В этом мире еще можно удивляться

- Стоять, или мы убьем тебя. Сиреникс усмехается, сидя в снегах Омеги. В легких светлых брюках. И обнаженный сверху. Просто сидящий и ловящий ее снег, пробующий на ощупь ее лед, человеческим своим обликом ее ощущающий. Гладящий ледяную поверхность и слушающий ее ответные отклик. Омега раздроблена. Омега слаба. Омега расщеплена на части, но все же даже сейчас его помнит. И откликается. Вот только для того, чтобы услышать ее стон, он спустился сюда, в самый-самый низ. Сиреникс поднимает голову и встречается глазами с тремя промерзшими насквозь, озлобленными, лишенными почти всяких магических сил, но сумевшими выжить здесь магами. Считывает их души. Тот-что-бежит-быстрее-ветра слаб и едва держится на ногах. Волосы его, некогда сплетенные в хвост, теперь висят безобразными замерзшими паклями. Тот-что-создает-звуковые-удары давно остался без своей шляпы. Тот-кто-владеет-кольцом хмур и больше всех зол. Его взгляд прикован к сидящему на снегу "человеку", который смеет находиться здесь в таком виде и даже их не бояться. Сиреникс смотрит своими вечными глазами на трех магов Черного круга, которые вопреки всему выжили, пусть и притерпели существенные изменения. Впрочем, Анаган уже почти подох, настолько истощились его силы. Гантлос и Огрон еще держатся, но конец их близок. Кольцо - основный источник их силы, давно уничтожено. Их самих основательно подбили Винкс. Упали маги, замороженные в глыбах льда, в гигантскую пропасть. Упали, но смогли выбраться, разбить лед. Вот только телепортироваться не смогли. И около года блуждали по подземельям Омеги, недрам ее, поверхности, сражались с местными группировками преступников, которые давно еще после побега Валтора взяли под контроль планету. Магикс с ними не боролся: пусть вершат свои темные дела, все равно им не выбраться отсюда. Маги выбрались. И выжили. Но доживут ли эту неделю? Вот в чем вопрос. - Не двигайся, или убьем, - повторяет Огрон. Сиреникс пожимает плечами. - Зачем? - только спрашивает. Маги столбенеют. Человек их не боится. Человек еще смеет смеяться над ними! - Мы маги Черного круга! - замечает Огрон. На Сиреникса это не производит никакого впечатления. - Ты зря не боишься нас. С нами есть наши магические силы. - А со мной - планета. Маги Черного круга столбенеют. Что говорит этот странный? Маг или монах какой? Ведь сидит почти голый на снегу, сидит, скрестив ноги, приложив ладони к снегу, сидит и со странным спокойствием смотрит на них. "А человек ли это?" - спрашивает тихонько Анаган. Гантлос пожимает плечами. Вроде бы человек. - Не заговаривай нам зубы, юродивый, - отвечает Огрон. И создает атаку. Его друзья вздыхают: опять в бой лезет без повода, но делать нечего, и потом, что-то напрягает в среброволосом этом, отталкивает. Хочется ударить. Они создают совместную атаку и кидают ее в Сиреникса. Кидают, и ее отражает ледяная стена, и огромный белый хвост взметается вдруг из-под снега, нарушая покой огромной круглой "поляны" в недрах планеты, куда маги заглянули просто так. И где обнаружили среброволосого, сидящего прямо в центре. Белый хвост бьет по земле, и со стен сходит снег, все вокруг сотрясается, и проносится гул. Гул и звучит ледяное шипение. Маги видели белых змей. Видели и слышали их. Но знают: не так змеи шипят. Это во сто раз сильнее, древнее и громче. А среброволосый поднимается в воздух, создается вокруг него водяная аура, открывает он глаза свои голубые, древние, и тоже начинает шипеть. Два шипения ударяют в головы магов, обезумев, кидаются они прочь и бегут, чтобы прийти в себя на другом конце планеты. А Сиреникс тихо улыбается и возвращается в прежнюю позицию. И видит ее глаза. - Привет. - Привет. - Я скучала. - И