Семейный круг

       Шанкс вздохнул и снова затянулся из трубки, подаренной тестем. Привычка курить при размышлениях была подцеплена от Роджера и Рейли и оказалась дико полезной. Так как подчинённые давно запомнили, что, если капитан курит трубку, то лучше его не трогать. Вот как сейчас, ибо мысли капитана Ред Форс были далеки от управления кораблём.       Однажды, задумавшись над поведением ручного привидения, Шанкс уже не мог отделаться от сомнений и вопросов, которые оставались без ответов. Зачем Берримор, покойный маркиз и владетель Шивы, пардон, Альбаланда, появился после того, как его останки захоронили? Зачем отписал ему Шанксу титул своего отца и Шиву? И куда в конце концов, всё это приведёт самого Шанкса и его семью?       С первым вопросом было более-менее понятно, тем более Берримор сам сказал, что это его наказание за грехи. Но Шанкс всё равно не мог успокоиться. Особенно его беспокоила оговорка о богах и их воле. Мужчина на собственном опыте знал каково это, когда высшие силы вмешиваются в жизнь смертных. После прошлого такого вмешательства Роджер взошёл на эшафот!       Йонко ещё раз перебрал цепочку своих размышлений, но пришёл всё к тем же выводам и досадливо закусил губу: боги решили его использовать, послав Берримора, но вот только с какой целью? Конечно, можно припереть к стенке приведение и потребовать ответов, но… почивший маркиз может просто уйти в несознанку или того хуже, ничего не знать, так как шестёркам много знать не положено! Шанкс представил, как это будет выглядеть и с трудом сдержал смех. Да и что у него, Йонко, есть кроме собственных подозрений и домыслов? Ни-че-го! Так что Берримор может его послать с его претензиями и будет прав!       Рыжий раздраженно запрокинул голову и недовольно зыркнул в небеса. — Чем я заслужил такое внимание? — процедил мужчина, но небеса были глухи к его вопросу. Рыжий почувствовал глухое раздражение переходящее в гнев, которое чувствовал очень давно и лишь дважды в жизни. Когда его пытались использовать на родине, с которой он сбежал и когда понял, что так называемая болезнь Роджера неизлечима! И вот третий раз обстоятельства грозили снова стать сильнее пирата, заставляя чувствовать себя бессильным что-либо изменить. А Шанкс ненавидел быть бессильным.

