Воспоминания из писем

«Все будет хорошо, мой мальчик. Скоро я приеду и все будет хорошо. Люблю тебя самой чистой и в то же время страстной любовью. Не скучай там без меня.» Этот почерк до сих пор удивлял своей каллиграфией и аккуратностью. Эти слова до сих пор сводили с ума, стремительно путая все мысли. Эти письма до сих пор хранились в нижнем ящике моего стола, надежно спрятанные от посторонних глаз. Как же давно все это происходило с нами… Десятки лет я храню твои фотографии, твои письма, твои подарки, как зеницу ока. Тысячи дней моего бытия никогда не сравнятся с сотнями, которые мы прожили вместе, наполняя каждый их миг любовью, настоящей, искренней любовью. Я все еще помню, как по утрам ты будил меня своими мимолетными, еле уловимыми, но кружащими голову поцелуями. Я помню все, от начала и до конца, иногда проклиная себя за это. За пару счастливых мгновений мы платимся годами, пропитанными болью, но даже это не заставляет меня, о чем либо жалеть, просто потому, что это был ты. Это было с тобой. Не с кем-то другим, а с тобой, - человеком, ставшим для меня всем раз и навсегда. «Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю! Никогда не устану повторять тебе это. Как ты, мой дорогой мальчик? Надеюсь написание твоей книги идет полным ходом и ты не ленишься строчить и строчить?! Знаешь, в Париже очень холодно и ужасно тоскливо без тебя. А еще эти французы… Считают себя элитой… Высшие слоя общества, понимаешь ли! Как же меня достали все эти командировки! Когда-то я уволюсь с этой чертовой работы, и больше мне не придется уезжать и оставлять своего милого блондина одного, заточенного в четырех стенах. Знал бы ты, как же я хочу наконец увидеть тебя. Прикоснуться к тебе. Ощутить тебя. Ты для меня все, моя любовь, помни это всегда!» Твои постоянные уезды в разные города и страны изматывали нас обоих, но это было не то время, когда можно было свободно уволиться или тратить лишние деньги на то, чтобы я ездил с тобой. Каждый вечер я с улыбкой перечитывал твои письма и сразу же брался за ручку, начиная расписывать на листах бумаги о том, как у меня дела, как я хочу, чтобы ты поскорее ко мне вернулся. Однако те моменты, когда сломя голову я мчался в аэропорт, думая лишь о нашей встрече, - были бесценны. С улыбкой я налетал на тебя, только завидев в толпе спешащих по своим делам людей, а ты заключал меня в жаркие, долгожданные объятья. И это было все, что было нужно нам. Просто быть вместе. Просто быть рядом. Просто любить и быть любимыми. «Все еще не могу забыть нашу последнюю, хочу подчеркнуть, горячую ночь. Твои томные стоны до сих пор не стихают в моей голове, а некоторые царапины на спине саднят. В следующий раз тебе стоит быть чуточку понежнее, дерзкий мальчишка. Мы не виделись около двадцати трех часов, но за это время я уже пожалел о том, что вновь уехал без тебя… Но ничего, через неделю наши мучения закончатся и я привезу тебе уйму подарков из Ирландии, кому как не мне знать, что ты прямо млеешь от всяких безделушек. И нет, даже не проси рассказать тебе, что я уже прикупил, сюрприз должен оставаться сюрпризом. Хотя, все же я могу сжалиться и тонко намекнуть на одно новое приобретение, которым я все никак не могу налюбоваться, особенно представляя тебя в нем. Кожаные боксеры по моим меркам должны идеально облегать твои упругие ягодицы, моя прелесть. К сожалению мне пора прощаться с тобой, но я обязуюсь в скором времени написать тебе еще десятки писем и моих любовных признаний. С любовью на веки, твой Саске.» Ты действительно писал мне десятки писем, и каждое было особенным, неповторимым для меня. Я верил в то, что этот персональный ад для нас обоих когда-то закончится, и ты найдешь новую работу, несмотря на кризис, приносящий одни проблемы всей стране. Ночами я не мог спать, думая о тебе, вспоминая самые разносортные события, окутавшие нас с тобой. Я помнил, помню и буду помнить все, самые мелкие детали, самые незначительные вещи в наших отношениях. Каждый день я вспоминаю твою нежную, лучезарную улыбку, которую было дозволенно видеть лишь мне. Даже сейчас, сидя возле ярко пылающего камина, я все еще отчетливо слышу твой низкий, отдающий хрипотцой, но такой родной