я. - Где ты был? - В Океане. - А я ждала тебя. - И я пришел. - Но ты теперь не со мной. - Да. - И я не злюсь. - И я знаю. - Ты любишь ее. - Больше всего на свете. - А я люблю тебя. - И я тебя. Голубые смотрят в кипеные. Встреча, которая состоялась через тысячелетия. Сиреникс чувствует на своем плече прикосновение руки. Он поворачивается и встречается с янтарными. Дафна присаживается на корточки, одетая в костюм, защищающий от холодов. Самый лучший костюм, который только могли пошить на Домино. Она улыбается, немножко дрожит, но смотрит в глаза Древней. Смотрит в глаза Омеге. Дрожит, но не боится. И здесь тиха ледяная планета. И здесь качаются змей, змея и человек. - Я должна была ненавидеть тебя по твоим глупым людским законам, - усмехается Омега. Дафна неопределенно качает головой. - Ты действительно любишь его? - Больше жизни, - кивает нимфа. - Но не так, как я, - шипит Омега. - Знаю, - уголки губ Дафны подрагивают в едва заметной усмешке. - Как ты, никто не сможет его полюбить. Омега, а вернее то, что веками собиралось здесь, выжидало этой встречи, огромная, белая змея, призрак ее, суть ее и остатки разума ее, ощетинивается. - Он любил меня. - Знаю. - И я его. - И это знаю. - У нас была такая любовь, которую ты едва ли сможешь испытать. - И в это охотно верю. - Ты не Древняя, ты всего лишь человек. Дафна кивает. Ей ли не знать этого. - Однако он с тобой. - Да. - Дракон так наказал. - Это верно. - Ты не жалеешь, что у тебя изначально не было выбора? - Никогда. - А теперь послушай меня, - Омега серьезна. - Люби его. Люби его и принадлежи ему. Если что-то однажды изменится и если я узнаю об этом, я приду по твою душу и заморожу тебя. - Никогда, слышишь, никогда не смей угрожать мне и сомневаться во мне, - Дафна смелая. Дафна чрезвычайно смелая, потому что она пришла сюда с одной целью - показать и доказать Омеге, что она действительно любит. Может, и не по-человечески, не по тому рецепту, который был ей, вообще-то прописан, но нимфа точно знает себя. Их сути соединены. - Я буду настолько лучшей для него, насколько может быть человек. - Ты говоришь со мной на равных. И ты не боишься, - шипит змея. - Не слишком смело для человека? Сиреникс тихонько смеется. Он хранит молчание. Потому что Омега и Дафна обе в мыслях приказали заткнуться. Это их разговор. - Может быть, и смело. - А может, и безрассудно. - Скорее, и то, и другое. Но я не боюсь, - Дафна не дрожит больше под взглядом Омеги. Она смотрит на змею и выдерживает взгляд кипеных глаз. Омега удовлетворенно шипит. - В тебе просыпается Древняя. Дафна не ведет даже и бровью. Королевская выдержка, вбитая часами и днями трудных уроков и строгих учителей. Зато теперь Дафна отлично себя контролирует. И не боится. Потому что замужем за змеем, как бы странно и абсурдно это не звучало. Да и вообще что-то в ней начало меняться. Когда она пыталась приспособиться к жизни в человеческом теле после долгого пребывания в облике духа, каждый шаг, каждое движение казалось пыткой. Потребовалось время, прежде чем нимфа смогла снова адаптироваться. Но потом все пошло немного наперекосяк. Сиреникс, антимир, Древние... За этот год она узнала о мире больше, чем за всю свою жизнь. Змей провел ее туда, куда смертные раньше не ступали. С Сирениксом Дафне нравится. Сиреникс - лучший собеседник, друг, любовник, а теперь и муж. С ним всегда интересно и никогда не надоедает. Могла ли Дафна подумать в те семнадцать лет, что сможет полюбить превращение? И все же судьба сделала вот такой кубильт. А сейчас они вместе разбираются с тенями и призраками его прошлого. Сиреникс не хотел лететь на Омегу - Дафна уговорила. Знала, что змея где-то еще бродит здесь, среди снежных бурь. Знала, что