сильно тот вжался в несчастную стену. Или это Дайки его так прижал? Это было неважно. Мысли не хотели формулироваться, в голове все перемешалось, осталось лишь ощущение влажного рта, в который он проник сразу же, как только Куроко попытался что-то сказать, и бешено бьющегося сердца напротив. Да, так правильно: не стесняясь провести языком по чужому, будто распробывая поцелуй на вкус, коленом раздвинуть дрожащие ноги еще сильнее, чтобы можно было прижаться бедрами к бедрам Тетсу, сделать легкий толчок… И резко шарахнуться в сторону от осознания ситуации. - Ты… - Аомине замер, наблюдая, как покрасневший с ног до головы Тетсуя медленно сползает на пол. – Не смей. Понял меня?! Еще раз прилипнешь с этим своим «Дайки» или какими-либо вопросами, трахну! – выпалил, с ужасом понимая, что и сам, наверное, покраснел не меньше. – Так что думай в следующий раз головой! – выдохнул напоследок, изо всех сил скрывая растерянные нотки, и почти побежал к раздевалке, пальцами комкая влажную после игры майку. И когда он уже был готов завернуть за угол длинного коридора, чтобы забыться, не видеть этого шокированного взгляда, не слышать сбитого дыхания и не ощущать разгоряченного тела под ладонями, Аомине услышал тихое, но уверенное: - Дайки, я еще спросить хотел…