Спаси меня

***

      Дрожащими руками она включила воду, и, пока набиралась ванна, начала стягивать с себя одежду. Ткань царапала поврежденное тело, отчего девушка морщилась. Она стянула резинку, стягивающую белокурые волосы в конский хвост, и они рассыпались по плечам. Контуры предметов, окружавших ее, расплывались, потому что очки лежали на раковине. Фелисити достала соль для ванн и начала потихоньку добавлять ее в воду, но баночка выпала из ее рук и с легким всплеском погрузилась на дно ванной. Эта досадная оплошность лишь заставила ее рассмеяться. Все же последние 48 часа не были в списке ее любимых. Еще одной неприятностью больше или меньше – это уже неважно. Участь соли повторила и пена. И сама Фелисити не смогла бы сказать, что послужило этому: ее ноющие и трясущиеся руки или приказ, отданный подсознанием.       Когда она, наконец, погрузилась в горячую воду, то зашипела от боли. Это соль начала взаимодействовать с многочисленными порезами, ссадинами и ушибами, покрывавшими ее тело. Девушка чувствовала себя выпотрошенной, а потому постаралась расслабиться, зарывшись в мягкую пену, приятно лежавшую на коже, скрывая выступающие синяки.       Она подняла руки и начала рассматривать воспаленные полоски ободранной кожи, оставленные хомутом для кабелей (не то, чтобы она не оценила иронии: ведь такими же хомутами она сцепляла слишком длинные провода, чтобы те не мешались). Она рассматривала содранные до мяса ногти, которыми пыталась содрать путы несколько часов назад. Она вспоминала, как сдирала пластырь со своих губ, отчего те до сих пор болели, словно она постоянно облизывала их на морозе, а после обгрызала отслаивающуюся кожу, как поступала в подростковом возрасте. Она вспоминала, как кровоточащими губами пыталась разгрызть хомуты, но у нее ничего не получилось. Как каким-то чудом смогла освободиться от веревок, связывающих ноги, упав перед этим со стула, сидя на котором, очнулась в каком-то подвале с ужасающей головной болью – последствием удара по затылку. Она и сейчас чувствовала этот страх, что вот-вот ее мучитель появится в круге света, исходящем от тусклой лампы в углу, и ей станет намного хуже. Ей станет так плохо, как она и не могла бы представить.       Несмотря ни на что, Фелисити верила, что Оливер придет за ней. Ведь он бы никогда не бросил ее. Ведь так? Он бы не смог этого сделать. Он всегда придет за ней. А пока ей остается только облегчить его задачу.       Она тщетно пыталась освободить руки, но лишь сильнее разодрала свои запястья.       Время шло. Оливера не было. Не было никого. Лампа печально мигнула и погасла, оставив девушку в темноте, поглощавшей все вокруг. Дождавшись, пока глаза привыкнут к полумраку, Фелисити осознала, что надеяться ей не на кого. Она одна. И выпутываться нужно самой.       Решив перестать мучить себя, пытаясь освободить руки, она впервые с момента пробуждения постаралась осмотреться. Это явно было какое-то заброшенное здание, наверное, одно из наименее пострадавших в Глейдс. Все было завалено строительным мусором, старой мебелью, кое-где искрила оборванная проводка. Запах стоял такой, словно здесь частенько ночуют разные сомнительные личности. Вот только сейчас даже их не было. Единственная дверь, что вела из комнаты, была не просто закрыта, но и явно чем-то придавлена с обратной стороны. Это выход был для нее закрыт. Как смогла, она стащила часть вещей к двери, чтобы создать хоть какие-то неудобства ее похитителю, когда он, наконец, решит заявиться.       Вскоре ее внимание привлекло приоткрытое окно. Пробираясь сквозь горы хлама, стараясь не издавать громких звуков, когда наступала босыми ногами на очередной гвоздь или щепку, девушка добралась до источника вожделенного свежего воздуха. Правда, его можно было назвать свежим лишь условно, ибо он нес с собой запах помойки, но все же это был запах свободы.       Перевесившись через подоконник, Фелисити посмотрела вниз. Увиденное заставило ее судорожно сглотнуть. Окно выходило на мусорные баки, а судя по высоте – это был второй этаж. Содержимое баков не внушало доверия, однако она не видела другого выхода. Тем более ей вдруг показалось, что она слышала какой-то шум снаружи. Ее ноги подкосились, но она лишь отбросила последние сомнения. Ей не на кого надеяться, кроме как на себя. И уж лучше она сломает себе шею, неудачно упав, чем даст пытать себя.       