Семейный круг

      Эта улыбка взбесила Шичибукая. — Шалава! — прошипел блондин, но Крокодайл зорко следил за шичибукаем и стоило Дофламинго дернуть рукой, как кулак бывшего коллеги, усиленный Волей, снес его с ног. — Это тебе за «шалаву», урод, — прорычал Крокодайл, хрустнув костяшками пальцев.       Дальше сын Гарпа дрался молча. На бой это мало походило, скорее на избиение, так как Дофламинго пытался защищаться, но Крокодайл оказался в разы сильнее и проворнее. Брюнет заключил Донкихота в песчаный вихрь и наносил удары своему противнику со всех сторон, на полную используя возможности своего фрукта. — Драгон, ты же уходить собиралась, — голос Шанкса был ровным, но на супругу он не посмотрел. — Так почему медлишь? Драгон, скользнув по фигуре мужа виноватым взглядом, в очередной раз повернулась в сторону бухты, намереваясь уйти. — Смокер, душа моя, что ты стоишь, как вкопаный? Это и тебя касается, иди отсюда. - Обратился к жениху дочери Рыжий. Дважды повторять не пришлось, Смокер развернулся и зашагал следом за Драгон. — А вам троим персональное предложение нужно? — Повернулся Рыжий к отпрыскам и брату и всех троих, как ветром сдуло. — Мам, притормози, — окликнул революционерку Ло. — Отдай Лу Киду, а сама иди отдохни. Женщина кивнула и передав дочь Сверхновому, пошла на свой корабль. — Давай к матери, — бросил Ло брату и дал отмашку своим, чтобы плыли за кораблём революционеров. То же самое сделал и Кид, кивнув своему старпому. Когда корабль Драгон отчалил, Крокодайл посчитал, что достаточно измучил противника и развеял смерч, который держал Дофламинго в воздухе. Благо высота была не большой и блондин серьёзно не пострадал, отделавшись несколькими переломами. Завершающим штрихом стали несколько мечей вонзившиеся в ноги и руки Шичибукая.       Дофламинго, хрипло дыша, смотрел, как над ним склонился Крокодайл, упёршись правой рукой о грудь мужчины. В глазах сына Кулака читалось торжество и злорадное удовлетворение от проделанного. — Хочешь умереть? — Прочитав его, как открытую книгу, усмехнулся младший Монки Д. — Нееет. И не мечтай… Так просто ты коньки не откинешь.       Экс-шичибукай почти любовно провёл крюком по щеке замершего блондина, но вдруг послышался шорох и Крокодайл, вскинув голову, с тихим рыком отстранился, только песок зашуршал. С трудом повернув голову, Дофламинго увидел приближающегося Шанкса с саблей наголо. Солнечные лучи зловеще играли на обнажённом лезвии, а в глазах Рыжего был лютый холод. Йонко остановился в шаге от распятого тела и, окинув с ног до головы, посмотрел в глаза. — Знаешь, почему Роджера так боялись? — Задал вопрос Рыжий. — Из-за чего его проклинали и клеймили дьяволом во плоти? — Из-за чего же? — Облизнул разбитые губы Дофламинго. — Он никогда не прощал своих обидчиков, — ответил Шанкс. — И, как заметил Рейли-сан, я в полной мере унаследовал эту черту. — Тогда тебе не со мной, а со своей потаскухой… — Начал Дофламинго, но взвыл от боли. Крокодайл с улыбкой садиста провернул лезвие в руке блондина, наказывая строптивца за неуважительное обращение к его сестре. — О, как она подо мной орала, — чуть мечтательно произнёс Дофламинго, немного отдышавшись. — Можешь гордиться, Рыжий, Драгон была верна тебе до самого конца! Отбивалась и шипела как кошка, нет, тигрица. Ха-ха! Люблю когда сопротивляются!       Но Шанкс повёл себя в высшей степени странно: он рассмеялся Дофламинго в лицо. — Что смешного? — Нахмурился Шичибукай, начиная чувствовать себя неуютно. — Тоже мне, сделал открытие, — фыркнул старший сын Роджера. — Следы изнасилования очень трудно скрыть от собственного мужа, будь ты хоть трижды специалистом в заметании следов. Вскоре, после того случая, мы встретились с Драгон и тогда она наплела мне с три короба о том, что попала в засаду Дозора. Вот только она забыла, что патологически не умеет врать. Но Драгон старалась очень старалась, всячески избегая меня, без лишнего год. Но мы заболтались. Дофламинго хотел что-то сказать, но его губ коснулось лезвие сабли. — Знаешь, когда мы только познакомились, то я пообещал себе, что найду того выродка, что изуродовал её. И что награжу такими же отметинами. Теперь моя мечта сбывается. А отец мне всегда говорил, что у меня хорошая фотографическая память. — Нет, не смей… Не смей! — Заорал Дофламинго, но лезвие уже делало первый надрез. Когда Шанкс закончил, то сказал, вытирая лезвие о розовые перья: — Это тебе за слёзы Драгон. Теперь на всей левой половине лица Дофламинго был точно такой же «узор», что и у жены Рыжего.