В этом мире еще можно удивляться

Я впервые за это время сижу так долго перед зеркалом. Почти полчаса. Заканчиваю боевой раскрас: осталось лишь несколько штрихов. Идеально. Я не знаю, что его привлекает, потому пробую все доступные средства. Во всяком случае, ему точно будет приятнее смотреть на красивую девушку, нежели на уставшую, с синяками под заплаканными глазами. Когда у меня появилась цель, я чувствую себя живой. Снова. Есть желание двигаться и просто посмотреть на себя в зеркало. Есть желание улыбаться. И конечно же, нескончаемое желание получить то, что поможет мне. Не знаю, насколько сильно, но хотя бы немного. Фарагонда оказалась права: найти в себе змея оказалась довольно просто. Если сосредоточиться на воспоминаниях, от которых до сих пор леденеет все тело, и позволить мыслям потечь, то можно настроиться на Океан и на Сиреникс. Вот только, что странно, превращение как-то молчало почти двое суток и откликнулось лишь на третью ночь. И велело прийти мне сегодня вечером к океану Мелодии. Покачиваясь на каблуках, я неподвижно стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. За окном уже темно и потихоньку всходит луна. И тут я отмечаю удивительную тишину. Глубокий сумрак пронзает Алфею, свет горит лишь в моей комнати. Тишина настолько стеклянная, что мне кажется, что если я напрягу слух, то услышу дыхание спящих учениц, решивших остаться на каникулах в школе, и преподавателей. Но это, конечно, чушь. Вздыхаю и пытаюсь поймать то состояние, когда тело влекло к Океану, когда оно испытывало просто ужасающую потребность в том, чтобы кидаться в холодные объятия глубин. Наркоман на последней стадии, фея, ставшая морским существом, которое, как известно, нуждается в воде. И окончательно понимаю, что ничего подобного больше нет. Абсолютно. Блумикс нас очистил. Блумикс изгнал всякую воду, вновь разжег огонь. Вновь сделал нас феями. Мы больше не наркоманы. Мы теперь свободны. И все же иногда я ловлю себя на мысли, что по-своему скучаю по тем временам, когда змей... Изводил меня, нас. Когда его шепот пел мне на ухо нестройные песни, когда во рту стоял рыбный запах, когда казалось, что в горле постоянно словно что-то мешалось, хотелось выкашлять это, но ничего. Ничего не выходило, организм не очищался. Потрясающие галлюцинации Сиреникса, которые могут свести даже самого адекватного человека с ума. И именно это мне и требуется. Когда в душе зияет огромная любовь к придурку, которому срочно потребовалось свалить, когда ты не можешь нормально существовать, когда эта боль и эта пустота жрет тебя все сильнее с каждым днем, то не остается ничего другого. Я вздыхаю, трансформируюсь и перемещаюсь. И вдыхаю запахи родной планеты. Мелодия. Мелодия, с которой связана моя планета. И от которой исходят мои корни. Дракон... Сотни запахов, даже этот ветер, легко обдувающий мое лицо, кажется таким знакомым и родным. Я падаю на песок, ощущая под ногами родную землю и словно впитываю в себя окружающую энергию. Звуки. Музыку волн и шелеста листьев. Я питаюсь силой Мелодии, родная планета ощущает мое состояние и пытается напоить, чтобы утолить пустоту и жажду. Если бы это действительно помогало так, как... И тут я вижу его. Змей неподвижен. Его голова чуть выступает над волнами, он лежит в воде около самого берега и смотрит на меня неподвижными, неморгающими глазами. Я вздрагиваю, но в то же время чувствую превосходство: сейчас он не может мне навредить. Фарагонда сказала опять же правду: теперь я дергаю за ниточки. И я диктую змею свои условия. Я даже улыбаюсь от такого осознания. То, что должно