Золотой человек

Глава 13. -Ну что же, Анна Олеговна, можете одеваться,- улыбнулась женщина-врач средних лет, отходя от кресла и садясь за стол. Анна слезла с кресла, быстро оделась и села напротив врача, буравя ее пристальным взглядом. Женщина подняла глаза на пациентку и усмехнулась. -Вижу немой вопрос в ваших глазах. Томить не буду, скажу сразу – поздравляю вас. Срок – примерно пять недель, показатели в норме. Можете обрадовать мужа. Аня откинулась на спинку стула. Обрадовать…. Если бы она могла это сделать. Врач подняла взгляд на свою пациентку и едва сдержалась от укоризненного покачивания головой. Все было написано на лице Гольдман. -Держите вашу карту, жду вас на прием через месяц,- врач протянула Анне тонкую карточку. -До свидания. -Всего хорошего, Анна Олеговна. Аня вышла из кабинета и прижалась спиной к двери. Вот и приплыли… Никогда в жизни Аня и подумать не могла, что окажется в настолько ужасной ситуации. Из которой выхода, по сути, и нет. …Анна вернулась домой через пару часов после посещения гинеколога – до этого она бездумно каталась по городу, обдумывая сложившуюся ситуацию. Так ничего и не надумав, девушка решила действовать по ситуации. Скрывать что-либо она не собиралась. Юлить и дальше было просто нельзя. Виталий сидел в своем кабинете и рассматривал предвыборные листовки Белова. До дня выборов оставалось меньше недели, и в последние дни бригада хотела «выстрелить» чем-нибудь ярким. Анна подошла к мужу и поцеловала его в щеку. Виталий ответил тем же и протянул девушке листовку. -Как тебе? -Ну, не знаю. Уже есть замечательная листовка с Ванькой, зачем еще-то? Солянка получится. Очень душевная и семейная листовка - Саша, держащий на руках Ваньку на фоне церкви, сразу понравилась как ребятам, так и избирателям. Бабушки умилительно восхищались отцом и сыном, мужчины же отмечали благородство во взгляде Белова. -А ребятам нравится,- пожал плечами Виталий, забирая у жены листовку и убирая ее в папку. -Ну, раз ребятам нравится, смысл у меня спрашивать?- неожиданно для самой себя огрызнулась Анна. Виталик изогнул бровь и посмотрел на девушку. -Так, что случилось? Что это за тон такой? Анна нахмурилась и постучала пальцами по дубовой столешнице. Надо сказать правду и не мучиться больше. Раньше сядешь – раньше выйдешь, так вроде говорят. Девушка залезла в задний карман джинсов и положила перед Виталием сложенную втрое справку. Мужчина вопросительно посмотрел на Аню, но та, не сказав ни слова, молча кивнула на бумагу. Виталик взял справку и развернул ее. Оливковые глаза забегали по строчкам. -Слушай, ты же понимаешь, что в медицине я полный профан. Пять недель какие-то… - улыбнувшись, сказал Гольдман.- Скажи мне по-русски, что все это значит? Анна зашла мужу за спину и обняла его за шею, прижавшись щекой к затылку мужчины. -Беременна я, Виталь. Уже пять недель как. Виталий развернулся, внимательно посмотрев на девушку. Анна выпрямилась и смотрела на мужа сверху вниз, опустив голову. Воцарилось длительное молчание, нарушаемое лишь тяжелым ходом огромных напольных часов с маятником – антиквариат, перевезенный из Екатеринбурга по желанию Виталика – это была семейная реликвия, с которой мужчине было трудно расстаться. Гольдман медленно встал, опираясь на трость, подошел к окну и выглянул в окно. Взгляд его был мрачным и напряженным. Анна понимала, что должна что-то сказать, как-то прервать эту гнетущую тишину, но боялась даже вздохнуть громче, чем следует. Впервые она боялась собственного мужа. Но внезапно Виталий