***

      После окончания операции прошло два часа. Кид, Ло и Вега Панк отсыпались, Фрэнки что-то мастерил в лаборатории, а Эйс планировал будущее свидание с Бонни и просто предавался мечтам, когда думал о любимой девушке. Лишь Луффи не могла найти себе места. Отчасти из-за неугомонной натуры, требующей немедленного действия, и отчасти из-за беспокойства за брата. Стены будто давили на девушку и она решила прогуляться снаружи.       Надев теплое пальто, она выбралась из базы и с удовольствием вдохнула морозный воздух. На улице был легкий ветерок, отчего была видна позёмка. Иногда ветер усиливался и взметал в воздух целые снежные вихри. Придерживая шляпу одной рукой, девушка наблюдала за этими плясками снега и ветра. Ветер и снежные вихри напомнили ей сначала о матери, а затем и о накама. Вся команда прошла у девушки перед мысленным взором и она не смогла сдержать вздох. Ещё год! Ещё целый год нужно ждать, чтобы увидеться с ними. Для Луффи это было почти невыносимо, но она понимала необходимость этого перерыва. Они должны были стать сильнее. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, девушка припомнила текст песни, которую написала не так давно, под влиянием рассказов местных жителей Сахелу Теос о богах и духах. — Из вереска напиток Забыт давным-давно, А был он слаще меда, Пьянее, чем вино. В котлах его варили И пили всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землей. Пришел король шотландский Безжалостный к врагам. Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам. На вересковом поле На поле боевом Лежал живой на мертвом И мертвый на живом.       Увлёкшись песней, девушка не заметила, как на звук её голоса вышли многочисленные животные, а заметив, улыбнулась и остановилась. — Вам нравиться? — как-то робко спросила Луффи, разглядывая зверей и замечая, что многие из них были с протезами. Она углядела одну белку, у которой был металлический хвост и хихикнула. Так как животные молчали и не спешили уходить, Лу запела дальше. — Лето в стране настало, Вереск опять цветет, Но некому готовить Вересковый мед. В своих могилах тесных В горах родной земли Малютки-медовары Приют себе нашли. Король по склону едет Над морем на коне, А рядом реют чайки С дорогой наравне. Король глядит угрюмо И думает: «Кругом Цветет медовый вереск, А меда мы не пьем.»       Допев эти строки Луффи внезапно остановилась. Ей пришла в голову одна мысль и она очень понравилась девушке. — Эм… Подождите, минутку, я сейчас! — Луффи пулей залетает в лабораторию и, пугливо озираясь, забирает футляр со скрипкой и возвращается на поляну. — Только ни кому, — тихо произносит она зверью и начинает играть на скрипке, сперва не уверено, всё время оглядываясь на вход пещеры, но с каждым взмахом смычка мелодия всё сильней и звонче разносится по округе. Это был первый раз, когда Луффи показала кому-либо игру на скрипке. Об этом не знал никто до сих пор, никто кроме старины Брука, научившего азам игры девушку в те счастливые дни, когда вся её команда была в сборе.       Сама же Луффи считала, что она слишком плохо играет и поэтому стыдилась показывать свою игру родным. А решила она так, потому что в самый первый урок Брука она поразила его до глубины души, пусть неумелым, но таким живым и мелодичным исполнением, что он замолк. Лу же решила, что её игра настолько плоха, что даже такой неунывающий оптимист, как Брук стих. Поэтому она в тайне от всех стараясь изо всех сил упражняться в скрипке по ночам. Уставшие от тяжелых тренировок, братья крепко спали и не слышали игры Лу. И решившись, Луффи запела. — Но вот его вассалы Заметили двоих — Последних медоваров, Оставшихся в живых. Вышли они из-под камня, Щурясь на белый свет, — Старый горбатый карлик И мальчик пятнадцати лет. К берегу моря крутому Их привели на допрос, Но никто из пленных Слова не произнес. Сидел король шотландский Не шевелясь в седле, А маленькие люди Стояли на земле. Гневно король промолвил: — Плетка обоих ждет, Если не скажете, черти, Как вы готовите мед! Сын и отец смолчали, Стоя у края скалы. Вереск шумел над ними, В море катились валы…

