Вот и ты вляпался

      Доигрался. Доходился по лезвию ножа - когда предупреждают, и не единожды, надо мотать на ус и знать, где остановиться до момента, когда несущийся на тебя локомотив уже невозможно будет затормозить. Дошутился. "С каких пор ты записался в психологи фрегата, милый друг?!"       Шепард крепко схватил Кайдена за локоть, скомканно извинился перед Кортезом за прерванный разговор, потащил майора наверх к номерам клуба и втолкнул ничего не понимающего Аленко в комнату вип - первое, что пришло ему на ум, когда он увидел картину, которая заставила всё существо Джона возопить "Какого черта?!". "Ты, твою мать и твои сраные тапочки, мой, и никто, ни одна сука, не смеет к тебе прикасаться. Пусть даже кто-то из своих - эти свои еще не подозревают, с какой жопой им придется столкнуться. А ты..."       И идея, откровенно говоря, хреновая. Вип-комнаты просматриваются камерами наблюдения СБЦ, и без должной сноровки найти и вырубить такую красавицу почти невозможно. А компромата, чтобы его толкнули подороже этой скандальной репортерше с непроизносимой фамилией, офицер Альянса допустить не мог. - Лежать, - приказал спектр, толкнул майора на софу и принялся обшаривать сканером инструментрона периметр. Камера-жучок обнаружилась довольно быстро и пару раз мигнула, прощаясь с бренным миром и своей оптикой. Джон облизнулся, размял плечи и уставился на свой трофей. Трофей непонимающе глядел на коммандера. - Какого хрена, Шепард? - Это я должен спросить тебя, - вкрадчиво произнес тот. Аленко попытался подняться с софы, но был решительно отправлен обратно сильным толчком в грудь. - Лежать, я сказал. - Отпусти. Ты пьян, - раздраженно парировал Кайден. Подняться во второй раз Шепард ему не дал. Он уперся в грудь Аленко коленом, склонился над ним и разглядывал недовольное лицо. - Пьян? Докажи, - губы спектра тронула усмешка. Он схватил грубыми пальцами подбородок биотика и заглянул в карие глаза, потемневшие от гнева. Аленко было уже не до раздражения - он был зол и ничего не понимал. Беседа с Донелли? Два шота «Черного Бархата» с Кортезом? Флирт со стриптизершей Молли? Блядь, все знают, что девочки-азари в клубе это удовольствие на один раз. Кену тяжко без своей подружки, а Стивен - Стивен это Стивен, он не переходит грань дозволенного. Разве что после некоторых случайных прикосновений хочется принять ледяной душ. "Что тебя так взбесило?" - Ну? - нетерпеливо потребовал Шепард и сжал пальцы на подбородке Кайдена. Потом большим пальцем вдруг неожиданно нежно провел по его губам. - Молчишь, Аленко. Нажал коленом сильнее, понуждая майора выдохнуть. Дыхание влажное, теплое, палец тут же скользнул меж губ, изучая мокрую нежность кожи. Кайден схватил коммандера руку и сделал попытку отвести её в сторону от своего лица, но Джон перехватил её и с силой сжал запястье, вминая кисть в мягкую пружинящую перину. - Не сходи с ума, - Кайден снова попытался воззвать к разуму спектра. Он мог бы оттолкнуть Шепарда биотикой, но медлил, отчасти из привычки пользоваться ей только в крайних случаях. Но Шепард и не собирался отступать. Резкое движение, звонкий звук затрещины, и на правой щеке Аленко зарозовел неровный след. - Не сходить с ума? - прошипел коммандер, устраиваясь удобнее на недвижимом брюнете. - Ты, блядь, флиртуешь направо и налево, а я молчи и смотри? Говорил я тебе? - Что? - удивление майора было глубоким и неподдельным. - С Кортезом? Ты в себе? - Молчи, - Шепард сильнее стиснул его запястье. Кайден охнул от острой боли, которая отдалась даже в кончиках пальцев. - Нравится так? "Куда уж нравится," зло подумалось биотику. Лежать под Шепардом было неудобно, поза была не из приятных, но в то же время его запах, его адреналин, которого в крови сейчас было в избытке, действовали на Аленко вернее любого синтетического афродизиака, которые предлагали в клубе. И он, наверное, готов был простить коммандеру его грубость, если бы не существовало одного большого "но".       