Пение жизни

- Кеко-тян, пошли, мы и так уже опаздываем, - стоя возле дверей студии, прокричала Хитоми сидевшей в машине актрисе, та лишь отрицательно покачала головой. Сейчас, когда они опоздали на полчаса, она бы не рискнула туда и шагу ступить. «Ха-ха-ха, так и знал, что ты не годишься для шоу-бизнеса! Дуреха, ты никогда не сможешь мне отомстить!" - в голове яркой вспышкой предстали скорые издевательства Шотаро, горой возвышавшегося над ней. "– Могами-сан, я вынужден с ним согласиться: опоздания недопустимы для профессионала, - со своей фирменной улыбкой над ней навис, еще больше Фувы, разочарованный Тсуруга. При этом зрелище Кеко только и оставалось, сжаться в комочек и ждать своей кары." - Кеко-тян, пошли… О, Рен, может хоть ты сможешь вытащить ее оттуда... – задумчиво смотря на приближающегося к ним мужчину, произнесла Хитоми, а Могами, увидев его, судорожно принялась закрывать все окна и двери в машине. - Чика-сан, а вы почему не заходите? – наблюдая за трясущейся белкой размером с человека, сидящей на заднем сидении автомобиля, спросил Рен. Он давненько привык к подобным настроениям девушки, а потому совершенно перестал им удивляться. - Я не знаю почему, но Кеко-тян не хочет выходить, словно боится чего-то, - пожав плечами, ответила женщина. Она уже отчаялась разобраться в некоторых поступках своей подопечной, будь то отрицание своих чувств, непонятные нападения на лучшую подругу или неожиданную ярость по отношению к Фуве Шо. Хотя последнее она прекрасно понимала, злость к певцу испытывал даже всегда невозмутимый Тсуруга Рен. - Могами-сан, если вы боитесь, что я буду ругать вас за опоздание, то не стоит так переживать, – присаживаясь на корточки возле закрытой двери машины, с улыбкой принялся успокаивать возлюбленную Рен. Столь быстро раскрытая причина беспокойства актрисы удивила Хитоми. На данный момент мужчина понимал ее подопечную намного лучшее нее самой. – Я в курсе какие сейчас пробки, тем более наш учитель сам еще не явился, так что вы никого не потревожили, – продолжил свою речь актер, а осторожно открывшееся окно, заставило лишь больше расплыться в улыбке. - Правда? – показалась испуганная мордашка Кеко, но, заметив выражение лица семпая, покрылась легким румянцем. - Чистейшая, - потянувшись и слегка потрепав возлюбленную по голове, оставляя тем самым лишь намек на прежнюю прическу Натсу, успокоил ее Тсуруга. – А теперь выходите и составьте мне компанию, а то Яширо куда-то ушел. - Угу, - ответила девушка и, подождав пока мужчина отойдет от двери, вышла из машины. Сейчас, от этого непринужденного прикосновения актера, сердце Могами сладко сжалось, а последний, казалось, самый прочный замок бесследно исчез. В память постоянно всплывали прикосновения и нежные взгляды семпая, за столь не малое время ставшего таким дорогим для нее человеком. От слез спасало лишь то, что крышка ее заветного ларца все еще не открылась. Взгляд полный боли не укрылся от Хитоми, но ей была абсолютно не понятна такая реакция. Она не понимала, что осознание собственных чувств для актрисы подобно смерти. Смерти полной боли и страданий, предвещающую жизнь в аду. - Меня встречаете? – столь ненавистный голос быстро вывел Кеко из раздумий и тут же подтвердил ее мысли. Инстинктивно на свет появился маленький демон, являющий в себе всю злость к давнему другу детства. - И в мыслях не было, - сказала, как отрезала актриса. От такого ее поведения Шо расплылся в широкой улыбке. Только одно омрачало ему победу, а именно нахождение рядом с девушкой его главного соперника - Тсуруга Рена. «Ничего, я все равно занимаю в ее сердце главное место, и мне никто не помешает удержать эту дуреху рядом с собой», – с самоуверенной улыбкой подумал Шотаро. Все же он ужасный собственник, но, несмотря на это, продолжал полностью отрицать свои чувства к этой девушке. Все же не подобает ему возиться с подобными дурочками. Он же - великий Фува Шо, и в его распоряжении любая; только щелкни он пальцами, и они будут валяться у его ног. Хотя возможно это и было главной причиной такого отношения к Кеко, она-то на это больше не покупалась. - Пойдемте, нечего прохлаждаться, у меня и без вас дел полно, - словно причина спешки была вовсе не в его опоздании, как ни в чем не бывало, произнес певец. - Сам опоздал, а еще нас подгоняешь? Последние мозги растерял? – накинулась на него Могами. Такое заносчивое поведение больше всего бесило ее. - Сама только приехала! – не оставался в долгу Фува. - Я из-за пробки опоздала, а ты наверняка по дому без дела слонялся, а потом за каким-нибудь комедийным шоу уснул, - зная певца, как никто другой в точности описала его день девушка, хотя в этом парень никогда не признается. Вся эта сцена болью отдавалась в сердце Рена. Он прекрасно понимал, что этих двоих связывает давняя дружба, но признавать своего поражения он вовсе не собирался. Впервые, он был готов бороться