Зачем? Ради...

      Капрал Леви с тоской смотрел в окно, после последней вылазки за стену прошло меньше недели, всего шесть дней прошло с тех пор, как в очередной раз мужчина потерял своих сослуживцев и рьяно рвущихся в бой бывших кадетов. Но сожаления не было, как и не было тоски по умершим товарищам. Ривай привык. Уже очень давно мужчина привык к смертям, к плачу родственников и знакомых по своим так и не вернувшихся из-за стен близким. Леви научился не обращать внимания на матерей, проклинающих жизнь, легион разведки, стены и командиров, за то, что их дети так и не вернулись. Капрал привык, за годы службы привыкаешь ко всему, и даже глядя в глаза смерти не испытываешь страха, а привычно дергаешься и до последнего пытаешься выжить. Умирать не хотелось, хотелось за стену, к морю, о котором грезит Эрен Джагер, год назад вступивший в Легион Разведки. А вон дружок Джагера, Арлерт, пробегает мимо конюшен к штабу. Мальчишка подрос, не на много, но подрос, и волосы отрастил, теперь они доходили до лопаток, и Армин собирал их в высокий хвост. Ривай вздохнул, Арлерт в последнее время все дальше отдаляется от Джагера, а всего несколько месяцев назад жизни своей без Эрена не представлял, хвостиком ходил за другом и постоянно твердил его имя. Казалось, слово «Эрен» мальчишка произносил чаще любого другого слова и даже во сне повторял, как заговоренный «Эрен, Эрен, Эрен». А что теперь? Теперь Арлерт постоянно крутится вокруг капитана Ирвина. Леви вначале казалось, что этот мелкий паршивец просто претендует на место командира, но вскоре мужчина понял, Ирвин Смит – предмет восхищения, герой для Армина.       До чего же было противно наблюдать восхищенный взгляд Артерта, устремленный на Смита. Противно, от наивности этого сопляка, слишком чистые и невинные у мальчишки глаза, слишком много вещей, способных сломить его дух, довести до слез и вывести из равновесия, так важного для любого солдата. А в намерениях Ирвина Ривай не сомневался. Кого-кого, а Ирвина Смита Леви знал, знал его бесчеловечность, жестокость и холодный расчет, от которого иногда становилось страшно, и по телу пробегала мелкая дрожь. Сейчас, даже смешно становится от того, что Ривай попался на уловку Смита много лет назад. Интересно, а как быстро сломается Арлерт, как быстро огрубеет его душа, и он станет бесчувственным и эгоистичным циником, таким же, как и Ирвин?       Стук в дверь, Леви оборачивается и чуть вздрагивает. Через несколько секунд вновь раздается стук более настойчивый и громкий. - Да входи уже! – зло крикнул капрал. С тихим скрипом открылась дверь, Ривай подметил, что нужно будет смазать петли. В дверном проеме показался Арлерт, запыхавшийся и раскрасневшийся после бега. Вспомнишь солнышко вот и лучик как часто поговаривал ныне покойный Майк. - Чего тебе? – и что в этом мальчишке нашел Ирвин? Тощий, угловатый, нескладный, глаза огромные, мерзость. - Капрал, Вы не видели капитана Смита? - а еще несколько месяцев назад этот паршивец вбежал бы с вопросом: не видел ли капрал Эрена. Как же все таки непостоянны подростки, ищут себе кумиров, героев для подражания, а находя, забывают о старых. - На совещании он, - пробормотал Леви. – Вернется ближе к вечеру, - расстроенным взглядом Арлерт уставился в пол. Мальчишка вызывал жалость, и, не зная зачем, капрал добавил. – Когда Ирвин вернется, я передам, что ты его искал, а сейчас иди, и чтоб сегодня я тебя больше не видел. - Спасибо, сэр! – приободрившись, Армин по привычки отдал честь и радостно вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.       Ривай отошел от окна и, подойдя к кровати, лег поперек нее. Паршивый Армин Арлерт, проклятый мальчишка, и как вообще такое омерзительное создание появилось на свет. Лучше бы, его сожрали еще на первой вылазке, так тогда казалось Леви. Интересно, а когда Ирвин решит сломать этого мальчишку? Может, сегодня после совещания? Ривай представил себе, как этот мелкий гаденыш подбежит к своему «герою», а Смит затащит его в свой кабинет и отымеет. Арлерт будет плакать, что-что, а плакать он умеет его рыдания будут слышны на весь штаб, но так даже интереснее. В том, что Смит не будет ждать совершеннолетия мальчишки, Ривай не сомневался. Зачем ждать, если Арлерт буквально расстилается перед Ирвином, вот-вот расхнычется и будет умалять жестоко оттрахать его на командирском столе.       Возможно, мальчишке понравится, и он будет выгибаться под Ирвином, нежно шепча что-то неразборчивое. Скорее всего, Арлерт будет жестоко прижат к столу, и Смит его не отпустит, пока Армин не потеряет сознание, безвольно рухнув на стол, прямо на бумаги, опрокинув чернильницу, и чернила растекутся по всему столу, пачкая документы и до омерзения золотые волосы мальчишки. А может, Ирвин решит сделать это в кресле, войдя в Армина почти без подготовки, одним резким движением. Как это будет в первый раз, Ривай мог представлять еще долго, но то, что это будет больно, сомнений не было.       Интересно, а сколько мальчишка потом проваляется в лазарете? День? Недель? Может две? Он попадет в лазарет и будет лежать на скрипучей койке, пока врач безуспешно будет пытаться выяснить, как парнишка умудрился получить эти травмы. Что Арлерт не сознается сомнений не было, не то, что стыдно, он не сможет признаться, что его идеал сотворил такое, мальчишке будет легче ловить на себе взгляды презрения, чем поверить в произошедшее.       Интересно, а как быстро Ирвин выбьет всю эту безграничную любовь Арлерта к жизни? Ривай, конечно, не знал, сколько понадобиться, чтобы избавиться от надежды и веры живущих в Армине. Может, Ирвину хватит одного раза, чтобы избавить мальчишку от ненужных чувств, и сделать его настоящим солдатом и идеальным командиром, а возможно на это уйдут месяцы или даже годы. А может эту дурь из Арлерта не сможет выбить даже Ирвин. Что тогда? Ривай скорее поверит в падение стены Сины, чем в то, что Ирвин не сможет сломить Армина. Ирвин сумел сломить несколько лет назад Леви, на это ушло больше четырех месяцев, но Смит смог подчинить себе непокорного уличного убийцу. Если Ирвин мог сломить Ривая, значит Ирвин сможет сломить кого угодно, а уж этого никчемного мальчишку подавно.       Капралу было интересно, зачем Ирвин Смит все это делает? Зачем он раз за разом превращается в монстра, пугающего страшнее любого титана? Почему Ирвин лишает человечности людей, которые хоть как-то могут помочь в страшных сражениях против гигантов? Зачем? Ради человечества, конечно.