было случиться намного раньше. Но при взгляде на Сиреникс осознаю, то весь мой блеф - это так, теоретически. Я могу диктовать условия змею, но вот в том вопрос смогу ли я это сделать? Если даже сейчас я стою на коленях перед этой трансформацией и благоговею перед ней. Я просто физически, где-то на животном уровне, понимаю, что не смогу диктовать и противостоять этому чудовищу. Я просто слишком человек. - Здравствуй, та-что-опустошена-до-предела, - шипит Сиреникс, и теперь я понимаю, насколько уже за этот год отвыкла от его холодных, язвительных речей. - Зачем ты пришла? Ведь ты уже умчалась далеко вперед, зачем тебе потребовалось войти в Океан? - Я не хочу войти в Океан, - я слежу за его глазами. Вот он, тот момент. То, чего я ждала. То, от чего зависит успех моего маленького предприятия. - И что же ты хочешь? - спрашивает змей. Крючок закинут - рыба клюнула на наживку. Во всяком случае, я так надеюсь. Прошлый раз подарил мне бесценный и горький опыт, что очень легко можно обмануться и подумать, что ты можешь тягаться с Древними. Однако именно это я сейчас и пытаюсь сделать снова. Да-да, опять наступаю на старые грабли. Но в отличие от прошлого раза я кое-что уяснила и надеюсь, что подмеченные факты мне помогут. Стоит попробовать. Иначе не узнаю. - Когда ты ушел, я скучала, - я начинаю главную операцию: я начинаю изощренно лгать. Лгать телом, разумом и душой. Я вызываю соленые воспоминания, внутри меня плещется холодный Океан, я воспроивожу ощущения страха, беспомощности, когда Сиреникс входил меня своим хвостом, но в то же время удивительнейшее наслаждение, которое тогда испытывала. Сладостная нега от дикой боли, помутнение рассудка на фоне отчаянного страха. - Сначала я радовалась. Но потом... - я плыву в Океане и вижу подводные глубины, снова ощущаю за спиной гибкие, хорошо обтекаемые водой, подвижные крылья. - Потом мне стало хуже. Я поняла, что скучала. Я поняла, что познала Океан и не готова его отпустить. Я долго искала к тебе путь. - Что ты хочешь? - повторяет змей, поджимая шею. В этом состоянии он олицетворяет всю свою насмешку и всю свою мудрость, а я совершаю главную ложь своим телом. - Чтобы ты вошел в меня, - мой голос звучит чарующе и сексуально. Во всяком случае, я так его ставлю. Я говорю чуть приглушенно, почти шепотом, внимательно играя взглядом. Я напрягаю тело, держу в себе сотни вспоминаний о деталях и мелочах, о каждом оттенке морских глубин. - Я хочу повторить то, что было тогда. Только больше. И глубже. - Зачем тебе это? - медленно тянется вперед Сиреникс. Я дрожу от восторга и продолжаю лгать, подключая еще и свою магию. Воспроизвожу в голове слабые, но такие сладкие воспоминания (нужно, чтобы тело как-то отчаянно ныло) о его силе и его магии, даже надмагии. Моя сила ищет его, ищет, вишневыми путами оплетаясь вокруг змеиного тела, пробуя на вкус его ауру. Сейчас моя магия - ближайший мой друг и союзник. Разум, душа и тело выступают на вспомогательных и прикрывают. А я - бессменный лидер и главная актриса своего кино. Кажется, сценарий подозрительно повторяется. - Боль, - мое тело ходит струной, а по жилам течет сладость, мед, виноградный сок. - Я люблю боль. Я хочу ощущать твою боль. Я боялась тогда, но это был лучший секс, который я только испытывала в жизни. Даже он, - наверное, потом я буду аплодировать себе за эту потрясающую выдержку, - не смог достичь ничего подобного. Он не может дать истинного наслаждения как... Ты. Я... - я задерживаю дыхание, словно сообщаю ему свою самую сокровенную тайну, - я мазохист. Причем именно сейчас, с учетом последних дней