Узкая юбка мешала взобраться, и девушка просто задрала ее повыше, не имея сил разорвать плотную ткань, открыв напоказ нижнее белье. Однако белые кружевные трусики, показанные невидимым наблюдателям, были меньшей из ее бед.       С завязанными руками и трясущимися коленками забраться на подоконник было трудновыполнимой задачей, но она справилась с этим. Пытаясь удержать равновесие, Фелисити посмотрела вниз, стремясь рассчитать траекторию прыжка, чтобы случайно не приземлиться на бетон.       - Так вот как чувствуют себя самоубийцы, - пробормотала она, вдохнула полной грудью и прыгнула вниз. Удар о мусорные мешки одним махом выбил из ее легких весь воздух с легким свистом. Слава Богу, в мусорном баке лежали мешки с каким-то тряпьем, а не, допустим, арматура или куски кирпичей. Она открыла глаза и поняла, что очки приземлились где-то далеко от нее. А без них она не просто чувствовала себя беззащитной, она почти ничего не видела.       Сверху послышался грохот, словно кто-то пытался разрушить баррикаду, сооруженную возле двери. Этот шум заставил ее сердце биться чаще. Барахтаясь, словно рыба, выброшенная на берег, она вылезла из бака. Но стоило ей коснуться ногами бетона, как адская боль в левой лодыжке заставила ее упасть на колени. Затравленно посмотрев вверх, девушка прислушалась. Кажется, ее баррикада не помогла, и некто был уже в комнате. Закусив нижнюю губу, блондинка заставила себя встать на ноги и, наплевав на разгорающийся пожар боли в ноге, она побежала. Кажется, кто-то звал ее по имени, но она не слышала ничего. Ей хотелось убежать как можно дальше.       Ее окружали смазанные тени, расплывчатые круги огней редких фонарей. Она запыхалась, несколько раз падала, но какая-то неведомая сила вновь и вновь заставляла ее вставать и бежать дальше. Очевидно, этой силе было одно имя – желание жить. Ей казалось, что она бежала уже целую вечность. Ей казалось, что она слышит шаги своего преследователя. Ей казалось, что она ужасно ошиблась, когда решила, что спорт не так важен, как бесконечные ночи, проведенные у монитора компьютера.       Фелисити забежала за угол какого-то здания и без сил упала на землю. Лодыжка ныла, а в стопы, кажется, вонзились стекла или мелкие камушки. Чьи-то торопливые шаги заставили ее заткнуть рот трясущимися руками. Шаги смолкли. Преследователь, видимо, остановился, чтобы найти ее. Блондинка зажмурилась, ожидая, что ее сейчас найдут, и тогда ей точно не поздоровится.       Одна часть ее сущности твердила, что вот-вот появится Оливер в своем легендарном зеленом капюшоне и с луком и спасет ее. Другая же упорно твердила, что это конец. Она не смогла убежать, а он наверняка слишком занят, чтобы заметить, что что-то не так. А когда он заметит – будет слишком поздно.       Кто-то подошел к ней. Она сжалась в комок, выставив вперед руки, безуспешно пытаясь ударить своего преследователя.       - Нет, нет, прошу, нет, - ее голос дрожал, она ожидала удара, но вместо этого знакомый голос произнес:       - Все хорошо, Фелисити, это я.       Она подняла глаза и увидела Диггла, обеспокоенно смотревшего на нее.       - Джон, - выдохнула блондинка и впервые с момента пробуждения в странной комнате расплакалась. Мужчина обнял ее, бережно прижимая к себе.       - Как ты нашел меня? – подняв заплаканное лицо, спросила Фелисити.       - Я тайком провожал тебя, - он достал армейский нож и разрезал хомут. – Знаю, ты запретила защищать тебя, но я просто хотел убедиться, что ты в безопасности. Я видел, как на тебя напали, но ничего не успел сделать. Я запомнил номер машины, в которую тебя запихнули, и проследил за ней до этого района. А дальше просто осматривал все здания. Когда я нашел нужное и разбаррикодировал дверь, то успел лишь увидеть, как ты выпрыгнула в окно и убежала.       - Так это ты звал меня, - пробормотала девушка. – А я-то думала, что мне показалось.       - Нет, тебе не показалось,- с улыбкой произнес Джон и встал, подавая ей руку. – Ты как? Встать-то сможешь?       Блондинка лишь кивнула, закусив губу, и попыталась подняться на ноги, но боль вновь пронзила каждую частичку ее измученных ног. Диггл вовремя подхватил ее, иначе она бы упала. Не говоря ни слова, мужчина подхватил Фелисити на руки и понес к машине. Она обхватила его шею руками, уткнувшись в его плечо носом. Ей было так обидно, потому что больше всего на свете она бы хотела утыкаться в такой ситуации в плечо Оливера.       - Я звонил ему, но его телефон был отключен, - словно прочитав ее мысли, тихо сказал Джон. Фелисити закусила губу и выдохнула:       - Понятно…       Непрошеные слезы полились из глаз, а она даже не пыталась вытереть их. Обида захлестнула ее. Она так хотела, чтобы именно он ее спас, но наверняка Оливер в это время был слишком занят Сарой, или Лорел, или своими важными проблемами, может, даже галлюцинировал о бесконечных девушках с острова. Как будто она не заслужила хотя бы того, чтобы быть разыскиваемой им, когда ее похитил его враг, стремящийся разрушить его жизнь.       Эти горькие мысли терзали ее всю дорогу до больницы. Джон молчал, лишь изредка поглядывал на нее. Он бы и сам был не прочь оторвать Куину голову за то, что именно в эту ночь решил отключить свой чертов телефон! А ведь если бы он не провожал ее домой, то… Даже страшно представить, что могло бы произойти!       Она провела в больнице сутки. У нее был вывих левой лодыжки, пара сломанных ребер, легкое сотрясение мозга да множество ссадин и синяков. Это было не так плохо, как могло показаться. По крайней мере, не хуже того, что ее опасения подтвердились: Оливер все то время, что она ломала свои ногти, пытаясь избавиться от стягивающих ее запястий хомутов, был с Сарой. Она поняла это по хмурому взгляду Джона, который вернулся в палату после звонка Оливера.       Самое интересное, что первым до Оливера дозвонились из больницы. Фелисити не уставала ругать себя за то, что указала его контактом для экстренной связи. Потом тот тут же позвонил ей, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил Дигглу.       - Оливер скоро будет здесь, - сухо сказал Джон, а блондинка лишь поджала губы.       Она услышала его голос еще до того, как он вошел. Не желая говорить с ним, Фелисити притворилась спящей, благо, это не было такой уж трудной задачей из-за усталости и кучи обезболивающих, что ей вкололи. Она почувствовала, как он подошел к ее кровати, как тихо произнес ее имя, как хотел коснуться ее, но что-то ему помешало. Он заметил, что она не спит. Не мог не заметить. Равно, как и то, что она не собиралась с ним разговаривать. Оливер постоял так несколько минут, а после тихонько вышел. Она было пожалела об этой детской выходке, но тут услышала голос Сары. Та что-то спрашивала у Диггла, кажется, требовала подробностей. Джон был немногословен. Оливер тоже пытался добиться у него чего-то большего, но мужчина стоял на своем:       - Не надо было отключать телефон, Оливер, - тихо сказал Диггл, а после зашел в палату Фелисити и закрыл за собой дверь. Ни Сара, ни Оливер за ним не последовали. Он сел в кресло рядом с ее кроватью, не сказав ни слова. И она была благодарна ему за это.       Через полчаса пришла медсестра и пара медбратьев, чтобы перевести ее в платную палату, – наверняка, Оливер постарался – но она отказалась и стояла на своем, пока персонал не был вынужден сдаться. После еще одного укола Фелисити уснула.       Утром ее посетил офицер Лэнс, искренне переживавший за ее состояние. Он помог ей оформить заявление, хотя оба понимали, что это дело никогда не раскроют. Не желая смущать ее, он вскоре ушел, пожелав скорейшего выздоровления.       - Теперь ты мой контакт для экстренной связи. Надеюсь, ты не против, - заявила Фелисити Джону, едва тот перешагнул порог ее палаты. – Если вдруг будет решаться вопрос: оставлять меня «овощем» или перестать тратить деньги из бюджета – отключай аппараты, - попыталась пошутить блондинка, но как-то не вышло. Однако мужчина все равно улыбнулся, пообещав выполнить ее просьбу. Они снова сидели в тишине.       - Ты уверена, что не хочешь поговорить? – наконец, сказал Диггл. Она лишь отрицательно покачала головой. – Он расстроился, когда узнал, что ты отказалась переходить в другую палату. Там ты бы была в безопасности.       - Я думала, что рядом с вами мне не грозит никакая опасность. Как оказалось, это работает только в отношении тебя, - тихо ответила девушка, скомкав одеяло.       - Фелисити, - мужчина попытался что-то сказать, но она остановила его.       - Ты поможешь мне добраться до дома? Я уже отвоевала у врачей свое право уйти отсюда, подписала бумажек больше, чем подавала за месяц на подпись… - она умолкла, но Джон и так понял, о ком идет речь.       - Ты уверена, что тебе стоит покидать больницу?       - Джон, я хочу назад в свой дом! Я не хочу сидеть тут и думать о том, как я сидела в той комнате, как прыгала со второго этажа, как ждала спасения, чуда! Я хочу домой! Я хочу принять ванну, переодеться в пижаму и заняться поисками Слэйда, пока он снова не причинил вред еще кому бы то ни было! И я должна сделать это быстро, пока… - тут ее голос сорвался. Сглотнув, она совершенно спокойно, с легкой улыбкой, закончила. - Пока он не закончил то, что ему помешали сделать прошлой ночью.       - Хорошо, - кивнул Джон.       - И еще кое-что. Ничего никому не говори. Хорошо? – девушка с безумной мольбой во взгляде посмотрела на друга.       - Это будет трудно держать в секрете.       - Я прошу тебя, Джон. Как можно дольше. Не говори. Ему.       - Обещаю.       И вот теперь она сидела в своей ванной, чувствуя, как дрожь проходит, начиная наслаждаться легким пощипыванием, где соленая вода соприкасалась с израненной кожей.       Она признавала, что ведет себя как ребенок, что он, впрочем, ни в чем не виноват. Просто он отключил свой телефон. Просто так сложились обстоятельства. Она всегда старалась вести себя рационально, здраво, а не поддаваться обидам и ненависти. Она ведь тоже иногда отключала свой мобильный, и Джон. У них у всех есть личная жизнь. Кто ж ей виноват, что она ни с кем не встречалась уже… Она даже не могла вспомнить сколько. Нет, можно было посчитать Барри, если можно считать парня, который после знакомства с ней впал в кому. Это вызвало кривоватую усмешку.       От горьких размышлений о своей отсутствующей личной жизни Фелисити отвлек шум. Она напряглась. Пальцы вжались в края ванной. Кажется, она даже забыла, как дышать. Отголоски недавно пережитого ужаса вернулись в виде парализующего страха. Шаги приближались. Некто застыл возле двери.       - Фелисити, - позвал знакомый голос. Она вдохнула. Это всего лишь Оливер.       - Какого черта ты забыл в моем доме? – слова сорвались с языка прежде, чем она успела подумать, как это часто с ней случалось в последнее время. Слова, преисполненные обиды. Словно не она только что раскаивалась в своем поведении, желая прекратить обижаться на него.       - Фелисити, нам надо поговорить.       - Нет, уходи. Я в порядке, просто уходи, - ее голос дрожал, и она сильнее сжала пальцы. Он не должен был понять, что она плачет. Черт, она не должна была плакать.       - Фелисити, - он снова повторил ее имя, мягко, она могла бы поклясться, что это даже прозвучало нежно.       - Уходи, Оливер. Я не хочу видеть тебя. Оставь меня одну! – злость медленно закипала в ней. Все эмоции и чувства, что она заглушала в себе в последнее время, вырвались на волю. – Оставь меня, отключи телефон, занимайся своими делами, как ты делал это вчера, когда я пыталась спастись!       Она прикусила язык, понимая, что в этот раз перегнула палку. Иногда ему надо было открывать глаза на происходящее, но это явно был не тот момент. Воцарилась звенящая тишина, в которой еще звучало ее обвинение. Она слышала, как он тихонько опустился на пол возле двери.       - Прости меня, - раздался его голос. Она знала, как тяжело ему даются такие слова, а потому вина тяжелым грузом опустилась на ее сердце. Вот почему даже когда не прав он, виноватой себя чувствует она?! Что за волшебная особенность Куина?!       - Прости меня. Я не должен был оставлять тебя одну, я не должен был так халатно относиться к твоей безопасности. Вчера, когда мне позвонили из больницы, я понял, что никогда не смогу простить себе, если с тобой что-то случится. И я буду сидеть здесь, возле двери в твою ванную, пока ты не выйдешь, чтобы я мог сказать тебе все, что хочу, смотря в твои глаза.       Фелисити вздохнула. Он мог быть упорным, когда хотел. Обида не оставляла ее, но все же она вылезла из ванной и, стараясь причинять себе как можно меньше боли, аккуратно вытерлась полотенцем. Халат она забыла взять, явно не рассчитывая на незваных гостей, оккупировавших ее ванную, так что из одежды у нее была лишь растянутая толстовка с логотипом Массачусетского технического университета да спортивные штаны. Правда, у этого наряда были свои плюсы: он скрывал большую часть ее травм. Одевшись, девушка вышла, перед этим глубоко вздохнув.       