А Джон привык брать то, что хотел. Так или иначе. И не принимал отказов. Он расстегнул свободной рукой пуговицы и молнию кителя и провел языком по теплой коже. По спине Кайдена побежали мурашки. - Интересно, Шепард, - тихо сказал он, - одна рука бьет, другая гладит? Снова пощечина. Карие глаза заблестели неприкрытой угрозой. Аленко был из терпеливых, он всегда до последнего старался воззвать к гласу разума, заставить человека думать и думать головой. Но любому терпению приходит конец, особенно когда застают врасплох. - Молчи, - рыкнул коммандер куда-то в ключицу майора, - Молчи, Кайден. Снова провел по шее языком, слизывая влажную соль. Ладонью скользнул под китель и ловкие пальцы гладили и мяли горячую кожу. Это была его, Шепарда, территория, весь майор был его территорией - его и только его. Пусть коммандера переклинило, пусть в словах Аленко есть рациональное зерно и Джону со всей этой гонки галопом по космосу за бесконечными ключами к спасению Галактики уже мерещится всякое дерьмо, но сейчас поздно отступать. Может, он признает, что был неправ, может, даже извинится - но как-нибудь после. И горячие жадные губы снова и снова ласкают майора - читай между строк, читай по губам, слушай меня кожей. Слушай, чувствуй - люблю, ты мое, люблю, люблю... "Я страшно боюсь потерять тебя. В чем никогда и никому не признаюсь, потому что герои не боятся." - Ревнивый собственник хре... аааа, - играть роль послушного мальчика Кайден не собирался, но конец фраз потерялся в стоне - Шепард прикусил напрягшийся сосок и мысли биотика растаяли в горько-сладком удовольствии. Сразу вслед за этим коммандер накрыл рот майора сперва ладонью, затем поцелуем - жестким, требовательным, подчиняющим. - Да, я ревную тебя, Кей, - хриплым шепотом, от которого Аленко бросило в жар. Шепард больше не вжимал его руки в постель, и брюнет воспользовался этим - но как только попытался снять с Джона китель, был снова безапелляционно обездвижен. - Кей? - Ох... Кайден, я просил тебя. Молчи, - ласковые прикосновения к щекам и скулам, легкие поцелуи осыпают лицо, и Кайден сдается. И молчит, не произнося больше ни слова. Кусает губы, сдерживая стоны - но постепенно не справляется и с этим. Тишину комнаты, в которой слышны лишь сбитое дыхание, шорох одежды, простыней и одеял, тихий скрип софы и негромкие звуки поцелуев, постепенно наполняют стоны, сначала тихие, но воля биотика ломается и крошится под напором наслаждения, которое в изобилии дарят ему руки и губы Шепарда. Его быстро швыряет в сладкий омут, где как в приторной патоке тонут все возражения, весь былой гнев и раздражение. Аленко мечется под коммандером, забываясь, просит еще и еще, обнимает, и Шепард поцелуями ловит его стоны, губами собирает капли соленого пота с висков, берет его, балансируя в своем рвущемся наружу инстинкте между животной похотью и нежностью ласкового любовника. "Тебя никто не будет любить так, как я. И ты никого не будешь любить так сильно, как меня. Подчинившись - подчиняешь."       От их страсти комната остыла к глубокому вечеру. Оба спали, утомленные сексом, выпитые до дна любовью - возможно, не такой, о какой пишут в романтических книгах и стихах. Даже во сне Шепард крепко прижимал к себе спящего Кайдена - будто боялся, что тот куда-нибудь пропадет. Его жажда до майора была сравнима с наркотической зависимостью - и, возможно, так оно и было. В той жесткой гонке, в которой Джону порой казалось, что он теряет человечность, больше становясь похожим на универсального мессию, от которого не ждут человеческих слабостей, Аленко был его передышкой, в которой Шепард забывал о тяжелой плите ответственности за судьбу Галактики, лежащей на его плечах. Лучший друг, любящий и нежный любовник, сильнейший биотик и преданный солдат... Мой. Ты мой. Ты. Мой. И это не обсуждается, майор.