***

      Но не только звери услышали волшебное пение девушки. Звонкий голосок долетел и до лабораторий Вегапанка. Эйс оторвался от своих размышлений, Фрэнки отложил сварочный аппарат, а Кид приоткрыл глаза, думая, что во время операции всё-таки умер от потери крови и теперь ангелы поют у него над головой. Но последний пункт был безжалостно разрушен Джашином. — Подъём, рота! — скомандовал дух, дергая своёго жреца за руку цепью. — И тебе доброе утро, — пробормотал Кид. — Значит я ещё жив и пение ангелов мне приснилось? — Какие ангелы? — опешила коса. — Ты последние мозги растерял? А, ну вставай! И пение тебе не приснилось! Действительно пение было, но слов было не разобрать. — Красиво! — заворожённо произнёс рыжик и вполне уверенно встал с кровати. Голова немного кружилась, но на это можно было не обращать внимания, поэтому парень решительно вышел из комнаты… чтобы налететь на каталку, на которой его сюда и привезли. Транспортное средство с грохотом перевернулось, на какой-то миг заглушая чудесное пение, а из соседней комнаты выскочил Портгас. — Кого убивают? — был его первый вопрос. — Никого, лучше поднять эту хрень мне помоги! — зашипел Кид, которому каталка приземлилась на ногу. Когда они водворили каталку на место, позади них раздался голос. — Кто такой добрый честным докторам спать мешает! — это Ло выполз из своей комнаты в состоянии очень близком к так не любимым им, зомби. — Привет, братец, — сглотнул Кид, впечатлившись этой картиной. — Ты чего встал? — окинул его взглядом Хирург Смерти. — Пение разбудило! — Ты тоже его слышишь? — поразился Эйс. — Угу, — кивнул Кид. — Пошли проверим? По пути они встретили Фрэнки. Киборг стоял в дверях мастерской с газовым резаком в руке и прислушивался к голосу. — Он мне кажется смутно знакомым! — заявил плотник Мугивар. — Нам тоже, — дружно кивнули Ди. У самого выхода они встретили нахмурившегося Вегапанка и уже впятером выбрались на поверхность. Но первое, что они увидели на выходе из пещеры — был Пандамен, заворожённо смотрящий на… Луффи, играющую на скрипке! — Сын и отец смолчали, Стоя у края скалы. Вереск шумел над ними, В море катились валы. И вдруг голосок раздался: — Слушай, шотландский король, Поговорить с тобою С глазу на глаз позволь. Старость боится смерти, Жизнь я изменой куплю, Выдам заветную тайну, — Карлик сказал королю. Голос его воробьиный Резко и четко звучал. — Тайну давно бы я выдал, Если бы сын не мешал. Мальчику жизни не жалко, Гибель ему ни по чём. Мне продавать свою совесть Совестно будет при нём. Пусть его крепко свяжут И бросят в пучину вод И я научу шотландцев Готовить старинный мед.       Это зрелище было на столько потрясающим, что они тоже не смели двинуться с места, но Луффи их не замечала, продолжая играть. Звонкий голосок, то взлетал и звенел колокольчиком, то опускался и звучал грустно, почти траурно, а скрипка и смычок продолжали выводить красивую мелодию. — Сильный шотландский воин Мальчика крепко связал И бросил в открытое море С прибрежных отвесных скал. Волны над ним сомкнулись, Замер последний крик. И эхом ему ответил С обрыва отец-старик: — Правду сказал я, шотландцы, От сына я ждал беды, Не верил я в стойкость юных, Не бреющих бороды. А мне костер не страшен, Пусть со мною умрет Моя святая тайна, Мой вересковый мед.       Доиграв последние аккорды, руки девушки бессильно повисли, а с губ раздался тяжёлый вздох. Но она вздрогнула и почти испуганно обернулась, когда за её спиной раздались аплодисменты, в первый момент прозвучавшие, как ружейные выстрелы. — Луффи, это было превосходно! — продолжая аплодировать Пандамен, направился к своей подопечной. — Я никогда прежде не слышал такого прекрасного исполнения! Почему ты не сказала, что играешь на скрипке? — Это… Ну… Я… — замялась Луффи, смущенная похвалой. — Я не так уж и хорошо играю! — Брось! У тебя талант, уж поверь мне! — продолжал нахваливать её мужчина. — Но меня учил Брук и едва я заиграла, он тут же замолк. Я решила, что плохо играю, — выпалила девушка. — Он замер от восхищения! Это СУПЕР-точно! — встал в свою любимую позу Фрэнки. — Ты так думаешь? — продолжала сомневаться Мугивара. — Говорю же: У тебя талант! И Брук наверняка это понял! — отрезал Пандамен, а Луффи как-то облегчённо вздохнула. — И я даже знаю, как это использовать в следующем концерте, — продолжил продюсер. — Ммм… Панда, а как насчёт соединить приятное с полезным? — Кид тоже загорелся идеей. — В смысле? — Скоро днюха Эйса. Предлагаю сыграть концерт в его честь! — Хмм… Идея отличная, так что одобряю! — Эй! А меня спросить? — возмутился виновник обсуждения, не любивший чрезмерную шумиху вокруг себя, особенно в день рождения. — Всё уже решено, так что смирись! — хором ответили лидер Тузов и продюсер.