Долг Жизни

Таня, уже оправившись после падения, лежала в магпункте. Целый день вокруг неё топталась толпа народу, Ванька носился вокруг как ненормальный, некромаг из угла своими глазами сверкал, Ягун что-то щебетал, Ягге поила лекарствами... Как же Таня была рада остаться одна! Мало того, что и Ванька и Бейбарсов так и норовят друг с другом подраться, так еще и покоя от них нет ни днем ни ночью. Впрочем, сейчас это даже к лучшему. После падения на поле Таня чувствовала странную опустошенность, как будто все это произошло не с нею. Таню беспокоило это странное спасение: не та часть действия, которую она еще помнила, как Ванька пытался спасти её, ринувшись на поле на пылесосе. Если честно, ничем он ей особо и не помог, но Таня была ему благодарна, испытывая теплые и нежные чувства. Но гораздо больше беспокоило Гроттер то, чего она не помнила и что рассказали ей учителя и друзья: о том, как Бейбарсов и подоспевшая ему на помощь Маланья Нефертити, задержали её падение и уничтожили штырь, на который она очень прицельно падала. Таня отлично осознавала, что от штыря её ничто не спасло бы, вот и выходило, что она должна Бейбарсову за спасение жизни. Правда, не только ему, Сарданапал сказал, что сам бы он не справился, если бы не эта Маланья. И с чего это она бросилась Глебу помогать? Но, по крайней мере, египтянка уж точно от неё ничего за это не потребует, а вот Бейбарсов… Таня поежилась. Сказать по правде, она была на сто процентов уверена, что сегодня вечером, так или иначе, но некромаг обязательно придет. И ругала себя за те смешанные чувства, что испытывала при этой мысли. Она и боялась увидеть некромага, и хотела, чтобы он пришел. Какой девушке не льстит, когда её так любят, как этот парень? Вот если бы он только был менее брутальным... Таня вздохнула и обругала себя. У неё же есть Ванька, верный, преданный и хороший друг, который всегда поможет… да только не слишком-то она к нему испытывает сильные чувства, из тех, что положено испытывать девушке к своему парню. А вот с некромагом совсем даже наоборот. И тянет к нему, и поцелуи с ним просто крышу сносят. Гроттер покраснела, вспомнив, как поцеловал её Глеб перед матчем. И, тотчас же, словно холодной водой окатило – вспомнила, что поцелуй был платой за Пуппера и его освобождение от проклятья. Ну, вот почему этот некромаг такой отвратительный! Шантажировать её в обмен на жизнь Пуппера – это уже просто надо быть полным изувером и негодяем. Одно слово – некромаг… Но почему тогда она так много о нем думает? Почему, когда он до её дотрагивается, её словно током пронзает? Не было ответов на эти каверзные вопросы у девушки с Локоном Афродиты под подушкой. И не было несчастнее Тани Гроттер никого в Тибидохсе уж точно. Потому что – или называй имя на Локон и вот, пожалуйста, получите вашу любовь и распишитесь в вечном счастье; или же, если так и не решишься имя назвать – останешься на всю жизнь одна и никто тебя не полюбит, даже те, кто, вроде, с тобой, от тебя отвернутся. А что делать, если никак невозможно выбрать? Если с одним тебя связывают просто годы дружбы и доверие, а с другим чувство захватывающей дух, неизведанной страсти и общие интересы? Ей же, и вправду, совершенно не о чем говорить с Ванькой, а с Бейбарсовым интересно всегда… Что делать? Таня в этот момент очень хотела, чтобы пришел кто-то и сделал за неё выбор. Правда, сразу же становилось стыдно за такую трусость. Но что делать, если на самом деле ничего не понимаешь? И вот теперь среди ночи Таня лежала в одиночестве и смотрела на толстую белую свечу. Ее пламя дрожало. Оно то начинало метаться, то замирало, то вытягивалось и горело тонко и остро, отблескивая на ширмах. «А не погадать ли?» – подумала Таня. Она вгляделась в огонь и произнесла: – Ванька! Пламя свечи весело дрогнуло, выросло и потянулось к потолку. – Ага… Попробуем по-другому. Пуппер! – сказала Таня. Пламя свечи сложилось в витиеватую, трудноопределимую фигуру и начало потрескивать. – Ург! – тихо произнесла Таня. Пламя грустно и вопросительно дрогнуло, точно интересуясь, а стоит ли ворошить прошлое. «Хорошо, что тут Ягуна нет. Он бы сказал: «Ну и зажралась же ты, Татьяна Леопольдовна!» – подумала Таня и, вздохнув, решительно произнесла: – Крушипесиков! Ничего. Никакого эффекта. Таня решила попытаться еще раз: – Грызистаканчиков! Снова ничего. Свеча спокойно горела. – Ну ладно, ладно… – проворчала Таня, отлично знавшая, что у магии неважно с юмором. Она все воспринимает буквально. – Бейбарсов! Свеча зашипела, огонь заметался и погас. Магпункт погрузился во тьму. Лишь белели светлые полотнища ширм. «И что это могло бы значить?» - Таня в растерянности зажгла свечу вновь. Почему-то возникла абсолютная уверенность, что сейчас, вот в этот самый момент, должен появиться некромаг и начать уговаривать её произнести его имя на Локон, который, как чувствовала Таня, жег через подушку все сильнее, требуя у временной хозяйки решения. - Пусть он придет! – прошептала Таня, сама не зная, кого имеет в виду. – Почему он не приходит? Улегшись на подушку, Таня долго глядела в потолок, по которому метались причудливые тени. Так ничего и не решив, она вздохнула и провалилась в сон, сказав себе, что с утра обязательно поговорит с Сарданапалом. Быть может он подскажет, что ей делать? *** - А ты пунктуален! – с удовольствием произнесла Маланья, усаживаясь удобнее на крышку саркофага из гробницы фараона, которую она использовала в качестве летательного инструмента. – Люблю точность. - То, что ты любишь или не любишь, меня не волнует, – отрезал Глеб, глядя на восходящее солнце. Некромаг даже не щурился, и Маланья внезапно подумала, что Глеб весьма странный для некромага субъект. Решив понаблюдать за ним пристальнее, египтянка усмехнулась и, не обращая внимания на холодный и неприязненный тон Бейбарсова, небрежно махнула рукой в сторону востока. - Лети за мной! Глеб, ничего не ответив, запрыгнул в свою ступу и, не выдержав, с тоской оглянулся на здание школы, где оставалась та, которая уже через несколько часов использует Локон и будет счастлива. А о нем забудет, пока он снова о себе не напомнит. Но это потом, когда он вернет этот чертов Долг Маланье. Дав себе слово как можно меньше думать о Тане, пока он в кабале египтянки, Глеб, не произнеся ни слова, направил ступу за уже отлетевшей на порядочное расстояние Маланьей, от которой не укрылся тоскливый взгляд некромага в сторону жилых помещений Тибидохса. Еще раз удовлетворенно поаплодировав себе, что так ловко заручилась поддержкой этого некромага, Маланья переключилась на то, ради чего и помогла ему. Она должна была привезти его на место, и она почти сделала это. Теперь дело за Бейбарсовым. Он сможет выполнить то, на что она положила всю свою жизнь, что ей приказано, но и сама она должна. А не сможет – она заставит его. У неё есть прекрасное средство манипулирования – Гроттер. Некрасиво, конечно, ну, а кто говорил о нравственности некромагов, да и, вообще, темных колдунов? У неё тоже нет другого выхода.