Холодные снежинки.

Холодные снежинки обжигают щеки. А к совести пристало столько всякой дряни! Обугленному сердцу не страшны ожоги. Не думал, что меня еще возможно ранить.

_______ Стены, затем потолок. Стены, потолок. Белые. Как снег. Только снег тает, когда к нему прикасаешься. А стены только мягко прогибаются под ладонями, отнимая возможность разбить об них голову. Пруссия смотрит на стены. На потолок. Белые. Как снег. Только не тающие. Смирительная рубашка душит, лишая движения. Время тянется долго. И его можно поймать, только посмотрев сквозь зарешеченное окно, делящееся часами. Ночь. Утро. День. А глаза цепляются за каждую новую трещинку, жадно изучая. Иногда в окно залетают снежинки, обжигая щеки, быстро тая, словно бумага, брошенная в огонь. Сердце тоже тлеет в неволе. И Гилберт думает о том, что отдал бы все за то, чтобы просто еще раз увидеть снег. Который будет холодным-холодным. И будет пронизан голубым светом. _______ Иногда Пруссии разрешают писать письма. И он пишет. Долго, оглядываясь на Россию, стоящего позади. А тот смотрит через плечо на лист бумаги, исчерченный черной ручкой. Эти письма не доходят до адресата. Они горят в огне камина, когда Брагинский бросает их туда. Они становятся пеплом. И потом пепел закапывают в саду, пока Гилберт смотрит на это сквозь решетчатое окно. Снова. А снежинки обжигают щеки, когда он ухмыляется, ловя взгляд Ивана. А потом презрительно щурится, отворачиваясь от окна. Смирительная рубашка душит. Снова. Письмо не дошло до адреса. Вновь. ________ Швед помнит про то, что Гилберт обещал писать ему письма. И он ждет. Ждет, пока почтальон постучится в дверь. А потом в куче шершавых писем скандинав не найдет нужного. Вновь. Он часто гуляет по Стокгольму. И снег хрустит под сапогами, мягко прижимаясь к земле. И швед слишком часто стал наведываться в Россию. И Бервальд это знает. Он ищет прусса взглядом. А потом Россия мягко намекает на то, что пора выметаться. И швед уходит. А потом снова гуляет по улицам Стокгольма. И холодные снежинки обжигают щеки, тая. Совесть ворочается, не давая заснуть. А он когда-то думал, что обугленное сердце невозможно сжечь. Снова. ________ Брагинский выпускает его на этот раз не для того, чтобы водить ручкой по бумаге. И цепь на шею надевает не за этим. Он тащит прусса, как собаку. Цепь душит. Обжигает холодом. Холодом, что гораздо хуже, чем ледяные снежинки. А Америка оглядывает товар снисходительно, небрежно торгуясь. Джонс просит снять цепь. Иван ухмыляется, говоря о том, что это опасно. Но цепь падает на пол, извиваясь стальными змеями. Пруссия чувствует запах талой свободы. Впервые за долго время. Огонек вновь разгорается где-то внутри, заставляя рвануться к приоткрытой двери, пока американец передает шуршащий конверт русскому. ________ Этот побег похож на охоту. Где ты добыча, а адские псы гонят тебя к краю земли. К бездонной пропасти, где кончается жизнь. Где кончается время. Босые ноги ничего не чувствуют, кроме холода. Гилберт несется, проваливаясь по колено в снег. Он слышит. Слышит хруст снега под сапогами русского. И бежит дальше. Он думает лишь о том, что сдохнуть лучше здесь, замерзнув в снегу, чем в комнате. Он вновь спотыкается, на этот раз, летя в снег. Хруст снега слишком близко, думает прусс, пытаясь встать на ноги. Россия хватает его за шею, заставляя задыхаться. И Пруссия вырывается, хватаясь за остатки своей жизни. А Джонс появляется чуть позже. С винтовкой. И говорит о том, что бешеные псы опасны. Оружие противно щелкает, а Гилберта толкают к дереву. А он нагло ухмыляется, не обращая внимания на то, что губы избиты. И на то, что кровь капает на белый снег. Очерняя. Прусс смотрит гордо. Прямо в глаза обоим идиотам, что сегодня собираются его расстрелять. Америка шепчет что-то на ухо русскому. А тот довольно кивает. Холодные снежинки обжигают щеки. И Пруссия думает о том, что не исполнил обещание. О том, что так и не отправил письмо шведу. Выстрел прокатывается громом. Гилберт падает на снег. Кровь впитывается в снег, а пар от нее поднимает высоко, растворяясь в небе. Обугленному сердце не страшны ожоги. Избитому телу не страшна боль, парализующая его. Прусс думает о том, что холодно, слыша то, как хрустит снег, когда Россия с Америкой уходят. Он смотрит в небо до последнего. Холод пожирает душу. Алые огни на фоне бледной кожи закатываются, закрываясь под шуршание приближающихся шагов. _______ Швед тащит его на руках. И совсем не замечает то, что мятый конверт выскальзывает из кармана Гилберта, падая на окровавленный снег. Почему-то Бервальд уверен в том, что этот ублюдок еще выкарабкается. Сбежит от Смерти еще раз. И он ему в этом поможет. Холодные снежинки обжигают щеки, сердце прусса еще стучит где-то в грудине. _______

Ну что ж! Я одинок, чтоб умирать в постели.