обернулся, и лицо его исказила улыбка, больше похожая на печальную гримасу. И вопрос, слетевший с его уст, произнесенный тихим, даже шипящим голосом, поверг Анну в шок, окончательно убедив ее в ее же догадках. -А ребенок хотя бы чей? Девушка опустила голову, пряча от мужа глаза. Конечно, Виталик все знал, и Аня прекрасно это понимала. Скрывать любовника на протяжении почти пяти лет, мягко говоря, нереально. Вот и Анне это не удалось. Нельзя лгать вечно – все тайное рано или поздно станет явным. Простая истина, которой Гольдман училась только сейчас. Она так ничего и не ответила своему мужу, чувствуя, как сердце рвется на части от боли и ненависти к самой себе. Виталий вдруг закрыл глаза рукой и прерывисто вздохнул, повергнув Анну в настоящий ужас – впервые за все девять лет замужества, она видела слезы своего мужа. И причиной этих слез являлась она – девушка, которая запуталась настолько, что потеряла саму себя, казалось, навсегда. Постояв неподвижно около минуты, Виталик отнял руку от лица и посмотрел на Анну. -Если ты захочешь свободы, я дам ее тебе. Только скажи – «да» или «нет». Девушка оторопело посмотрела на мужа, не веря своим ушам. Именно сейчас, в эту минуту Виталий предлагал ей сделать шаг, который изменит всю ее жизнь – развод. Он согласен дать ей согласие на это, несмотря на свою любовь к ней, согласен отпустить Анну. И именно это и пугало Гольдман. Пять лет она мечется меж двух огней, меж двух мужчин, но что будет, если она уйдет? Поверить Вите и жить с ним? Но ведь и ребенок-то не его, и поверить Пчелкину просто невозможно, как бы он не клялся ей в своих чувствах, которых якобы ни к кому ранее не испытывал. А Виталий? Как доказать ему, что она не спала с Пчелкиным больше двух месяцев? Как она вообще может теперь доказать ему хоть что-то? Она, веры к которой нет и не может быть по определению? Аня неотрывно смотрела на мужа и впервые видела его таким – словно волк, уставший от погони и забитый в угол, он был готов сейчас, казалось, на все. И никогда прежде не было в его взгляде такой боли, такой мольбы…. Весь его вид говорил, нет, кричал одно: «Останься! Останься, и я прощу тебе все.». Аня видела его слезы, и не замечала своих, уже давно катившихся по щекам. Так они и стояли – по разные стороны кабинета, молчали и неотрывно смотрели друг на друга в ожидании. И не замечали времени, не замечали ничего. И Аня наконец, сделала то, что должна была сделать – она дала ответ. Ответ, который и не мог быть иным. -Нет. Это короткое слово соскочило с ее губ вполне осознанно – остаться без Виталия было для Анны равносильно смерти. Медленной и мучительной, как от лезвия ножа. Говорят, это самая мучительная смерть… Виталий подошел к плачущей девушке и прижал ее к себе. Аня уткнулась носом в родное плечо и зарыдала в голос. -Виталик, это твой ребенок, поверь мне, пожалуйста. Я понимаю, что тебе сложно это сделать, но я тебе клянусь – он твой. Жизнью своей клянусь….- безостановочно всхлипывая, тараторила Аня, мертвой хваткой вцепившись в кофту мужа. Тот выдавил из себя некое подобие улыбки и несильно встряхнул девушку. -Угомонись сейчас же, слышишь? Когда-нибудь я смогу тебе поверить, обещаю. Но не сейчас. Сейчас мне нужно время, прости. Но мы с тобой много чего пережили, переживем и это. Наверное. Анна так и не поняла смысл последнего сказанного мужем слова, но виду не подала. Конечно, он не может поверить ей вот так сразу. Да и кто бы вообще поверил на его месте? Наверное, мало кто… А между тем приближался день выборов… Решающий день…