Наша Маша

Я распахиваю глаза, удивленно моргая и вглядываясь во встревоженное лицо Дэрила, который смотрит на меня и неразборчиво бормочет что-то о том, что я кричала. А он просто проходил мимо, просто решил проверить, просто понимает, каково это – видеть кошмары по ночам. Я робко касаюсь его шершавой ладони пальцами и слегка сжимаю. Он ведь даже не догадывается, что я все-все про него знаю. И точно так же понимаю его. Слегка приподнявшись на подушке, я шепчу уже почти поднявшемуся с края моей койки Дэрилу робкую просьбу остаться и несмело улыбаюсь, видя его растерянный взгляд. Сейчас, ночью и в темноте, он выглядит гораздо моложе, расслабленней, чище и смелей. Во много раз смелей, осторожно убирая с моего лица прядь волос, заправляя ее за тут же запылавшее ухо, которого коснулись его пальцы, и пристально глядя мне в глаза. Которые внезапно распахиваются, чтобы снова встретить встревоженный голубой взгляд. Совсем не такой, который нужно. Я, еще плохо соображая, что сон, а что явь, торопливо отдергиваюсь от тонкой руки, протянутой к моему лицу и с ужасом пытаюсь связать хотя бы пару слов на тут же позабытом английском. Ведь по-русски эта маньячка точно не понимает! - Ты кричала, - подозрительно ласковым голосом говорит Кэрол, и я украдкой глазею по сторонам, надеясь, что здесь нигде нет никаких цветов, на которые она могла бы отвлечь мое внимание. - Спасибо, - пытаюсь проявить вежливость, надеясь, что таким образом избавлюсь от столь неприятного мне общества этой ненормальной, которая зачем-то приперлась ко мне среди ночи. Но она не уходит, что-то еще успокоительно бормоча, а я ей категорически не верю. Ну не могла же я, в самом деле, вдруг кричать? Или могла? Мой сонный мозг, наконец, приходит к пониманию того, что план по возвращению домой этой ночью провалился. А может быть, именно эта стриженая зараза и помешала мне? Может быть, условием является спокойный сон до утра? Или кола на ночь? А возможно, коробка конфет? И остается только надеяться, что для этой цели сгодятся любые шоколадные конфеты, а не наши отечественные, которые уж точно в этой американской дыре мне не найти вовек. Я скорей Дэрила соблазню, чем отыщу в местном магазине нормальную шоколадку! - Как ты себя чувствуешь? - снова тянет ко мне руку эта назойливая особа, делая вид, что хочет пощупать лоб на предмет наличия повышенной температуры, а меня пробирает ознобом. Вжавшись в холодную стенку, я понимаю, что бежать некуда, а Кэрол уже построила в своем больном мозгу версию про смертельную заразу, пришедшую в тюрьму вместе со мной, явно положившей глаз на их ненаглядного Дэрила. А чего, удобно устроилась тетка: если начать с меня, то Рик на нее не сильно обидится. Ну, убили какую-то Машублин Чупакабру, ну и ничего страшного, может, и правда болела чем-то неведомым ветеринарной науке. А потом, когда она во вкус войдет, всем это привычно будет, еще и помогать станут! Нет, это нужно пресекать на корню, решаю я и, зажав уши ладонями, чтобы не нанести вреда своей и без того расшатанной психике, визжу, что есть мочи, сметая криком Кэрол в дальний конец камеры. Женщина хватается за сердце, а в проеме двери тут же показывается взлохмаченная голова Рика, который, судя по его взгляду, все еще спит и видит страшный сон. Хотя, кажется, он так смотрит почти всегда. Мне пора уже привыкать, иначе тоже получу сердечный приступ однажды. - Что случилось? - интересуется он почему-то не у меня, а у подозрительно быстро отошедшей от испуга Кэрол. Та что-то слишком тихо и торопливо рассказывает внимательно слушающему и совсем плохо выглядящему шерифу, а я изо всех сил напрягаю слух, чтобы уловить суть. Мало ли какой заговор против меня тут уже плетется! Нужно быть ко всему готовой, если я, в самом деле, хочу попасть домой целой и невредимой! Интересно, а если мы будем есть конфеты на пару с Дэрилом и спать ляжем с ним же, у меня получится утащить его в наш нормальный мир? А что? У меня целая комната есть, поселю его там, спать мы будем в одной кровати, в еде он неприхотлив, судя по виду, ванную надолго занимать не будет, папе понравится своей немногословностью, братцу – крутостью, а маме… А вот маме он точно не понравится. Хотя, с другой стороны, пусть лучше не нравится, а то как пойдет к нашему с папой ужасу, по стопам Кэрол, как начнет бегать за мужчиной младше себя… на целых несколько лет! - Как ты? - вырывает приблизившийся Рик