голос, произносящий фразу, от которой раз за разом мое сердце чуть ли не выбивалось из груди: «Я люблю тебя, мой мальчик». Однако все хорошее рано или поздно заканчивается. У кого-то вновь после черной полосы начинается белая, но не у нас… Не у меня… - Я буду писать тебе каждый день, дорогой, буду строчить и строчить до мозолей на пальцах, а по ночам я буду мечтать о тебе, о тебе одном, мой любимый мальчик, - мы стояли в аэропорту и нервно обнимали друг друга, целые минуты, кажущиеся секундами не отпуская друг друга, а лишь крепче прижимаясь, пытаясь выкинуть из головы ненужные мрачные мысли о расставании. - И я, обещаю, - я зарылся пальцами в твои жесткие волосы, не сумев сдержать две горячие слезы, которые тут же покатились вниз по моим щекам. Я чувствовал что-то неладное. Пытался убедить себя в обратном и настроиться на позитивный лад, но просто не мог. Что-то мерзкое внутри не давало мне сделать этого, отчего становилось еще хуже. - А помнишь, что ты еще обещал мне? – с улыбкой спросил ты и мягко вытер с моего покрасневшего лица слезинки. - К твоему приезду я допишу книгу, - смотря в эти глубокие глаза, не скрыто выражающие настоящие, теплые чувства, я не мог не улыбнуться в ответ, даже если моя душа разрывалась от тупой боли. - Именно, - ты любил перечитывать новые главы моего романа, главными героями которого были мы, пусть в книге и шла речь о девушке и парне, настоящая ее суть была построена на наших отношениях. – Кстати, ты придумал название? - Светлая сторона темного, - я неуверенно пожал плечами, а ты лишь шире улыбнулся и поцеловал меня в губы, так чувственно, так по-родному. Тогда на нас все смотрели с отвращением, не понимая, но нам и не требовалось всеобщее признание. Для нас существовал наш собственный, сумасшедший мир, в котором царила любовь, раз за разом придающая нам силы жить дальше, забывая о проблемах и недугах. Тогда ты улетел, нехотя, с глазами, выражающими дикую боль, а я всю ночь бился в истерике, не находя в себе силы ее прекратить. «Здравствуй, мой дорогой мальчик! Не прошло и минуты, как я уже соскучился… Надеюсь ты занят последними главами своего шедевра и не тратишь свое драгоценное время на тоску по мне, потому что я не выношу и мысли о грустном выражении твоего милого личика. Спешу сообщить радостную новость – я нашел новую работу! Да-да. Больше нам не придется расставаться, ну, разве что на пару часиков, но думаю, что это уже не так страшно. Надеюсь, это придаст тебе хорошее настроение до моего приезда, который осталось ждать всего-навсего денек-другой. Скоро все будет совершенно по-другому, моя любовь, обещаю. Крепко тебя целую, мысленно, а скоро и физически. Люблю, бешено люблю тебя! До скорой встречи!» Это было последним письмом, которое ты отправил мне… На следующий день по всем новостям передали что рейс на котором ты летел ко мне разбился… Ирония, не правда ли? Наверное, мы недостаточно ценили то время, что нам удавалось провести вместе… Возможно, мы были недостаточно благодарны за то, что в этой жизни нам удалось найти свою любовь. Сейчас это уже было неважно. С того времени и по сей день я был верен тебе, знай это, Саске, где бы ты ни был. Любовь к тебе все еще живет в моем сердце. Живет и будет жить, до того момента, пока я навсегда не перестану чувствовать. Пока мое дыхание не остановится, а сердце не перестанет биться. Я люблю тебя, просто знай…

***

Где-то на другом конце Земли - Мистер Учиха, как ваше самочувствие? – черноволосый мужчина поежился в кресле, резким движением отложив открытую книгу на маленький столик, когда в небольшую комнатку вошла красноволосая девушка в белом халате. - Жить буду, - чуть улыбнулся тот, тут же заметно погрустнев. – Как бы я хотел все вспомнить… Особенно вот это, - трясущейся рукой мужчина вытянул из кармана старую, потертую фотографию. - Наверное вас многое связывало с этим человеком, - единственной оставшейся после автокатастрофы вещью брюнета была фотография, которую тот хранил долгие годы, безрезультатно пытаясь вспомнить, кому она принадлежала. Мужчина горько улыбнулся и вновь потянулся к книге с яркой обложкой и выведенным каллиграфическим шрифтом названием «Светлая сторона темного».