Оливер тут же вскочил и неловко застыл, не зная, как следует поступить. Фелисити стояла, обняв себя руками, переминаясь с ноги на ногу. Стопы болели, стоять было больно. Молчание затягивалось. Устав чувствовать себя Русалочкой, девушка прошла в гостиную. Мужчина проследовал за ней.       - Тебе не стоит быть здесь, Оливер, - тихо произнесла она, взглянув на него, но тут же отвернувшись, чтобы посмотреть в окно.       - Почему ты ушла из больницы?       - Я хотела домой, - она пожала плечами, словно это было слишком очевидно, чтобы еще и разговаривать на эту тему.       - А почему ты отказалась перейти в другую палату?       - Боюсь, моя страховка не рассчитана на индивидуальные палаты из-за пары синяков и царапин, - бесцветным голосом произнесла девушка. Она не хотела говорить с ним, но и не хотела, чтобы он уходил. Почему он не мог просто молчать, как это делал Джон?!       - Послушай, - начал Оливер, но блондинка перебила его.       - Я не злюсь на тебя, Оливер. Это было просто неудачное стечение обстоятельств. Слэйд бы все равно добрался до меня рано или поздно. Это был лишь вопрос времени. Мне не за что прощать тебя. Все хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты ушел. Я устала. Пожалуйста, уходи, - она так и не взглянула на него, боясь, что стоит ей посмотреть на него, как предательские слезы хлынут из глаз.       Оливер же подошел к ней и бережно взял ее руки в свои. Она вздрогнула, когда почувствовала его теплое прикосновение.       - Пожалуйста, посмотри на меня, - нежно - теперь она могла быть уверена в том, что это была нежность, - попросил Куин. Фелисити перевела на него взгляд голубых глаз, в которых блестели слезы.       - Я так хотела, чтобы это был ты. Чтобы ты обшарил каждый двор, каждое здание в поисках меня, а не Джон. А ты… ты просто не взял трубку. Я все понимаю, я не злюсь, просто… я хотела, чтобы ты спас меня. Я знаю, что это эгоистично, просто я надеялась, что тебе важна я, - она сбилась, покраснев, поняв, что сболтнула лишнего. Опять, - наша дружба.       - Ты важна для меня, Фелисити, поверь мне, - он заглянул в ее глаза и улыбнулся. – Я сделаю все, чтобы больше никому не пришлось спасать тебя. Я защищу тебя, Фелисити.       - Я знаю, - прошептала девушка. – Знаю.       - Прости меня, - он встал, все еще сжимая ее пальчики в своих руках.       - Я ведь уже сказала, что не злюсь, - произнесла Фелисити, не в силах признаться ему, что именно сейчас она не верит в свое «Знаю», что она сомневается в своей значимости еще больше, чем когда Сара только присоединилась к их команде. – А теперь иди, наверняка, у тебя куча дел. Думаю, тебе стоит найти нового помощника, пока я не смогу выйти на работу, - девушка произнесла последние слова с большим сомнением и попыталась улыбнуться. Именно сейчас она не чувствовала желания вообще когда бы то ни было приходить вновь в офис, но списала это чувство на усталость.       – Хорошо. Помни, ты всегда можешь позвонить мне. Даже если просто захочешь поговорить. Пока, Фелисити, - Оливер наклонился и поцеловал ее в лоб. Она смущенно улыбнулась и одними губами прошептала:       - Пока, Оливер.       Она не смогла признаться ему, что не стала бы звонить ему в случае нужды. И уж тем более не стала бы болтать по телефону о каких-то глупостях. Зато блондинка знала, что всегда может позвонить Джону. Сейчас она верила ему, она не верила Оливеру. Она устала чувствовать себя на вторых, а то и третьих ролях. И хоть она говорила ему, что не злилась, – это была правда - но легкое разочарование осталось. Она так хотела, чтобы он спас ее. Но, очевидно, он вспоминает, как дорога она ему, только когда теряет.       Она медленно села на диван, внезапно подумав о том, что не просто так она смогла сбежать. Если бы Слэйд не хотел ее побега, то она бы так и сидела в каком-нибудь подвале, сдирая кожу, пытаясь освободиться. Значит, это все было частью хитроумно спланированной игры. Значит, за ней вернутся, чтобы закончить часть плана, связанного с ней.       Ее первой реакцией было желание позвонить Джону, но девушка тут же отбросила эти мысли. Не стоит впутывать его в это, а то, чего доброго, опять начнет ночевать в машине возле ее дома. Нет, это не подходило. Звонить Оливеру тоже не хотелось. Значит, она должна справиться с этим. Одна. Снова. Никто не должен быть на ее месте. Это их личный раунд. Ее и Слэйда. Она не станет прятаться и ждать, когда за ней придут. Фелисити Смоук решила действовать.