меня из сладких дум о Диксоне, валяющемся на моем розовом покрывале дома. - Нормально, - киваю я настороженно, понятия не имея, что ему только что наговорила про меня тихо выскользнувшая в блок Кэрол. Судя по тому, с каким видом Граймс проводит ладонью по лицу, пытаясь стереть, кажется, поселившееся там навеки выражение усталости – ничего хорошего он обо мне не услышал. А если учесть еще и то, как он опасается приблизиться или коснуться меня, с тревогой оглядывая и явно не решаясь что-то сказать или спросить, то дело совсем плохо. И, наверное, стоило бы попытаться что-то объяснить, рассказывая, что Кэрол та еще маньячка, и она все наврала, но из темного блока вдруг снова слышится тихий голос этой, явно страдающей бессонницей, мадам. А вот бормотание ее собеседника заставляет меня встрепенуться и широко распахнуть глаза, подаваясь вперед. Что-то начавший говорить Рик, кажется, принимает это на свой счет и аккуратно опускается на самый край койки, продолжая вещать какие-то общефилософские истины, которые мой мозг категорически отказывается переводить, занятый переживаниями о том, что сейчас происходит в коридоре. Черт, ну почему этот ненормальный Граймс не может минутку помолчать, пока у меня там из-под самого носа мужчину всей моей жизни уводят?! - Да она постоянно орет, забейте, - хмыкает где-то там совсем близко Дэрил, отвечая на какие-то слова Кэрол, а я возмущенно задыхаюсь. Что значит постоянно? Всего-то… в четвертый, кажется, раз за день. Ну, может и немножко больше, если Кэрол вдруг не соврала, и я и правда кричала во сне. И как это на меня и забить? Хотя может быть, он, таким образом, пытается намекнуть, что сам справится с моими ночными кошмарами? Стеснительный, просто не умеет прямо сказать, как сильно он впечатлен моими большими глазами. Ну, или не очень глазами, ничего страшного, я современная девушка и все понимаю. Душу он потом нащупает… то есть рассмотрит. Куда ему деваться? - Посидеть с тобой? - заплетающимся языком, уже пару раз назвав меня Карлом, завершает какую-то длинную и прослушанную мной речь прикрывший веки, опирающуюся щекой на кулак и, видимо, так и собирающийся тут уснуть Рик. - Полежать лучше, - бормочу я машинально, довольная тем, что Кэрол, наконец, свалила спать, а не поддавшийся ее нашептываниям Дэрил замаячил в дверях моей камеры: такой широкоплечий, такой сонный, такой угрюмый. Судя по тому, как резво подскочил молниеносно растерявший остатки сна шериф, понял он меня совсем неправильно, глядя с искренним ужасом и тут же лишаясь всего своего налета доброты и желания помочь новенькой в лице меня. Вот так всегда: когда дело доходит до реального способа утешить бедную, напуганную и голодную девушку, так сразу все и сдуваются. Словно я вообще его имела в виду! Кстати о голоде… Я осторожно принимаю более удобное положение, пытаясь понять, чего хочу больше: в туалет или поесть. - Иди спать, - заботливо бухтит Рику Дэрил, может быть, в самом деле, решив, наконец, пообщаться со мной наедине? Правда, вот момент он точно выбрал не самый подходящий. Увы, мой организм категорически не хочет переключаться обратно на мечты о диком и потому невероятно сексуальном мужчине и требует удовлетворения более приземленных потребностей. Впрочем, мои мечты, как всегда, оказываются слишком наивными, и Диксон вслед за Граймсом тоже разворачивается к выходу, бросив мне напоследок совсем недобрый взгляд, который я, ставшая тут просто полиглотом за последние сутки, перевела бы, как пожелание испариться ко всем чертям из тюрьмы и его жизни – желательно, навсегда и без остатка. Но это он, конечно, только хочет так думать, просто-напросто сопротивляясь внезапному и еще незнакомому ему, величайшему и красивейшему в мире чувству – любви ко мне. - Эй! - пищу я, краснея в темноте, но понимая, что сама точно заблужусь в коридорах тюрьмы, совсем не помня, что где находится. - А это… А где тут… Эм… Мужчины оглядываются на меня совсем уж обреченно, явно не желая облегчать мою участь и понимать мой намек. Кто бы еще напомнил, как можно поприличней назвать туалет, чтобы и слово это при них не произносить, потому что я вообще-то стесняюсь, но и дать понять, что именно мне нужно. Рик заметно подвисает, изучая мою смущенную физиономию, а Дэрил после недолгого мыслительного процесса хмыкает в ответ на обращенный на него взгляд друга, решившего обратиться за помощью к более умному, то