Четверг
30 марта 2014 г., 17:09
Рено очень хочет за штурвал, но уговаривает себя не бузить. Нет, он знает, что это вовсе и не штурвал, но понимает, что "хэй, я полдня провёл за ручкой" звучит совсем не так круто. А "круто" и "Рено" - для него непременно должны быть синонимами.
Но сегодня День Руда. Да и даже если бы была очередь Рено – рыжий бы уступил. Просто потому, что чувствует некоторую неловкость перед напарником за эти два дежурства.
Руд молчит и не отрывает взгляда от картографического индикатора.
Рено удручённо вздыхает, но разваливается в кресле второго пилота. Можно расслабиться – доставка несекретной документации из Мидгара в Коста-дель-Соль – это не то задание, на котором необходима предельная собранность. Да и вряд ли из пучин моря, проносящегося под вертолётом, вынырнет кракен с раззявленной пастью.
Рено хмыкает и пытается закинуть руки за голову, а ноги на приборную панель. Но тут же спохватывается и выпрямляется.
— А давай искупнёмся, дзо-то?
Руд удивлённо приподнимает бровь и поворачивается к напарнику, глядя на него поверх очков как строгий учитель на ляпнувшего глупость двоечника. Рено чувствует, как губы расплываются в усмешке.
— Нас ждут только к вечеру, мы вполне можем заглянуть в один из отелей, поваляться перед бассейном.
— А вертолёт мы на стоянке припаркуем?
Рено хихикает и поражается способности Руда выдавать сарказм вот так – с недрогнувшим лицом. Впрочем, Рено никогда не перестанет разгадывать – шутит ли Руд в данный момент, или говорит о чём-то на полном серьёзе.
Собственное, именно это его и привлекает – отсутствие определённости. С самого начала привлекает. Наверное, без этой вот предельной серьёзности Рено на Руда бы и не запал вовсе. Трудно это - быть серьёзным настолько, что это не уныло, а нереально здорово. А так... Рено и сам, наверное, не сможет ответить на вопрос – с чего всё началось. Да и не хочет отвечать, потому что копаться в себе и в причинах своих поступков – не его хобби. Просто есть он, есть Руд и есть естественное продолжение – они вместе. И под этим "вместе" понимается единственно верный вариант развития их отношений.
Рено бросает взгляд на приборы и понимает, что Руд плавно отклоняется от изначально курса уже градусов на пятнадцать и не выказывает по этому поводу никакого удивления. Значит, они зайдут в воздушное пространство Коста-дель-Соль со стороны Восточного Шоссе. В районе отеля "Корона", славящегося своими аквапарками и выпивкой.
Рено довольно хмыкает и переводит умилённый взгляд на Руда. Лицо напарника неизменно невозмутимо, но нижняя чакра подсказывает рыжему, что сегодняшний день они проведут именно так, как Рено хочется. Завалятся в подходящий бар при бассейне, снимут пару длинноногих девочек и расслабятся.
Вот именно поэтому Рено не может назвать происходящее между ним и Рудом отношениями. Потому что во всех известных Рено примерах отношений есть такой пункт как "ревность". Рено не ревнует. Он просто знает, что Руд – его и это остаётся непреложной истиной. Неизменной в любых обстоятельствах.
Например, в таких, которые рисует сейчас воображение, и на языке уже перекатываются кубики льда со вкусом мохито.
Руд жмёт ручку на себя и машина прибавляет оборотов, заходя в вираж на снижение. Под полозьями сверкает океан и Рено жмурится от блеска воды.
— Если ты заработаешь очередной выговор, я не пущу тебя за штурвал месяц.
Рено обалдело вскидывает голову и пытается различить в скрытых стёклами тёмных очков намёк на прикол. Естественное, это у него не получается и Рено обиженно дуется.
— Да ладно тебе, дзо-то. Мы не спалимся.
— Конечно не спалимся. Я это обеспечу.
Рено вновь смотрит на напарника и с удивлением замечает, что уголки губ Руда приподняты. Рено прекрасно знает, что это означает. Если бы на месте Руда был любой другой, то он бы хохотал в голос.
Рено умеет различать на лице Руда улыбку.
И наверное, это один из тех многих пунктов их не-отношений, из-за которых Рено и может с уверенностью сказать – они вместе.