им необходимо собраться втроем и поговорить. - Пусть будет так, - отвечает нимфа. Омега пристально смотрит на нее, а затем просит Сиреникса: - Оставь нас. Змей кивает и исчезает. Знает, что если две женщины хотят остаться одни, лучше не вмешиваться. Две сильные женщины. - Мы были бы вместе, если бы не... - Омега прикрывает кипеные глаза. - Однако судьба повернулась так. Я едва ли сохраняю сознание, мне трудно говорить и молвить каждое слово. Особенно на твоем бедном языке. Дафна, люби его. И не предавай. Никогда. Ему стоило больших усилий полюбить вновь. После любви Древних. Это непросто. - Даже для людей это непросто, - Дафна садится чуть ближе и теперь может в любой момент дотронуться до огромной змеиной головы. - Я не хочу быть с тобой врагами, - произносит Омега. - Мы любим одного и того же мужчину, но знай, я никогда не пошла бы против тебя и него. Я желаю ему только счастья, пусть меня и оскобляет то, что с ним ты, а не я. - Знаю, - отвечает Дафна все также спокойно, а потом решается. - Мне нужна помощь. Омега закрывает глаза и сканирует всю планету. - Он не слышит. Я хочу, чтобы ты доверяла мне. Я хочу, чтобы в тех бедах, которые ты не можешь сказать ему или так часто сказать ему, ты шла ко мне. Тебя не поймет никто лучше Древней, любившей змея. Дафна отчего-то не удивляется такому повороту событий. Когда она шла сюда - она предвидела исход. Полития стала жрицей в храме, но и так было ясно, что их пути расходятся. Да, подруги, но все же... Что-то утекло безвозвратно, дружба осталась, но пути разошлись. Блум... Дафна верила Блум и доверяла Блум, потому что Блум была ее сестрой, но не могла рассказать ей всего. Ей нужен был кто-то, к кому бы она могла прилетать в тех ситуациях, когда Сиреникс просто в силу того, что он, пусть и бесполый, но все же мужчина, не может ее понять. Она знала, кто может подойти на эту роль. И Омега знала, что Дафна нуждается в ней. - Говори, - произносит змея. - Фарагонда. Она желает меня. Она просила меня вернуться на следующий год, но... Дело даже не в этом. Она действительно желает меня. Касаться, порой незаметно трется рукой о мою или просто старается задержать в объятиях. Я еще с детства этого чувствовала, но сейчас это словно болезнь. Потребность. Я упомянала об этом, и он знает, но Фарагонда никогда не выходила за рамки. Однако... - нимфа задумчиво тянет. - Я тревожусь. Мне кажется, что-то должно случится. - Что ты чувствуешь? И чего боишься? И чего хочешь знать? - Омега дышит с ней в такт. - Чувствую, что скоро старушка придет за мной. Боюсь того, что она желает меня. Я не понимаю, кто она. Я знаю, что Фарагонда что-то скрывает. Я знаю, что она не просто человек. Омега думает. Здесь стоит тишина, ледяная тишина. Редко кто заходит в цитадель планеты. В цитадель Омеги. Дафна терпеливо ждет. Холод пробирал бы до самых костей, но внутри нее пляшет пламя, пусть и не столь божественное, как у сестры, но все же. - Сегодня ночью она познает холод Омеги, - наконец объявляет змея. - А затем... Жди перемен. Я чувствую, что многое изменится и многое произойдет. Но если старушка снова придет к тебе. Мчись ко мне. Дафна кивает. Она благодарна Омеге за то, что та не оттолкнула ее. И вот так позволила поговорить. Омега кивает, что все, пора уходить. Дафна тоже чуть-чуть наклоняет голову, встает, а рядом материализуется Сиреникс. Все втроем они слушают тишину вечных льдов. А потом они прощаются, причем Дафна намеренно отводит взгляд с улыбкой, когда Сиреникс и Омега смотрят друг другу в глаза. Бывшие любовники, друзья, Древние. Теперь их пути разошлись. У каждого своя дорога. Но никто не держит друг на друга обид. Оба счастливы друг за друга и выражают надежду, что однажды еще свидятся.