и последних событий, я не могу сказать, что так уж сильно лгу. Если я иду на встречу со змеем, если я хочу заглушить моральную боль физической болью, используя для этого секс-боль Сиреникса, то можно ли утверждать, что я еще нахожусь в здравом уме и твердой памяте? Так ли трезв мой рассудок? Не думаю. - А зачем мне это? - тот вопрос, которого я боялась. Черт. Вот это самый опасный пункт. Вопрос, на который у меня нет четкого ответа. Сиреникс ждет, а я молюсь о том, чтобы не проколоться. - А разве это не будет тебе приятно? - улыбаюсь я. По моим венам бежит Океан, шепот морских глубин из воспоминаний рвется наружу. - Я ошибаюсь, но разве ты не любил женских тел? Или ты привык брать только силой? - я щупаю нужную почву и чувствую себя увереннее. Я стою и предлагаю себя морскому существу. - А если девушка добровольно возжелает с тобой возлечь... Неужели ты откажешь ей? Сиреникс молчит. Вдруг мне приходит в голову, что что-то не то. Что змей реагирует как-то... Странно. Будто он чем-то скован. Будто что-то его держит. На мгновение моя внутренняя защита лопается, и я начинаю бояться, что весь мой план пойдет коту под хвост. И тут мои глаза словно автоматически поднимаются и упираются в водяные змея. Я прирастаю к песку и не могу подняться, инстинктивно припадаю еще ниже. И понимаю, что происходит. Змей. Меня. Считывает. Вот этот момент, которого я ждала. Я приглушенно и тяжело дышу, я упираюсь руками в сырой песок, я смотрю на Сиреникса из-под завесы черных волос, словно на божество, и дрожу, дрожу телом. Я позволяю заполнить голову мыслям о боли, мазохизме и желании быть униженной. Я хочу этого. Всем сердцем. Всей душой. Мое тело податливо и послушно, я готова исполнить любое требование. Лишь бы меня снова принял Океан. Я лгу разумом, душой, телом и магией, я лгу всей своей сутью, завесившись морскими гладями и напускной радостью, страстью, желанием будущей боли. Я всегда желала только его. Я мечтала быть с ним. Я хотела, чтобы он входил в меня, чтобы он ласкал меня своим языком, чтобы он подчинял меня, чтобы он... - Иди в воду, - приказывает змей, заканчивая меня считывать. Я вздрагиваю. Неужели... Неужели получилось? С трудом поднимаюсь и иду в воду, к змею, пытаясь сохранять в голове ощущение Океана. Но чем больше приближаюсь, тем сильнее понимаю, что вода навсегда ушла из моего тела, что Бескрайний больше не владеет мной. Вот черт. Была бы брутальным мачо, грязно выругалась бы и закурила сигарету. Я вступаю в Океан прямо так, в одежде, теряю по дороге каблуки, с меня само собой сползает платье. Сиреникс диктует свои правила. Сиреникс легко передвигает примеры, поднимает в воздух и тянет в воду. Сиреникс тоже обладает магией, только, кажется, совершенно не похожей на нашу. Это осознание приходит как-то внезапно, и где-то внутри я даже немного успокаиваюсь: магическое существо всегда поймет магического существа. Пусть на самом глубоком уровне. Я вздрагиваю, когда тела касается вода, чуть теплая, ласковая, я наслаждаюсь тем, что лицо обдувает морской бриз, а ноги ступают по шелковистому песку. С каждым шагом я все больше погружаюсь в воду, и грудная клетка часто вздымается - привыкает дышать в воде. Сиреникс ждет, но я все иду, а расстояние не меняется. Он словно медленно отдаляется, утягивая меня все дальше в океан. А я, завороженно смотря на него, все иду и иду, пока над водой не остается лишь голова. Еще шаг, и под водой скрывается подбородок. Я вздыхаю, прикрываю глаза и ныряю. Я умею плавать. А фее вообще просто. Даже в первой трансформации мы создавали специальные пузыри, а