Веселые каникулы Китнисс Эвердин

— Китнисс… Его голос дрогнул. Он волнуется? — Да? — очарованная любопытством, вторю я. В этот момент дверь открылась, и на пороге встала Джоанна. Пит, заметив ее, сразу выпрямился, встал и с серьезным выражением лица закончил: — Ты в дневнике об этом писала, — и удалился из комнаты, оставив меня наедине с подругой. В дневнике? Я не помню, что писала в нем о лесе. Это такая сокровенная, личная вещь, я бы не стала нигде это разглашать. Я всё же и в детстве была не глупой, все главные секреты всегда держала в себе. А осознание того, что это только наша с отцом тайна, заставляла меня еще больше ценить ее. Нет, Пит определенно знает что-то, а это пугает. Я не хочу впускать никого в мою охотничью душу. Из размышлений меня вырвала Джоанна: — То есть я тебя напоила, чтобы ты сидела и беседовала тут с Мелларком? — смеется она и подходит ко мне. — Я больше тебе не позволю так делать! — жалуюсь я и перевожу взгляд на пыльные круглые часы, что весят над тумбой. Джоанна, будто прочитав мои ужасные мысли, выговорила бесцветным тоном: — Пять утра. Мы встали с кровати так резко, что обе потеряли равновесие и свалились. Посмеявшись над нашей общей глупостью, мы со всей серьезностью поспешили искать раскиданных по клубу друзей. Я благополучно забыла почти обо всем, что было, пока я была пьяна, а значит поделиться тем, что я знаю о местонахождении Финника, не получилось. Первой мы отыскали Диадему, она развлекалась с каким-то парнем, похожим на Пита. Затем нашли Финника, который отключился прямо на диванах, правда девушки его покинули. Напоили хорошенько всех анти-спиртным и за шкирку потащили на улицу. Моя голова все еще раскалывалась. Еле найдя номер для заказа такси, мы доехали до дома где-то в шесть утра. Хотели пройти в дом незаметно, чтобы не нарваться на Хеймитча. Днем отругает нас, а сейчас мы жутко хотим спать. Осторожно открываю входную дверь и оглядываю зал, в нем вроде бы никого. Свет не горит, хотя на улице и так светает, но вдруг Хеймитч ожидал нас ночью и оставил свет. Ждал, ждал и не дождался, вот и вырубил все. — Заходите, — шепчу я. Мы начали поочередно проходить внутрь тихо, стараясь не шуметь. Мне и правда показалось, что мы сможем пройти незамеченными, но не тут-то было. Все одновременно вздрогнули от грубого голоса Хеймитча, сидевшего на кухне: — Приперлись! Мы встали в одну линию и одновременно опустили голову. Сейчас мы выглядим маленькими детьми, которых ругает воспитатель. Хотя, это так так и есть. Только мы сейчас не дети, раз приходим из самого опасного ночного клуба столицы, напившись в стельку. — Я уж начал радоваться, что вы там останетесь жить. Но нет! — издевательским тоном начал мой дядя. —Оболтусы, я же говорил вам не задерживаться! Странно. Хеймитча никогда не волновало это. Обычно он всегда был «за» подобные мероприятия, защищал интересы молодых и всячески заставлял родителей пускать нас на все четыре стороны, а тут волнуется. Это хоть и не в его духе, но приятно. Интересно, будь у него свои дети, что бы было? Как-будто услышав мои мысли, Хеймитч признался: — Мне Эффи все мозги вынесла, — произносит он тихо, выдавливая из меня хмурую улыбку. А я тут удивляюсь, думаю, что ему не всё равно на нас, а все из-за Эффи! — А теперь валите спать! — уже повысил тон Хеймитч. Все, как тараканы, сразу же молча разбежались по комнатам. Не было сил даже пожелать друг другу «спокойной ночи» — все настолько устали. Быстро смыв с себя все грязное из клуба и окончательно отрезвев, я направилась прямиком в теплую постельку, надеясь быстро уснуть. Но в мои мысли лезли рассуждения о сегодняшнем дне, который я хоть и смутно, но помню. Думаю о тех откровениях Пита, о Гейле в Двенадцатом и о том, что готовит для меня день следующий. Хотя, он уже наступил, я же притопала домой в шесть утра. В любом случае, спать я сегодня собираюсь долго.

***

Прошло пять дней с нашего приезда. За это время ничего интересного не произошло. Хеймитч стал усерднее следить за нами, не позволяя допоздна торчать на улице и ходить в заведения с плохой репутацией. Таким образом единственные места, которые мы посещали, — парки и магазины. Меня это устраивало, я могла бы просто сидеть дома и разлагаться, но других такой расклад не удовлетворял. Впрочем, родители каждого из нас таки узнали о той пьяной ночи и яростно пригрозили дяде, чтобы глаз с нас не спускал. Мне тогда даже жалко его стало. На шестой день ничто не предвещало беды. Летние деньки с каждом днем становились все жарче и жарче, что дышать стало почти невозможно. Спасал только глоток вишневого лимонада со льдом. Спустившись на первый этаж ради волшебного охлаждающего напитка, я увидела всех жителей дома, мирно обедающих за длинным столом из красного дерева. — О, явилось солнышко! — обрадовался дядя. Больше всего ему досталось от моего отца, и с тех пор Хеймитч из злости слишком добр со мной. Тяну улыбку от уха до уха, подыгрывая ему, и сажусь за стол пить лимонад, ибо устала сидеть в комнате. Заканчиваю пить и начинаю осматривать всех: вокруг стола возятся личные официанты Хеймитча, Джоанна, зевая, размазывает по тарелке салат, Финник что-то ищет в телефоне, Диадема ведет беседу с Эффи, а Пит... Пит почему-то неотрывно смотрит на меня. Заметив меня, парень отвел взгляд в сторону и потянулся в сторону тарелки с булочками. — Будешь? — спрашивает он и протягивает мне ароматную сырную булку. Это он так сглаживает то, что пялился на меня? Я все еще зла из-за того происшествия в клубе. — Нет, — буркнула я. Самое раздражающее в жизни - не знать чего-то. Пит соврал мне тогда в комнате на счёт леса, и я никогда не узнаю почему. И тут Хеймитч позвал меня к телефону. Звонит мама. Чтобы не разговаривать с ней среди всех сидящих, я встала и направилась на кухню. — Да, — подаю голос я. — Привет, дорогая, — исходит по ту сторону мобильного. — С тобой... все в порядке? — осторожно спрашивает мама. — Да вроде нормально все, а что? У вас как дела? — У нас то хорошо, но вот у тебя, милая, — начала она. Я сбита с толку. Долгое молчание вынуждает маму продолжить: — Помнишь того парня, Гейл, кажется? — я ухукаю. Неужели с ним что-то случилось? — Он приходил вчера, спрашивал про тебя, — в горле сформировался комок. Мама напомнила мне о том, как я нагло оставила его там, ничего не сказав, после того случая с поцелуем. — И что? — тихо интересуюсь я. — Китнисс, он едет к тебе.