Семейный круг

      Шанкс медленно курил трубку, ожидая прихода Эйса. Вчера отгремел день рождения и концерт Тузов и Рыжий не решился портить брату веселье, поэтому пригласил его на свой корабль сегодня. Мужчина знал, что разговор будет тяжёлым и мысленно подбирал слова, чтобы убедить Эйса забрать хоть часть наследства, оставленную ему матерью.       В дверь постучали и бывший юнга Роджера, пригласил брата внутрь. — Зачем звал? — спросил парень, удобно расположившись в одном из кресел, стоявших в каюте. Глубоко вздохнув, мужчина остановился у окна и, глядя на безбрежное море, начал говорить. — Эйс, так как тебе исполнилось 21 год, настало время мне исполнить волю наших родителей. Это, — мужчина указал рукой на шкатулку, стоящую на столе, — они передали тебе. — Мне это не надо, — ответил Эйс. — Знаешь, твоя личная обида мне абсолютно по боку, но мне уже стыдно за тебя перед госпожой Руж, — Шанкс наконец обернулся лицом к брату и взглянул ему в глаза. — Если в тебе есть хоть капля уважения к ней, то ты молча возьмешь то, что сейчас лежит в коробке и так же молча прочтешь их последнюю волю! Я надеюсь, что хоть сейчас ты поведешь себя как мужчина, а не как обиженный мальчонка, которому не купили игрушку родители. — В голосе Шанкса то и дело сквозили стальные нотки, заставляя парня всё сильнее вжиматься в кресло. Таким сердитым Рыжего он ещё не видел. — Хорошо я прочту, но и только! — пробурчал Эйс и с неохотой открыл шкатулку. В ней лежали конверт, серебренный кулон на витиеватой цепочке, два кольца, одно с рубином, другой с янтарём и массивный перстень-печатка, на котором что-то было изображено. Парень взял конверт и, вскрыв его, достал письмо, исписанное мелким аккуратным почерком.       «Эйс, мой дорогой сынок, которого я так к сожалению и не смог подержать на руках, ни увидеть твоих первых шажков, ни услышать твоих первых слов. К сожалению, отпущенное мне время неумолимо стремится к своему финалу. И сейчас, то немногое, что я могу сделать для тебя и твоей матери — это лишь попросить моего злейшего друга и твоего старшего брата присмотреть за тобой и моей любимой Руж. К сожалению, тех богатств, что я нажил за свою пусть и недолгую, но яркую жизнь не могу передать напрямую. Путь к ним укажет перстень, что лежит перед тобой. Спроси Шанкса и он расскажет, как тебе поступить с ним. Ещё одна вещь, что я хочу передать тебе это кулон, что передается в нашем роду испокон веков от одного главы семьи к другому. Коль в тебе течёт кровь Ди, сохрани его.       Мой мальчик, быть может я и не был для тебя отцом, но все же знай — я всем сердцем желаю тебе счастья. Живи, мой мальчик, живи полной жизнью. Живи так, как я не смог прожить. Удачи, Сын!»        Эйс положил письмо на стол и устало вздохнул. Письмо отца тяжело давило на него, от него веяло чем-то родным, чем-то таким теплым и таким знакомым, что хотелось подольше сохранить этот момент такой неловкой отцовской заботы. И в то же время его ненависть, его злоба к отцу пыталась искоренить эти неясные чувства. Эйс был опустошен. Он не знал, что ему делать. Казалось, что вся эта многолетняя злоба и ненависть была чем-то неправильным, чем-то чужим, и в тоже время он не мог признать, что эта злоба была напрасной, что всё, что он делал было напрасным. Эйс ещё не был готов к этому. В бессилии что-то решить он опустил руку на конверт и неожиданно нащупал в нем ещё один листок. В недоумении парень бросился доставать этот крохотный спасательный круг, как жаждущий бросается к оазису в пустыне. Развернув листок, Эйс увидел неряшливый почерк, совсем непохожий на первый.       «Мой Эйс, мой милый малыш, моя последняя отрада. Если ты читаешь эти строки, то это значит, что я так и не смогла стать тебе достойной матерью и покидаю этот мир вслед за твоим отцом. Прости, что так и не смогла окружить тебя своей любовью.       Прости меня за то, что оставляю тебя одного. Но я не дам тебе быть одиноким. В последнее время к нам в дом зачастил Гарп-сан и это не дает мне ни заскучать, ни впасть в уныние. В своем неловком проявлении заботы он так мне напоминает твоего отца, что я не могу не улыбаться, хоть в сердце и проскальзывают нотки грусти. Недавно он вызвался починить косяк входной двери (который, по секрету между нами, он сам и сломал) так подкова, что весела над дверью, от его ударов молотком точнёхенько залепила ему прямо по лбу. Я давно так не смеялась. Я надеялась, мой милый малыш, мы вместе сможем не раз посмеяться над этим и всё же я не могу исполнить этого. Гарп-сан, как и Шанкс с милой Драгон, не оставляют меня одну, так что, мой мальчик, ты не останешься один, и эти люди позаботятся о тебе, когда меня не станет.       