Лейла давала нам специальные оболочки. Сиреникс давал нам возможность дышать нашей сутью, лишал необходимости использования дополнительных заклинаний, превращал нас в морских существ. Я достучалась до него, но все же я в Блумиксе. Прошептав заклинание, открываю глаза и привыкаю к подводному сумраку. И плыву, неспешно гребя руками и ногами, к змею. Он тоже уже ждет под водой, я иду на его светящиеся глаза, словно на путеводные звезды, на маяки, и когда наконец-то приближаюсь, вздрагиваю, когда Сиреникс обвивается вокруг меня тугими кольцами. Ребра напрягаются и чуть ли не трещат, я не могу дышать, но, кажется, мне это не нужно. Тело дрожит: от предстоящего излечения, наслаждения и ласкающей лжи, которую я до сих поддерживаю, чтобы змей ничего не заподозрил. Но, кажется, в этом уже нет необходимости. Странно, но он поверил. Неужели Древних так легко можно обмануть? Или я не так уж и сильно лгала? Наконец-то Сиреникс закручивает до конца, а потом случается что-то, чего я никогда раньше не знала. Вы когда-нибудь растворялись в буквальном смысле? Превращались в жидкость? Становились водой? Змей просеивается. Змей, черт возьми, просеивается между мирами. И ласковый, теплый, знакомый и питающий океан Мелодии вдруг становится холодным, чужим, недружелюбным, ледяным и каким-то язвительно и насмешливо живым. В глубоком сумраке отплясывают лихие тени. И в ту же секунду я умираю: тело мгновенно выворачивает, и оно чуть ли не рассыпается. Я хватаюсь за отчаянно бухащее сердце, которое стремится выпрыгнуть. Мое тело пытается рассыпаться, отчаянно пружинит и скачет туда-сюда. А потом все заканчивается. - Что это? - испуганно спрашиваю я. - Ты теперь чужда для Океана, - объясняет змей. - Я показал тебе, что ныне в тебе нет морской воды. А потом я сказал ему: ты со мной. Ты моя жертва. Я дал тебе возможность не умереть. Сиреникс плавно отпускает меня, и я ступаю по каменному дну ничем не защищенными пятками. Вздыхаю и прикрываю глаза. Дракон. Как давно я не была здесь. Как давно тело не рвалось к морским глубинам. И не рвется сейчас. Зато меня находят мои "друзья". Шепот я узнаю сразу же. И он меня. Шептуны ластятся, толкаются у моих ног, нежно берут за волосы и проникают в самые уши. Они ждали меня - они не забыли. Выдавливаю кислую улыбку. - Муза-Муза, не молчи. - Муза-Муза, покричи. - Муза-Муза, руку дай. - Муза-Муза, к нам давай. Они стремятся попасть внутрь, они стремятся снова завладеть мной. Шепот был моим оркестром и моими музыкантами. Моим нестройным, фальшивым хором. И постепенно я понимаю: хоть змей и поставил тщательно отрежисированный спектакль, где исполнял главную роль, а шептуны был всего лишь приманкой, они не были так уж против... Того, что я вела их. Им нравилось. Им хотелось повторить это. А шепот словно мысли читает: - Муза-Муза, будет хор, ты наш славный дирижер! Шепот требует музыки. Шепот требует действа, руководства и дирижера. Шепот опутывает мои руки и ноги, ведет за собой, тянет, обещая помочь. Слуги Сиреникса, но обладающие собственным умом, волей, пусть и не всегда способны ее выражать. И собственными желаниями. Иногда все самое простое лежит на поверхности. Я снова должна почувствовать Океан внутри себя. Тихо улыбаюсь и раскрываю сознание. Давайте же, идите. Шептуны с радостью ныряют внутрь, и я тут же сгибаюсь от дикого холода, который вдруг окутывает душу. Внезапно я думаю, что оказалась в ловушке, я пытаюсь закричать, но шепот закрывает мне рот, радостно звеня внутри и давя на мозги, смакуя мою боль, любовь к Ривену и наслаждаясь моим состоянием овоща. Каждое