Виртуальная «Скромница»

Она прижала меня к стене прямо возле двери и с наслаждением наркомана впилась в мои губы. Они были податливы и легко раскрывались навстречу поцелуям. Холодок пробежал ниже; ледяными от нервного возбуждения руками Жанна сжимала меня за талию. Милая дрожала от предчувствий не меньше меня. Её нетерпение подсказывало прямо здесь сорвать с меня всю одежду, раздвинуть мне ноги и ласкать всю ночь напролёт, но ночь обещала более изысканные удовольствия. Терпение и холодный расчёт. Не отрываясь друг от друга, мы прошли в комнату. Вино уже было разлито по бокалам. Я стояла в шортах и белом белье, уже съехавшем от ласк подруги. Соски торчали наружу, Милая постоянно теребила один из них то руками, то губами, прикусывая до лёгкой боли. Она распустила волосы; чёрная копна упала на голые плечи. Я толкнула её на кровать и стала снимать одежду. Сама она решила остаться в корсете, который поднимал её обнаженную грудь и стягивал талию дразнящим алым шнурком на спине. Она отхлебнула вина и поцеловала меня в губы. Красный мускат спустился по подбородку девушки и капнул на чёрную простынь. Сегодня я не хотела зрелищ. Просто секс никогда не устраивал: банальные приёмчики дешёвых актрис выводили из себя моментально; хотелось чего-то очень хорошо продуманного, чтобы их избежать. Я лежала, абсолютно голая снизу, в бюстгальтере, который опоясывал теперь только спину; мне было одновременно холодно и невыносимо жарко. Я попросила открыть окно. Жанна выполнила просьбу, и ветер откинул лёгкое одеяло. Выбор был сделан: передо мной оказалась баночка с массажным ванильным кремом и какая-то белая упаковка. Жанна начала размазывать крем по моему животу, попутно слизывая его кое-где языком. Я вздрагивала и неотрывно смотрела на своё тело. После живота любовница перешла к грудям. Крем скользил; я с силой сжимала пальцы на сосках. Они стали совсем красными от прилившей крови; я попыталась сжать колени, чтобы утишить нахлынувшее возбуждение, но Жанна как раз собралась заглянуть к подружке между ног. Она раздвинула их как смогла широко, я охнула от такой напористости. Жанна сперва стала размазывать крем по бёдрам и возле половых губ, не касаясь их. Они безумно тянули к себе, просили поцелуев, но она игнорировала их до тех пор, пока уже я, сама не своя, закричала: «Милая, я не хочу зрелищ! Я хочу удовольствий!» Но я знала: как только она прикоснётся к подруге губами, всё моментально закончится. Она вскочила и побежала на кухню. Принеся с собой лёд в форме звездочек, она запихнула две в моё влагалище, а третью положила на клитор. Я вздрогнула: это было неожиданно холодно, почти неприятно; я как-то неестественно засмеялась, пытаясь достать звёздочки руками. В ответ Жанна отбросила мои руки, и я вздрогнула второй раз, а затем почти сразу — в третий, и ещё, и ещё. Мне стало холодно там, внизу. Лёд частично усмирял пламя между ног. Жанна продолжала облизывать мои бёдра, пока таял лёд, но возбуждение моментально пропало и возвращалось очень медленно. Плюс ко всему Жанна вознамерилась прицепить на соски металлические прищепки. — Не надо!.. — прохрипела я, облизывая пересохшие губы. — Не надо!.. — Ну, возможно... — мечтательно промурчала Милая и снова спустилась к подруге между ног. Она взяла зубами кусочек льда с клитора и немного поводила им по промежности. От прикосновений холодного металла к чувствительным соскам я закусывала губу, но молчала. Я готова была отдаваться таким прихотям. Между тем Жанна заставила меня съесть тот кусочек льда, что только что ласкал меня между ног. Я ощутила резкий запах ванильного крема и слабый вкус своих соков. Лёд пришёлся кстати; жажда почти пропала. Я присела и отхлебнула вина, а заодно оценила масштабы бедствия: кровать вся в разводах от крема, вино разлито. Жанна мягко положила меня обратно на спину и улыбнулась: — Сейчас будет хорошо. Она достала свечку и намазала её массажным кремом. Сначала я даже ничего не почувствовала: свечка проскользнула незаметно. Вторая и третья пришлись впору: возбуждение накатывало, и я уже сама раздвигала ноги шире. Четвёртая и пятая свечки влезали ещё не слишком туго, но ощутимо; шестая, хоть и сильно смазанная, прошла медленно. Тут Жанна начала медленно вытаскивать три свечки и засовывать их обратно, от чего я протяжно застонала. Моя промежность не знала покоя: три постоянно торчали внутри, Милая медленно трахала меня тремя другими, одновременно чувствуя ту сладкую дрожь, от которой холодеет тело, а в горле пересыхает. Она взяла бокал вина, отпила сама и дала мне. Мы поцеловались; я начала покачивать бёдрами от нетерпения. Поцелуй заводил её. Только тепло губ Милой и нарастающий шторм там, внизу, быстро разгоравшееся пламя похоти. Я стонала и пыталась достать рукой до клитора, но сил практически не было – меня крепко прижимала к кровати Жанна. Я расставила ноги как могла широко, но места уже не оставалось. Я закричала. Потом три опять начали трахать меня, медленно, но в полную длину. Чувствую, как отчаянно напрягается моё тело, пытаясь вытолкнуть лишнее, но Милая придерживала рукой, наслаждаясь тем, как извивалось тело. Вдруг она вынула их все, почти полностью и провела языком по клитору. Безумие подступало к горлу; я застонала и почти закричала: — Давай, все! Скорее! Её язык нежно ласкал мой клитор, и я перестала контролировать себя. Кружащаяся, как после алкоголя, голова, руки, бесцельно блуждающие по телу, нахлынувшая смертельная слабость. Жанна вынула свечки, отхлебнула остатки алкоголя и присосалась между моих ног. Тяжело дышала, закрывая руками то лицо, то грудь. После адской жары наступила прохлада, и нам хотелось укрыться. Красные капли вина заблестели на простыне. Ветер был летний, еле тёплый…