***

Андрос - планета островов. Самых разных. Здесь есть и огромные архипелаги, на которых расположились жилые и курортные города, причем последних заметно больше. Отдельно известен Королевский остров, на которой высится непристуной и хмурой крепостью королевской дворец. Есть здесь даже и маленькие острова, в чьих дюнах прячутся занесенные песком, ракушками и ветками могилы. Бывает, высадишься отдохнуть, зайдешь подальше и наткнешься на целое кладбище. На таких островах стоит какая-то особенная тишина. Вроде и чайки кричат, и волны бьются, а все равно тишина стоит. А еще есть небольшие такие острова, что принадлежат крупным предпринимателям. На этих островах, как правило, есть не очень большой дом и полное отсутствие всех людей, только уборщики иногда приезжают на скоростных катерах, делают свое дело и исчезают. А в остальное время на острове стоит тишина. Сюда отправляются те, у кого есть деньги, кто хочет побыть в тишине и только вдвоем. В королевской казне Домино вполне хватает средств, чтобы снять один такой остров на медовый месяц для старшей дочери и ее мужа. Дафна в прозрачно-белом платье гуляет по песку босыми ногами. А Сиреникс сидит в волнах, соединяясь со своей стихией. Не может водная трансформация без Океана. Дафна подходит ближе и обнимает, как бы странно это не звучало, своего мужа. Какая еще девушка вышла бы за трансформацию? - Подруга твоей сестры, та-что-упала-вниз-и-поднялась, ищет меня в своей голове. Она придет просить, - Сиреникс обычно не заводит издалека, а сразу излагает всю суть. Дафна присаживается рядом, поджимая колени, и смотрит вдаль. - Муза? - догадывается нимфа. - И что она хочет? - Она хочет заглушить моральную боль физической, не испытывая ее при этом. - А это сделать можешь только ты, - понимает Дафна. Ибо секс Сиреникса - секс-боль, секс-голод, секс-потрошение. Когда ты кончаешь от наслаждения и страха за свою жизнь одновременно. Когда твое тело раздирают вклочья. И непонятно, происходит ли это в твоей голове благодаря образам, которые насылает змей и его верные шептуны, или твое тело действительно переживает огромные мучения, которые потом искусно излечиваются глумливым принцем Океана. - Я знаю, что ты уже видишь, что будет. И ты это сделаешь, так? Слушай. Я понимаю, - Дафна смеется. - Может, это странно, но я понимаю. И знаю, что это не измена. Для тебя эти понятия чужды, но... - Но и для меня частично тоже, - прерывает ее змей. - Когда Древние влюбляются, они забывают обо всем остальном. И для них не существует других в прямом смысле. Когда я был с Омегой - я был с Омегой. - Но ты и не был трансформацией, - замечает Дафна. - Ей это нужно. Кажется, она сильно страдает, так? Сиреникс кивает. Дафне по-человечески жаль фею музыки. Она понимает, что чувствует Сиреникс по отношению к ней, понимает, что он не может поступиться заветами Древних и функциями трансформаций. Она знает, что как Омегу он полюбил ее не сразу. И ровно до того момента, пока он не признал в нимфе равную Древним, в его цепях болтались Блум, Муза, Блумикс даже. Змей рассказал - Дафна знает. И, может быть, опять же странно, ее это не коробит. Но если Древние находят свою истинную любовь, то они не обращают внимания ни на кого другого. - То будет последний раз, когда я вошел в кого-либо без нашего взаимного согласия, потому что так предначертано временем, - говорит змей, глядя в ближайшее будущее. Он не абстрагируется, он смотрит сквозь время. И Дафна понимает. С Музой - это даже не секс. Это - приведение феи музыки в чувство. Это - стимуляция. Это - отрезвление. - А Муза... Она... Они еще встретятся? - задает Дафна вполне логичный вопрос. Сиреникс поднимает на нее свои глаза и долго молчит. Дафна все понимает. Что-то наверху готово разорваться от безысходности и понимания, что возврата уже не будет. Или... Или?

***

Они пьют розовое вино. Дафну оно расслабляет, пьянит и настраивает, а на Сиреникса - не действует вообще. Он пригубляет напиток просто так, за компанию. Трансформации - бессмертны и вечны, на них не действуют яды, не берут болезни. Их их не пьянит алкоголь. Люди уже попадают в свои миры, а превращения знай себе пригубляют из кубка. Люди уже храпят, а превращения сидят и смотрят на яркие звезды. Но позволить себе расслабиться так свойственно для человека. И Сиреникс отчасти это уважает. Дафна хорошеет с каждым днем. Хорошо на нее действует солнце, золотится кожа, крепнет тело, наливается силой. Белокурые волосы отрастают, легкими волнами струясь по спине. Нимфа, королева и просто фея. Женщина в теле девушки. Дафна поджимает по себя ноги и улыбается, вгрызаясь губами в голубую аэллу, что растет только на Андросе. Голубой сок брызжет в