воспоминание, каждый день моего последнего месяца разбирают на кусочки и преподносят еще ярче, еще больнее. Что может быть хуже, если пустоту, которую ты испытываешь, помножают на пустоту и еще раз на пустоту, посыпая это сверху петрушкой колющих слов и натертым сыром гаденьких комментариев, чуть-чуть поперчив изматыванием души? Мне страшно. Дико. Почти больно. Я была готова принять кошмар, но в реальности для меня стало неожиданностью то, что он вошел в меня сам. Снова страшные истории. Снова ледяной шепот. Вот только уже не снаружи. Теперь внутри. Я в ловушке? Тело, разум, душа и магия, так долго сдерживаемые моим контролем, чтобы не выдать себя, чтобы не смахнуть - идеальную? - ложь, были настолько напряжены, что теперь просто больше не могут находиться в таком состоянии. Я дошла до предела, и паника затуманивает голову. Мне, черт возьми, действительно страшно, потому что не этого я ждала. Или этого? Хочется бежать, но я вроде как под водой, в незнакомом мире, где жива еще только потому, что Сиреникс не позволяет моему телу тут же рассыпаться. Нужно валить, валить со всей силы. Не думаю, куда, как, бегу по морскому дну с хохочущем шепотом внутри. Выходит весьма хреново: бежать под водой - не самое лучшее занятие. Ноги и руки передвигаются медленно, а потом я понимаю, что мои пятки стали какими-то другими... Более... Чувствительными и... Влажными? В воде? Смотрю себе под ноги и чуть не падаю в обморок. Там, где я "бежала", оставались странные "куски" - моя кожа. Я приподнимаю одну ногу, пытаюсь ее вывернуть, разглядеть, чуть не падаю. Дракон, кровь. Много крови. Ступни - одно кровавое месиво, а вся кожа осталась на морских камнях. Делаю еще шаг и падаю даже не от боли, а от страха, и вот этот момент передо мной возникает змей. Пытаюсь собрать остатки своего самообладания, пытаюсь себя контролировать, но ничего не слушается, и потому я наблюдаю и ощущаю, как мое тело послушно и вяло поднимается со дна, переворачиваясь на спину. Сиреникс хохочет, и я вижу его горящие глаза. Полыхающие глаза. В них светится то, что феи обычно называют злом. Древним злом. И понимаю, что то существо, которое тогда изнасиловало меня, было еще лишь слабой его вариацией. Дракон, прошу. Я. Хочу. Выжить. Но нельзя забывать о своей роли. Я мазохист. Сиреникс - садист чистейшей воды. Странно, но здесь любовные переживания кажутся такими далекими. Ну да, ведь говорят же: если ты оказываешься на волос от гибели, то все личные страхи кажутся глупыми, далекими, а то и вовсе отступают на второй план. Сейчас мне абсолютно плевать на то, испытываю я боль моральную от ухода Рива или нет. Я просто хочу выжить, чтоб ее! Сейчас я вешу в идеальной позе: ноги согнуты в коленях и чуть раздвинуты, руки безвольно свисают по бокам, рот открыт, а глаза расширены от ужаса. И при этом - черта с два, что бы сказал Ривен! - я чувствую странное закручивание внизу живота. С шепотом внутри, страхом за свою жизнь, кровоточащими пятками (не знаю, иллюзия это или нет) и шипящим Сирениксом, нависающим надо мной, я, кажется, умудряюсь возбуждаться. - Та-что-упала-но-поднялась, ты этого хотела? - ехидно улыбается Сиреникс и прочесывает меня взглядом с головы до пяток. - Это ты и получишь. Жадно пытаюсь ловить ртом воздух, но в рот вливается только вода. Океан, такой Океан... Наверное, я сотни раз уже вспотела и умерла, падала в небытие, но все равно каждый раз отчаянно просыпалась. Сиреникс плавно подплывает ближе и проводит острым когтем по моей щеке. Я сглатываю, и тут он начинает - боги! - ласкать мою шею. Языком. Раздвоеным. Состояние на грани