Pervert Park Chanyeol.

Сехун сидел за столом, спокойно попивая свое любимое пиво, подлиза Чанель всегда мог сделать все что угодно ради своей цели. Сехун это прекрасно понимал, поэтому не переставал улыбаться, смотря на то, как Чанель отчаянно пытается привлечь бекхеновское внимание. Однако он ловит взгляд, а это значит, что пора хватать Тао и уводить куда-нибудь. Но Се тянул время, игнорируя знаки Чанеля, чтобы вдоволь посмеяться над ним. - Тао, - позвал одногруппника Чанель, так как уже не в силах был терпеть. - Да, Цанле? – по правде сказать, китаец тоже устал ждать, поэтому молился на то, чтобы Цансяни, как он их прозвал, поскорее свалили куда-нибудь. - Ты когда-нибудь слышал про игру «Хватху»? – поинтересовался Пак. - Нет, поиграть хочешь? - Я? Нет, а вот Сехун очень любит эту игру, может научить тебя, - якобы намекая, говорил Чан, показывая глазами Тао, чтобы тот согласился. - Да, очень хочу научиться, Сехун, - китаец вцепился в чужую руку, - научишь? - Хм… - Хун улыбнулся, - конечно, научу. Когда они зашли в пустую комнату, Сехун достал с полки пластиковые карты, уселся на пол, а Тао последовал его примеру. Он искренне пытался понять правила игры, но алкоголь слегка бил в голову, вид Сехуна бил в другую голову, и он абсолютно ничего не мог понять. Кидал карточки, забирал, понял, что самое главное – это набрать большее количество, но по какому принципу, так и не освоил. Именно поэтому постоянно проигрывал и даже успел разозлиться. - Ну что здесь сложного? – Сехуну тоже было горько, потому что игра казалась ему элементарной, - я не знаю, как по-другому объяснить. Тогда Тао посмотрел ему в глаза, не отводя взгляда, губы растянулись в улыбке, рука убрала мешающеюся челку назад, а зубы слегка прикусили нижнюю губу. Выглядел он, что есть, соблазнительно. Бледная кожа, красивый разрез глаз, такой необычный и такой поразительной. Сехун загляделся и тяжело сглотнул слюну. Он откинул карточки в сторону, обхватил талию Тао своими руками, плотно прижимая к себе, и накрыл изящные горячие губы своими губами. А Тао двинулся вперед, слегка мыча в чужие губы, проникал в рот влажным языком, делая круговые движения. Он надавил Сехуну на плечи, слегка привстав, и плотнее прижался к нему всем телом, пробираясь пальчиками под рубашку. Сехун даже не заметил, как оказался в одном нижнем белье, не заметил, как сам стянул с Тао всю лишнюю одежду. Тело под его ладонями горело и сводило с ума. Цзы Тао оказался страстным, а целовался он превосходно. Сехун выстраивал цепочку из поцелуев по всему телу, спускаясь к пупку, который каждый раз содрогался, реагируя на прикосновения. Он зарылся пальцами в шевелюру Хуна, перебирая прядки, а тот лишь спускался ниже, целуя возбужденный член через ткань боксеров. Тао изогнулся и тяжело выдохнул от поступившего по всем венам и жилкам удовольствия. Он широко раздвинул ноги и покусывал свои пальцы, а когда Сехун приспустил белье и коснулся языком головки, Тао от неожиданности ахнул. Медленно, томительно Се посасывал его член, а позже перевернул китайца на живот, усаживая на четвереньки и вцепился зубами в шелковую шею, оставляя небольшие красные пятна. Целовать Тао – уже одно большое удовольствие. А Сехун целовал его этой ночью очень много, всю спину, спускаясь языком к ягодицам, оставляя засосы на бледных бедрах. Тао эти ласки приносили только муки и ничего больше, а ему хотелось побыстрее ощутить твердую плоть внутри себя, он прогибался в спине, когда нежный язык спускался вдоль позвоночника и не переставал тяжело дышать. Только вот Сехун был любителем поиздеваться. Обхватив пальчиками член Тао, он медленно ласкал его в своих руках, делая круговые движения ладошкой, целовал за ушком и прикусывал проколотую мочку, заставляя китайца произносить его имя. Наконец-то, Тао почувствовал, как мокрый палец начал входить в него, и он простонал громче, поднимая бедра кверху, позволяя делать с ним все, что сехуновской душе угодно. Второй палец, и китаец шипит, однако, Сехун растягивал его так профессионально и аккуратно, что спустя мгновенья, и он успевает привыкнуть. А когда чувствует внутри себя головку, то привстает и сам медленно насаживается на нее. Сехун замирает, давая привыкнуть, давая себе время налюбоваться прекрасным и возбуждающим видом голой спины. Он делает толчок бедрами и цепляется за черно-угольные волосы, продолжая покрывать молочную кожу поцелуями. - Се…, - китаец стал резче насаживаться, но Сехун схватил его за запястья и буквально вжал их в пол, двигаясь так как он того хочет, размерено и неспешно, при этом вылизывая языком ушко китайца, который уже вспотел и сорвал голос. Ох уж этот Сехун, который двигался плавно, создавая волну своим телом, доводя Тао до писка. Китаец упирался руками в пол, а позже спустился ниже, опираясь на локти, и расслабился до невозможного. Чувствовал как липкий пот и испарины появлялись по всему телу. Чувствовал невероятный жар и руки Сехуна, которые обхватывали его член, надрачивая в такт своим движениям. Он на мгновенье остановился, а Тао перевернулся на спину, так как ему порядком надоело смотреть в пол. Он хотел видеть блаженные глаза Сехуна, его приоткрытый рот и такое красивое лицо. Схватив Сехуна за руку, он потянул его длинные пальцы к своему рту, несколько раз скользнул кончиком языка, прикрыв глаза, вобрал их в рот. Сехуну было настолько приятно, чувство разносилось даже по ногам. Он прикусил губу брюнета, а затем последовали грубые поступательные толчки под определенным углом. Начинают раздаваться стоны, всхлипы, пошлые хлюпающие звуки, вскрики, выдохи… В глазах темнеет, разум отказывается о чем-то думать. Тао смотрит на Сехуна и думает только о том, как ему сейчас хорошо. Мурашки бегали по коже еще быстрее, усиленно вызывая крупную дрожь. Сехун бесконтрольно подавался бедрами навстречу, желая чувствовать больше, сильнее, глубже...А Тао все пытался унять разбушевавшееся дыхание, заглушить стон, так как он все еще помнил, что они в этом доме не одни, и меньше всего он хотел, чтобы его крики услышал его брат, но заглушать было нечем, и он все же издал хриплый писк, непохожий ни на что, жалобный, умоляющий о большем. - Как думаешь, они все слышали? – спросил Тао, который довольно уткнулся в Сехуна, крепко обнимая его рукой. - Ты серьезно? – Сехун широко улыбнулся, - серьезно не слышал их стоны? - Я был увлечен своими, - Тао улыбнулся в ответ, и решил, что это не столь важно, потому что Цансяням тоже есть, что скрывать. А еще Тао напомнил себе, что должен поблагодарить этого эгоистичного извращенца за то, что все-таки познакомил его с таким горячим и прекрасным Сехуном. Который теперь по праву принадлежит ему и только ему.