Прости что я так ничего и не могу дать тебе мой Эйс, моя кровинушка. И всё же есть одна вещь, которую хочу тебе передать — накидка, что была в моей семье с незапамятных времен и Кольцо Главы. Пусть они оберегает тебя от напастей, как оберегали меня, пусть они утешит и согреют тебя, когда бы будешь одинок, мой сыночек. Это мой последний для тебя подарок, Эйс. Живи, не торопись к нам с отцом. Живи и найди свою единственную, как я нашла твоего отца. Живи мой малыш, живи, а я присмотрю за тобою с неба.»       Эйс сидел и плакал. Он перечитывал письма раз за разом, улыбался и плакал одновременно. Плакал за все года своей жизни. Плакал и шептал: — Я буду… я обещаю… Шанкс молча стоял у окна и смотрел в даль. Слова сейчас были не нужны и он это прекрасно понимал. — Спасибо, — донеслось до него и он недоуменно обернулся. — Что, прости? — Спасибо… что сохранил их. — Это меньшее, что я мог сделать.       В комнате вновь повисла тишина, прерываемая тихими всхлипами парня. Лишь час спустя парень успокоился. Он чувствовал себя опустошенно, но на удивление так умиротворенно, как это бывает в те редкие моменты, когда Луффи и Бонни, два самых дорогих ему человека, бывали рядом с ним. — Шанкс, тут написано, что мать оставила мне накидку, но в шкатулке её нет. — Спроси об этом у Гарп-сана, мне думается ему есть, что тебе сказать. — Ясно, спасибо. Тут ещё сказано что-то про перстень, что с ним? Шанкс напрягся, словно наступил на мину, и, что-то про себя решая, задал вопрос парню. — Что, если бы тебе предложили встать на вершину этого мира, стать королем пиратов? Что ты скажешь? Да или нет? — Нет. Шанкс испытующе смотрел на него, ожидая разъяснений. — Я добьюсь всего этого сам, своими силами. — Ха-ха-ха! Эйс, балбес ты мой. Ты воистину сын своих родителей. Просто оставь перстень себе. — Он мне не ну… — Это подарок твоей матери отцу, — быстро проговорил рыжий. — Ну, я думаю, в принципе мне он не помешает, — изменил свое решение парень, а Шанкс победно ухмыльнулся, — Возьми заодно и кулон с кольцом. Роджер ими дорожил. — Кулон говоришь, — произнес Эйс и дотронулся до кулона, в тот же момент Эйса словно молния ударила, тоже произошло и с кольцом. — Твою же мать, эти штуки опасны. — О чем ты? — спросил Рыжий, поднимая кулон с пола. От кулона веяло теплом и чувством защищенности и Шанкс никак не мог понять, чем кулон мог быть опасен. — Знаешь, брат, я думаю это будет нечестно, если всё достанется только одному из нас. Я знаю, ты очень уважал и любил Роджера, так что может оставишь кулон и одно из колец себе? А я возьму письма и перстень, как тебе, а? — предложил Эйс, стараясь как можно скорее избавится от этих странных изделий. Они так и излучали угрозу. — Ты уверен? — Да, всё в порядке, Шанкс. Всё же, мне как-то не удобно, ведь ты так заботился о матери. Так что прими это в знак моей признательности. — Ну, как хочешь, — Шанксу и самому не хотелось расставаться с кулоном. Казалось, он и кольцо были частью его самого. — Ну, что же, братец, я пожалуй пойду. Нужно ещё к деду будет зайти, — попрощался Эйс и направился к выходу. В самых дверях парень вдруг остановился и произнес. — Брат, ну ты… это знаешь… Не говори никому что я плакал, ладно? — Ну-у-у, может быть, если ты с большем уважением будешь говорить о Роджер-сане, то я подумаю, — ухмыльнулся мужчина. — УУУУУУ! Шанкс, да я… я тебя… Тьфу, я тебе ещё это припомню! — процедил парень и выскочил за дверь. Как только Шанкс остался один, то посмотрел на кольцо и кулон в своей руке. — Как такое может быть? Род Гол Ди отверг прямого потомка? — задумчиво произнёс он, чувствуя тяжесть и тепло реликвий в своей ладони. — И принял меня? Приёмыша?

***

      Тем временем на другом корабле Крокодайл сообщал сестре и её сыну интересную информацию… — Это было для нас с Робин полной неожиданностью, — признался Крокодайл, закуривая сигару. — Я вообще не предполагал, что именно они заявятся на порог моей компании и попросят работу. — О ком ты говоришь? — нахмурилась Драгон. — СР 9. Они связались с моими агентами и попросили их устроить. — Что?! — Хором спросили мать и сын. — Это невозможно, дядя, — мотнул головой Ло. — Они вот так просто пришли к вам и попросились на работу? Они же правительственные агенты! — Бывшие правительственные агенты, — поправил племянника лидер «Лепре де Джокер». — Их выкинули из правительственной системы, когда они облажались. — И ты им веришь? — скепсис Драгон можно было потрогать руками. — Конечно нет, — хмыкнул её брат. — Я ещё помню рассказы Робин и Луффи о их незабываемом посещении Энниес Лобби. — Тогда что ты намерен делать? — Держать на расстоянии и не спускать с них глаз, — хмыкнул Крокодайл.