обморока, страха и безумства. Сиреникс достаточно долго задерживается над тем местом на моей шее, которое отчаянно пульсирует, словно наслаждается его теплом, а затем резко прижимается мордой к моему раскрытому рту и - черт, из глаз инстинктивно текут слезы от боли, клыками прокусывает кожу, находящуюся под нижней губы. Он резко вынимает клыки, а я сразу же пытаюсь нащупать раны языком. Черт, кровь. В ступнях по-прежнему ощущаю странную, потрясающую чувствительность, и - ох, вот это поворот! - Сиреникс касается окровавленных пяток языком и начинает ласкать их. Тугой узел в животе закручивается еще больше, и я тянусь рукой, чтобы - фак, нет! - удовлетворить себя, но мою руку перехватывает хвост. - Твое дело - терпеть, та-что-пришла-сюда-сама. Какое терпеть, если, блин, я уже... Возбуждена? Происходит что-то странное: меня сотрясает изнутри от одних прикосновений, змей путешествует языкой по коленям, бедрам, пока не доходит до промежности. Я закрываю глаза и ору от его искусства доставлять удовольствие языком с первого раза. Я не ведаю, чего он касается. Клитор или что-то другое - просто все это до дрожи, до странного состояния, когда тело становится настолько податливым, что тебе хватает сил лишь на то, чтобы чувствовать, как внутри тебя собирается странное тепло в противовес холоду шепота, как страх заменяется наслаждением, а боль и удовольствие соединяются воедино. А потом Сиреникс делает то, чего я ждала так долго: моментально, резко, без всякой подготовки (хотя к чему меня там уже готовить) входит в меня хвостом. Я ору. Кричу. Может быть, даже плачу. Кажется, что змей разрывает мне все органы, кажется, что он прорывает все там к чертовой матери. Боль невыносимая, да еще и внезапно она усиливается в пятках и прокушенной коже под нижней губой. Триада чувств. Триада боли. Триада невыносимости. Дальше все происходит словно по заданному алгоритму: толчок - я живу, толчок - я чувствую боль, толчок - я живу... Постепенно прихожу в себя. Постепенно страх и паника отступают. Мысли о Ривене снова заполняют голову. И теперь я могу сполна насладиться целью своей миссии. Я была права. Каждый толчок - безумная физическая боль, перекрывающая боль моральную. Я чуть ли не расплываюсь в улыбке. Кажется, шепот чует мой переменившийся настрой, пытается чуть-чуть поддеть, но это больше на меня не действует. Я привыкаю к адской, невыносимой боли и получаю от нее удовольствие так, словно являюсь настоящим мазохистом. А может... Кто знает, насколько далеко я ушла от этого? Толчок - боль, толчок - боль. Змей умеет работать хвостом, а я - телом. Я умоляю проникнуть глубже, Сиреникс исполняет это и рвет все больше. Иллюзия? Реальность? Не понимаю. Где-то через несколько толчков змей достигает самого пика, и я крепко сжимаю зубы, пока кончаю. В таком оргазме, мать вашу, какой никогда не испытывала с Ривеном. Теку, словно самая лучшая шлюха. Через сотни толчков и десятки оргазмов я истощена. Сиреникс покидает мое тело, которое сотрясается в несуществующей боли. Я тянусь руками, чтобы нащупать кровь на пятках, но снова чувствую кожу на них. Будто ничего и не было. Кожа под губой не прокусана. Живот больше не скручивает. Зато адски трещит голова, особенно в висках, шепот давит изо всех сил. Но где-то краешком сознания я начинаю понимать кое-что очень важное: апатия отступает. Состояние овоща, в котором я так долго находилась, покидает меня. Я начинаю оживать. Сиреникс вьется вокруг и шепчет в самое ухо: - Ты придешь и завтра, та-что-снова-начинает-жить. Конечно, приду. Мне нужно еще и в больших количествах.