Наша Маша

Стучать в двери наших камер, состоящие из металлических прутьев и одеяла, не так-то просто, чем я и пользуюсь, вваливаясь к Кэрол без стука. Моё сердце пропускает несколько ударов, пока я представляю себе голые ноги этой бабульки на шее моего несравненного Дэрила. Но, к счастью, все оказывается гораздо лучше. В камере Кэрол находится тихо смеющийся над чем-то Рик. А я неожиданно для самой себя снова ревную. Не то что бы мне Рик нужен был, он для меня староват, сложноват и чересчур многодетен. Дело в том, что такой мужчина в принципе не может быть с этой тёткой, если снова не сказать – бабкой! Ну ведь и правда она ему на вид почти в матери годится! Может быть, мне стоит намекнуть Хершелу, что она идеальная кандидатура для его третьей жены? А что – красивая была бы пара! Хотя даже в ней муж окажется красивей и со всех сторон приятней своей новой жены. Но Рик уж мог бы себе и получше здесь женщину для ночных встреч найти. Сашу или Мишонн, к примеру. Можно и Бет, собственно, заодно и о Дэриле она думать перестанет. Родит ему ещё одного бэбика и потом ещё одного, и пока всех не сожрут, будут жить они долго и счастливо. А с этой что толку? Она только убивать этих самых бэбиков горазда! - Маша? Все в порядке? – прерывает тишину удивленный голос Кэрол. Я встряхиваюсь и краснею в полумраке – камера освещена лишь маленькой масляной лампой, над которой и склонилась, тесно прижавшись друг к другу, парочка с исписанным листом бумаги в руках. - Дааа… - говорю я и быстро вспоминаю свой предлог. – А вообще, не очень. Я не хотела говорить, я обещала не говорить, но… это дело безопасности всей группы! Может быть, даже жизни и смерти! - Мы слушаем, - смотрит на меня вмиг посерьезневшим взглядом Рик. - В общем… эм… кое-кто, я не буду говорить кто, потому что он не со зла, передаёт Шуперту записки от Милтона. Этот кое-кто уверен, что они любовные, ну вы понимаете… голубая луна, - пою я на русском и сама же нервно смеюсь над своей глупостью. – Конечно, не понимаете! То есть понимаете, но… - Маша, мы все понимаем, - перебивает меня Кэрол с улыбкой. – И не только понимаем, но и знаем все. Я в последние дни стала замечать, что Бет странно себя ведёт, переглядывается с Милтоном, что-то прячет в карманах кардигана, часто ходит к пленникам. И сегодня проследила за ней. А потом поговорила с Шупертом. Он был столь любезен, что отдал нам на время все полученные письма, чтобы мы убедились, что ничего предосудительного там нет. - Убедились? – с интересом поглядываю я на лист бумаги в руках у Рика. Вот бы и мне почитать дали! Интересно же, как переписываются эти самые… Так же у них все, как у нас, или что-то по другому? Как называют друг друга? Мой шоколадный зайчик? Мой сладенький очкарик? Мой чернокожий Хагрид? Мой блонди Гарри Поттер? Фе! - На первый взгляд в письмах нет ничего страшного. Рик немного разбирается в основных видах шифров, так что мы пытаемся понять, нет ли здесь какого-нибудь. Кэрол говорит теперь тоном, открыто намекающим на то, что если мне больше нечего сказать, то я свободна. Рик тоже не спешит приглашать меня в их маленькую компанию. И мне приходится, извинившись и получив благодарность за бдительность, ретироваться из камеры. Эх, зуб даю, что Кэрол, совсем позабыв о подруге, прах, то есть тело которой ещё даже не истлело во внутренностях ходячего, будет сейчас прижиматься к Рику своим костлявым плечом, своей ревматичной коленкой и щупать его всякие интересные места своими узловатыми пальцами. Вернувшись в камеру, я пью воду и залажу под одеяло в надежде поспать. Но выспавшийся мозг предпочитает целый час мучить меня мыслями о том, каким образом ходячий смог сожрать Лори всю целиком, даже с костями. О том, что, может быть, она была какая-то особенно вкусная и это чуяли даже живые мужики, такие как Рик и Шейн, которые по непонятной причине страдали по такой истеричке. А ещё о том, куда девается из ходячих сожранное ими. Ну не какают же они? Может, просто лопаются?.. К счастью, на этой мысли мой мозг сдаётся и я погружаюсь в сон. Увы, тоже не простой, а эротический, причём в главных героях там Рик с Кэрол и Бет! Прям втроём. Прям по-взрослому. Кошмар, в общем. На следующий день меня ждёт кошмар уже наяву. В виде нагло подкравшегося ко мне