есть, быстрей соображающему. - Отлить ей надо, - заставляет меня покраснеть еще больше Диксон, хотя чего ожидать от того, кто спустя год будет орошать мочой комнату, в которой ему еще сидеть и сидеть? Я-то, наивная, надеялась в тот момент, что он штаны расстегивает, чтобы, наконец, признаться Бетти в своих чувствах к ней, показав всю силу своей любви наиболее простым и доступным ему способом! Хотя, признаться честно, теперь я даже рада, что до этого у них не дошло. А то и так ревную ко всем подряд: даже к Рику, который сейчас так нагло тянет свои руки к плечу моего, между прочим, и плевать, что он пока не в курсе, мужчины! - Ну, вот и проводи девушку! - подмигивает Рик и с изумившей меня резвостью скрывается из виду, бросая напоследок что-то про чупакабру, что заставляет Дэрила выругаться. - Давай, - бросает тот обреченно и, даже не глядя, следую ли я за ним, исчезает где-то в темноте. Торопливо подрываясь с койки, я ежусь, ступая на чересчур холодный пол, от которого меня не спасают почти совсем расползшиеся носки, и надеюсь, что обувь для меня тоже найдется. И желательно, с самого утра. А то ведь и правда заболею, сыграю роль несимпатичного Патрика годом раньше, покусаю половину группы и облегчу Губернатору задачу по захвату тюрьмы. Да что мне за мысли в голову вообще лезут, когда я иду в полумраке, наблюдая прямо перед собой широкую спину Дэрила и зная, что все остальные в это время спят? Но к тому моменту, когда я начинаю снова настраиваться на романтическую атмосферу, мы приходим к месту назначения, чему несказанно радуется мой организм. Стараясь делать свои дела как можно тише, я только глаза закатываю, слыша бодрое журчание не столь стеснительного Диксона, который, судя по звукам шагов спустя пару минут, совсем не думает о том, что дорогу я вообще-то не запоминала и уж точно не найду ее самостоятельно. Бегу за ним, задыхаясь, и машинально хватаю за руку, уже через секунду начиная обиженно осматривать свою ладонь, от которой Дэрил так резво отдернулся, словно я какая-то заразная. - Чего еще? - рявкает он, явно не радуясь моей, между прочим, очень приятной компании. - Я есть хочу, - забиваю я на все попытки ему понравиться, все равно шансов в ближайшем будущем нет, а вот желудок требует еды прямо сейчас. - Утром будет завтрак, - безразлично заявляет Дэрил, как-то странно косясь на меня, и добавляет через минуту, уже заходя в наш блок. - От твоей группы припасы остались? Еды у вас много было? - Ничего, - отмахиваюсь я уныло, прекрасно понимая его намек и не зная, чего мне хочется больше: есть или все же похудеть здесь как можно скорей, что кажется более вероятным, с учетом полудохлых тушек тюремных товарищей. - Оно и видно, - невежливо хмыкает он. Вспомнить, как можно сказать по-английски о том, что это я вообще-то уже от голода опухла, а он – изверг, издевающийся над несчастным ребенком, то есть прекрасной девушкой своей мечты, мне не удается. Вдобавок ко всему, романтичную атмосферу этой ночи нарушает сонная физиономия Мэрла, появившаяся за решеткой одной из камер. - Может, она всех своих схавала там, - выдает вдруг Мэрл, причем говорит подозрительно неторопливо и разборчиво, явно желая, чтобы я поняла и возмутилась. - Смотри, Дэрилина, ты, кажется, первый в ее планах. Вон, как жадно смотрит на тебя! Хотя, может, просто мужика давно не было. Детка, если что, я к твоим услугам! Он похотливо облизывается, а я кривлюсь, тут же позабыв всю свою почти уже придуманную и даже переведенную на понятный Дэрилу язык речь о том, что моя жадность касается вовсе не того; что есть я его не собираюсь, ну разве что покусаю слегка в порыве страсти; и что не смотреть на него просто нельзя, хотя бы потому, что смотреть – это уже многолетняя привычка, от которой сложно избавиться. Но, увы, смотреть мне больше не на кого: Мэрл мне не интересен, а Дэрил исчезает в одной из камер, к моему несказанному счастью, расположенной совсем близко к моей, которую я, правда, нахожу не с первого раза, определяя только по отсутствию там храпящего или сопящего существа и присутствию моей сумочки. А вообще, выгодно, конечно, что все спят, не запираясь: можно однажды ночью просто прийти к Дэрилу, надеясь на его крепкий сон, устроиться под боком, а наутро закатить концерт на тему того, что лишивший меня чести красавец, то есть мерзавец, теперь обязан на мне жениться! Ну а что, Рик и Хершел, может, и проникнутся…