горло, смачивая его. Аэлла считает лучшей закуской. Сиреникс усмехается, берет Дафну на руки и несет на огромную кровать. Нимфа валится на белые простыни и раздвигает ноги: уже так привычно и так странно, когда твой первый раз прошел в Океане и от хвоста змея. Сиреникс целует ее в самую душу. Сиреникс - волны, а Дафна - огонь-волны, уже не пламя, но еще не вода. А волны любят гулять друг с другом, в одном направлении. Губы Сиреникса холодные и бескровные, но Дафне все равно. Она знает, что ее целует нечеловек и не может, и не хочет сопротивляться. Дафна тянется и Дафна нуждается. Каждый поцелуй - это не пытка, но это - самое сладостное и самое прекрасное, что может быть. Волны заходят на другие волны. Они никуда не торопятся. В них часто бушуют страсти, которые неподвластны человеку. Они часто катаются по кровати, и Дафна кончает тройными оргазмами за раз, ибо Сиреникс умеет и знает, как сделать приятно женщине. Но иногда им свойствена и размеренность. Иногда Сиреникс трансформируются не полностью, оставляя змеиный язык, которым ласкает ключицы и плечи, уши и под ними, облизывает шею, задерживаясь над пульсом, но больше всего змею нравится слушать сердце. Стучающее, стремящееся жить и выживать, оно бьется под его языком. Вонзить клыки, прокусить тело и добраться до горячего, вкусного сердца. Но змей смеется и меняет раздвоенный язык на человеческий. Он уже ниже и там, где девственницам следует краснеть. Он плетет свой рисунок с особым искусством, включая несуществующие узоры, красит цветами, еще не открытыми. Дафна сходит с ума и отчаянно желает большего, и Сиреникс дает ей это. Она вигабается и стонет, как не одна женщина, нимфа находится на тех заоблачных высотах, куда ступают не все ангелы. И это ведь только еще разогрев. Дафна кричит голосом, телом и магией, когда Сиреникс проникает в ее тело, быстро, болезненно и отчаянно. Тело напрягается, нимфа стонет, поскольку змей снова душит ее огонь. Снова раздирает грудную клетку. Снова вырывает позвоночник. Сильны образы, что насылает змей. Секс-боль, секс-голод. Дафне тесно, Дафне хочется себе обнажать, потому что Сиреникс движется в ней интенсивнее. А куда обнажать? Она вцепляется в смятые простыни, скребет их длинными ногтями, а вокруг сгущается магия. Потому что сила Сиреникса подчиняет себе и ее волшебство. Водная стихия ласкает огненную, и этот секс, это единство, это близость тел, душ и магических начал тройным союзом отдается между ними. Притяжение нарастает, и размеренный секс перерастает в ад, уже никто себя не контролирует. Сиреникс входит в нее почти до треска, Дафна балансирует в состоянии человека и нимфы. Или... Или уже чего-то большего. Ей хочется превратиться в что-то большее и что-то дикое. Сиреникс кусает ее шею, и кровь стекает по ней, а раны тут же затягиваются. Огонь борется с водою, и нимфа и змей кружатся в опасно-танцующем, тройственном сексе. Это не животный секс, это не дикий секс. Природа и буйность - лишь легкая составляющая. Больше нет разницы между телесным, духовным, магическим. Она - Дафна. Он - Сиреникс. Они ревут вместе, и им кажется мало этой кровати. Он входит в нее сзади, и она призывно выгибается. И дрожит, когда он ласкает ее живот. Дафна и сама проявляет инициативу - встает на колени и с улыбкой делает то, о чем мечтают все земные мужчины. Впервые делает, но хорошо получается. А потом они снова соединяются. Катаются весь день и всю ночь. Сиреникс через свои каналы качает силы в Дафну, ибо она пока еще человек, но уже переходит в новое состояние. Изредка прерываются, чтобы нимфа смогла поесть. И снова сжигают калории на белых простынях. Вино давно испарилось, теперь ими движет даже не похоть, это что-то, граничащее с безумием и любовью, это что-то над ними. Это сила, (не)вечность и обладание друг другом. Дафна впервые почти достигает уровня, на котором любит Сиреникс. Эмоции раздирают голову, эмоции движут телом и губами, которые вгрызаются в губы Сиреникса, руками, которые гладят его голову, ногами, которые ловко обхватывают его торс. Их языки сплетаются в неистовых древних плясках, которые первобытные люди достигали под дурманом и дымом трав. Но нимфа и змей отличаются от древних шаманов тем, что вытворяют безумства, будучи полностью в ясном уме. И это так... Естественно и привычно, что кажется, что по-другому никогда не было. Они сходят с ума и растворяются друг в друге до самого утра, только тогда Дафна, изнеможденная болью, наслаждением и счастьем, проваливается без сил в спасительный сон. Ибо не может столько выносить человек. А Сиреникс сидит рядом, смотрит, как поднимается солнце, и наблюдает постепенное превращение человека в существо, подобное ему, змею.