после обеда Мэрла. Который, конечно, не преминул пребольно ущипнуть меня за попу и нахально облизнуться, когда я к нему повернулась с очень злым видом и рукой, занесенной для пощёчины. Руку он мою перехватил, но быстро отпустил, увидев, что запал драться у меня пропал. Накрутил на палец локон моих волос из хвоста и притянул моё лицо ближе к себе. - Эй, Рыжая, говорят, что рыжие ведьмы все! Ты тоже? - Ага, можешь начинать бояться! Как заколдую, превратишься в жабу и не обратишься обратно, пока тебя Тайрис не поцелует! – угрожаю я. - Опупеть, какие мы грозные. А братишке ты что подсыпала, признавайся, что он всю ночь только о тебе бормотал во сне? Я уж грешным делом подумал, что совратила ты его, не послушавшись мудрых советов дядюшки Мэрла, да заглянул в камеру, но тебя там не нашёл. Бедный Дэрилина пускал слюни на подушку. Я не понимаю, шутит Мэрл или говорит правду. Как, впрочем, и всегда. Ведь его губы кривятся в язвительной улыбке, а в глазах горит насмешливый огонёк. - И что он говорил? - все-таки не могу сдержать любопытства я. - Да хрен моего братишку разберешь и в бодрствующем состоянии, не то что во сне! Бормотал что-то типа: люблю тебя, или убью тебя. Выбирай, что наколдовала? - Я не… ничего не колдовала, - признаюсь растерянно и машинальным движением отбираю у Мэрла наконец свои волосы. - Значит, натворила что-то, - весело хмыкает он и идёт по своим делам. А я погружаюсь в тяжкие раздумья. Чему верить? Тому, что Дэрил тайно любит меня, но решается признаться лишь во сне, несмотря на то, что я вроде как не раз намекала ему о том, что я не против наших отношений? Или он мои признания счел за бред больной, остальные намеки не замечал ни разу и вообще считает меня слишком молодой, слишком красивой и со всех сторон положительной для него, чумазого реднека? Он ведь может так заморачиваться, да? Ну конечно может! Иначе бы он давно себе завёл кого-то уже, если не для любви, то хотя бы для здоровья. А то, что он, такой мужественный и загадочный, всё ещё одинок, говорит о его тайных комплексах и неуверенности в себе. Оно ведь всегда так: самые лучшие себя ни во что не ставят, как он и я, а вот всякие Мэрлы непонятно за что превозносят себя до небес! Тем более злиться на меня, да ещё и так сильно, чтобы видеть обо мне сны, в которых он мечтает убить меня, ничего плохого никому и тем более ему не сделавшую, у него нет ни малейшего повода. Я на автопилоте захожу в блок и, поколебавшись, иду в камеру Бет. Если я вдруг и успела чем-то смертельно обидеть Дэрила, сама того не заметив, это должна была заметить она. Она вообще многое видит и слышит, пока носится с ребёнком по тюрьме едва заметной от худобы и светлоты тенью. И если я невольно наглупила, она обязательно должна упомянуть это в беседе. Да и другие темы у нас имеются. - Бет, Кэрол все знает, но это не я ей сказала, клянусь! – заношусь я в камеру и слышу усталый вздох подруги. Ой, ну сама виновата, что решила укачивать ребёнка, широко открывшего глаза при моём появлении прямо в камере. Могла бы табличку нарисовать на дверь, мол, не беспокоить, ходить на цыпочках и дышать через раз, а то страшный крикливый монстр пробудится из своей и без того недолгой спячки. - Да не хочет она ещё спать, - утешаю я подругу. - Она ничего не хочет, только на руках быть, а мои уже отваливаются. Почти уснула ведь только что… - впервые за долгое время жалуется Бет, и я так растрогана тем, что она жалуется именно мне, что решительно вынимаю Поганку из её тонких ручонок. - Она ж не обкакается прямо на меня? – на всякий случай уточняю я, пытаясь удобней усесться с уже похныкивающим грузом на руках. - Не должна. Но, Маша, она не любит, когда сидят. Её надо стоя. - Да щас! – хмыкаю я на русском и так же продолжаю, глядя в наглые и совсем не риковские глазенки мелкой. – Лежи и не рыпайся, поняла? Довела тётку Бет, дай ей хоть пообщаться. Цыц мне тут! От последней фразы, сказанной несколько повышенным тоном, подпрыгивает даже Бет, а я, устроив ребенку вибрацию с помощью коленок, удовлетворённо вздыхаю. - Молчит, - шёпотом, чтоб не сглазить, удивляется подруга и вспоминает, с чего мы начали. – Ой, я знаю, что ты ничего не рассказывала, не волнуйся! Это из меня просто шпионка плохая! Надеюсь только, Мэрл ничего не узнает, а