Моё персональное солнце.

На поле боя царила поражающая тишина и смятение. Шинигами неверяще смотрели на отступников, а если быть точнее, то на самопровозглашенного короля. Айзен с тонкой усмешкой на губах ждал ответа. – Ч-что, ты сказал? – наконец совладав с собой, спросил Хирако, сжимая рукоять меча сильнее. – Если Куросаки Ичиго станет моей королевой, я остановлю войну, – посмотрев на вайзарда, милосердно повторил Айзен. – Да ты охренел! – вскипел блондин, вслед за его криком в себя начали приходить остальные вайзарды и шинигами. Послышались осуждения, переросшие в гомон. – Я согласен, – негромко произнес Ичиго. Стоящие рядом капитаны пораженно посмотрели на него. – Ичиго, ты в своем уме, что ты такое говоришь?! – прикрикнула на парня Рангику. – Да, – уверенно ответил Куросаки, твердой походкой направляясь к королю. – Я ухожу с Айзеном! – уже громко произнес он, стоя рядом с мужчиной. Тут же послышались крики со всех сторон. – Хороший мальчик, – Айзен прижал Ичиго к себе за талию в собственническом жесте, поцеловав в висок. Парень отвел взгляд, спрятав лицо за рыжими прядями. – Тишина! – гаркнул Ямамото, и над городом прокатилась мощная волна реацу. – Это выбор временного шинигами Куросаки Ичиго, и он сделал его, – в наступившей тишине произнес главнокомандующий. – В Каракуре останутся два отряда для наблюдения, остальные отступают! Капитаны и лейтенанты, скрипя зубами, вложили мечи в ножны, давая отмашку младшим офицерам. Аранкары с усмешкой наблюдали за ними. – Попрощайся с семьей, Куросаки Ичиго, – Айзен отпустил парня. – Завтра тебя заберет Гриммджоу, – король развернулся, входя в огромную гарганту и уводя за собой аранкаров. – Ичимару, проследи за выполнением условий, – не поворачиваясь, велел владыка, и лис, притворно-разочарованно вздохнув, остался. – Не ожидал от него такого поступка, – отряхивая полосатую шляпу, произнес Киске. – Ишин-сан, что вы думаете? – То, что мой сын идиот с шилом в одном месте, – фыркнув, заключил мужчина, сложив руки на груди, смотря, как спустившийся сын направляется к нему, не поднимая головы. – Думаю, мне стоит вас оставить, – торговец усмехнулся, отправившись в переулок, скрыв руки в рукавах кимоно. Ишин махнул ему рукой, смотря на подошедшего сына. – Сильно сердишься? – тихо спросил рыжий. Возможность закончить войну минимальным количеством жертв он тут же воспринял как самое разумное и согласился. Его не пугала предстоящая перспектива стать, по сути, наложником Айзена, так как тот явно подразумевал под присутствием Ичиго в Уэко не прогулки по пустыне, цветочки и кофе в постель. В сравнении с этим гнев отца казался парню куда более ужасающим, хотя не гнев, а скорее отвращение, которое он мог вызвать своим поступком. – А сам-то понял, на что согласился? – замахнувшись, спросил Ишин, смотря, как сын вскидывает голову, смотря взглядом, горящим упертостью. Чертыхнувшись, родитель ощутимо врезал парню, прикрикнув на него за опрометчивую глупость, и обнял не успевшего упасть сына. – Не пожалей, – серьезно произнес он. – Не пожалею, – Ичиго обнял отца в ответ и, получив еще раз по голове, возмущенно посмотрел на него. – А ну живо домой! Совсем страх потерял, оболтус! Мои милые девочки уже испереживались! – в привычной всем манере завопил Ишин. Ичиго, улыбнувшись, побежал к дому. Следующим утром у дома семьи Куросаки стоял голубоволосый аранкар, запустив руки в разрезы белых хакама. На теле Сексты не наблюдалось никаких серьезных ран, даже царапин не было. – Йо, клубничка! – стоило Ичиго выйти из дома с небольшой спортивной сумкой, крикнул он, оскалившись. – Не кричи, все еще спят, – подойдя, шикнул Ичиго, недовольно смотря на мужчину. Тот фыркнул, открыв гарганту, ступив на появившуюся дорожку. – Иди за мной, клубничка, и не потеряйся, Айзен со вчерашнего дня тебя дожидается, – в голосе прозвучала усмешка. Куросаки прикусил язык с колкостью, представляя, насколько затянется потасовка со вспыльчивым аранкаром, и молча последовал за ним. Замок Ласс-Ночесс оказался просто огромным. Когда Ичиго был здесь, спасая Орихиме, было не до разглядываний архитектуры и экскурсий. Зато сейчас, проходя по многочисленным коридорам, он поражался размаху сооружения. Словно желая добить его, Джагерджек рассказывал о строении здания и о том, что это не единственное, что есть в нем, – различные комнаты и еще куча всего. – Эй, Гриммджоу, – наконец заговорил Ичиго, когда они были недалеко от дверей тронного зала. – А? Куросаки, неужто в себя пришел? – усмехнулся Секста, растянув губы в новом оскале. – Зачем я Айзену? – не обратив на это внимание, задал интересующий его вопрос парень. Гримм остановился, посмотрев на рыжика. – Он никогда не объясняет своих поступков, просто делает, и лучше тебе его слушаться, – серьезно произнес мужчина. – Сам он ничего не сделает, но Ичимару умеет продлевать агонию, в твоем случае явно не предсмертную. – Ясно, – нахмурившись, произнес Ичиго и, вздохнув, вошел в тронный зал. Место было не самым приятным, но делать было нечего, и парень, не теряя достоинства, отправился к трону. Подойдя, он оттолкнулся с помощью реацу, запрыгивая на постамент, вставая перед королем. – Я рад снова видеть тебя, Ичиго, – Айзен улыбнулся, протянув руку и перехватив запястье парня, усадил его к себе на колени. – Привыкай, Куросаки-кун, – Ичимару расплылся в своей лисьей улыбке. – Теперь это твое законное место.