то ведь он бедного Милтона совсем затравит… - Да-да… Милтон меня больше не интересует от слова вообще, а вот упоминание Мэрла возвращает к тревожным мыслям о Дэриле. - Ты это, кстати… ну вдруг… в Дэриле ничего странного не замечала? – спрашиваю я. - Нет, ничего… кажется. А что случилось, Маша? Скажи! Пожалуйста, - как-то уж слишком умоляюще смотрит на меня Бет, ещё и пытается схватить за руки, занятые Джудит, уже закатившей глазенки в попытке уснуть под звуки нашей интеллектуальной беседы. - Эээ… я тебе кое-что другое скажу, - озаряет меня вдруг идеей, как можно и тему отлично перевести, и внимание Бет от Дэрила отвлечь. Хоть от одной соперницы избавиться! Правда, даже этот способ не стопроцентный, как показывает сериал. Но что там сериал, теперь я командую парадом! - В общем, я кое-что видела. Во сне. Ты понимаешь? – заговорщически подмигиваю ей я. - Про Дэрила? - Ну нет же! Забудь о Дэриле, Бет. Я видела кое-что о тебе. - Ой, - округляет она глаза и прикрывает рот ладошкой в испуге. – Я даже не уверена, хочу ли я знать.. - Кое-что приятное… - Что? Ну же, Маша! - сразу передумывает подруга. - Я видела, что ты влюбишься, - растягиваю я удовольствие, наслаждаясь своей властью. – В очень симпатичного высокого молодого парня. - В кого? Джоди, что ли? - Не настолько молодого! И не настолько мелкого во всех смыслах! Я тихо смеюсь, увидев, как она скривилась при упоминании этого ничем не примечательного, кроме того, что он прострелил мне плечо, паренька. Бет осторожно укладывает уснувшего ребёнка в коробку. Пусть спит и не мешает взрослым тетям решать дела любовные. - Короче, здесь однажды появится молодой и симпатичный парень по имени Зак. Как появится, не спрашивай, не знаю, видела его уже рядом с тобой, - делюсь я, с удовольствием наблюдая, как на щеках Бет появляются алые пятна. - Ты говоришь, что я в него влюблюсь… а он? Маша, а что, если ему ты больше понравишься? - нервно теребит Бет свою фенечку на руке. Эх, приятно было бы, конечно. Чтобы Зак в меня влюбился вместо Бет. И чтобы Дэрил приревновал и решился признаться мне в любви, опережая соперника. Но, во-первых, надо смотреть на вещи реально: у Бет гораздо больше шансов понравиться Заку, во-вторых, мне он не так уж и сильно нужен, полноватый какой-то, на мой вкус, обожающий накачанные, как у Дэрила, руки, и в-третьих, нет никакой гарантии, что Дэрил станет меня у него отбивать, вместо того чтобы утешиться с горюющей по молодому поклоннику Бет. Нет уж, пусть лучше Зак ей остаётся! Я уж как-нибудь перебьюсь! - Нет! Никакой меня! Он полюбит тебя с первого взгляда, понимаешь? Это судьба будет! Он – твоя судьба, главное дождаться! - А ты даже приблизительно не знаешь, когда он тут будет? – уже замечталась о принце на белом Порше Бет. - Увы, - вздыхаю я, надеясь, что моё появление здесь, которое повлекло за собой множество перемен, не помешает добраться до тюрьмы и Заку. А то Бет, конечно, на время обезврежена своими мечтами о молодом красавце и моими словами о том, что это судьба и никак не меньше. Но терпение же не вечно. Особенно когда каждый день рискуешь умереть, причём самым противным образом — в зубах ходячего. - Но ты же видела нас вместе? Я там ещё молодая? - Да, - успокаиваю я вознамерившуюся действительно долго ждать свою любовь подругу. – Почти как сейчас! - Хорошо, - радуется она, но недолго. Добросердечная Бет не может не подумать обо мне и с виноватым видом берет меня за руку, стараясь заглянуть в глаза, которые в это время пытаются увидеть, не Дэрил ли это там в блок вошёл. - Ты тоже кого-нибудь найдешь, Маша, обязательно! И тоже очень скоро! - Скоро, - киваю я и высовываю из камеры нос, щурясь и не веря увиденному. Но мои глаза меня не обманывают: Дэрил заглядывает именно в мою камеру, раздраженно фыркает, не найдя меня там, топчется на месте и ныряет внутрь. Значит, дождаться решил? И судя по тому, что вряд ли он решит убивать меня средь белого дня в собственной камере, мои надежды на признание в любви могут действительно скоро сбыться. Бегу, любимый! Пробормотав что-то замечтавшейся Бет, я выношусь из её камеры, замираю у двери своей, делаю пару глубоких вдохов, прижимаю ладони к горящим щекам и приглаживаю волосы. Все, теперь я ко всему готова, особенно к предложению!