за девушку до конца, а не отпускать, как это было раньше. Всегда он сдавался, не хотел причинять никому боль, удерживая рядом с собой. Нет, он вовсе не хотел навязывать Кеко свои чувства, но вот бороться за них он был полностью готов. Останавливало только одно: он навсегда запретил себе быть счастливым. «Если чувства Куона вырвутся наружу, как это было после аварии на съемках «Темной луны», то я вряд ли смогу бороться с ним… но позволить этому Шо снова растоптать сердце Кеко я тоже не могу. Он навсегда потерял шанс любить ее». - Пора уже, времени остается совсем мало, - с отстраненным видом напомнил Рен, отвлекая Могами от спора с певцом. - Ой, простите Тсуруга-сан, - склонившись в поклоне, виновато проговорила актриса. Она боялась снова вызвать гнев своего семпая за эту маленькую стычку с Фувой. - Ничего страшного, я просто не хочу, чтобы вы уходили домой поздно вечером, - повторив свое действие и снова слегка взъерошив волосы девушки, с нежностью ответил Тсуруга. Вызвав этим улыбку Кеко и злобный скрежет зубов Шотаро. Хитоми старалась просто не смотреть на это, потому что каждый раз боялась не удержаться и как следует накостылять обоим проходимцам, позволивших себе хоть слово сказать ее девочке. Класс представлял собой обычную комнату, посередине которой стояли музыкальные инструменты. Тем не менее, аудитория была довольно просторной, что позволяло разучивать в ней не только песни и музыку, но еще и танцевальные номера. Легкие занавески и одинокое комнатное растение, стоящее в углу, были единственными атрибутами декора в этом помещении. Вот уже около двадцати минут все четверо не произнося ни слова, испепеляли друг друга взглядами. В основном, под эту атаку попал один Шотаро, но проигрывать даже в гляделки, он не собирался. - Может, начнете уже? – первой не выдержала Хитоми, она хотела, как можно скорее увести Кеко от этих демонов-искусителей. - Я не хочу, что бы такие как вы, исполняли мои песни, - честно признался Фува. Хотя факт, что он не спал три ночи подряд ради этих заветных строк, он упорно отрицал. Если бы его песни исполняли другие актеры, то он бы не имел ничего против, но писать романтические песни для этих двоих, было тяжелым испытанием. Хоть певец с этим никогда не смирится, но он боялся потерять свое место в жизни этой девушки и в особенности того, что он сам мог этому поспособствовать. - Как будто тебя кто-то спрашивает, - хмыкнув, возразила Кеко, ее меньше всего волновало мнение этого заносчивого лабораторного мышонка. - Фува-кун, не нужно задерживать ни нас, ни себя, просто закончим это все и разойдемся, - с привычной деловой сдержанностью произнес Рен. Пускай он и допускал мысль, что певец возможно и правда, довольно хорош в своем деле, но вот его поведение он считал сугубо не профессиональным. – Тем более я думаю, режиссер не станет вечно терпеть ваши выходки, а в Японии помимо вас существует множество талантливых людей, способных написать песни для фильма, – продолжал актер. Он был бы только за, если бы этого паренька отстранили от работы. Кеко все это время смотрела на семпая, как на героя, который, не смотря ни на что, пошел сражаться с ужасным драконом. - Твое мнение никто не спрашивает жалкий актеришка… - пламенную тираду Фувы прервало неожиданно одетое на его голову мусорное ведро. - Не смей так разговаривать с Тсуруга-саном! - окутанная демонической аурой, четко произнесла Кеко. Такая выходка начинающей актрисы поразила всех присутствующих и заставила с широко распахнутыми глазами наблюдать за этой маленькой сценой. - Ты че творишь? Сама же говорила, что у него мозгов нет, а сейчас защищаешь? – от этих слов самоуверенного певца, щеки актрисы мгновенно покраснели от стыда. Хоть ее семпай прекрасно знал, как она относилась к нему до их встречи, такое открытое доказательство ее неуважения, вызывало желание провалиться сквозь землю. Нерешительно подняв голову, Могами все же осмелилась взглянуть на мужчину, но тут же пожалела о содеянном. Рен все это время с лучезарной улыбкой смотрел на нее, и, заметив, что девушка повернулась в его сторону, тут же повторил сделанный ей некогда жест: опущенный вниз большой палец. «Тсуруга-сан все же злопамятный!» - с ужасом прижав руки к груди, подумала актриса и тут же согнулась в поклоне. - Простите меня, я очень сожалею о подобных словах, - в этот момент и Хитоми, и Шо сидели с открытыми ртами, никто и не думал, что Кеко возьмется извиняться. - Ничего страшного, я не злопамятный, - все с той же улыбкой произнес Рен, заставив Могами еще больше пожелать собственной смерти. Актриса не могла поверить, что Шо смог так просто перечеркнуть все те труды, которыми она зарабатывала доверие семпая. И девушка была уверена, что не сможет снова завоевать его. – Могами-сан, не волнуйтесь, я не сержусь. Нет смысла злиться на человека, который признал свои ошибки. Давайте уже начнем работу. - Конечно, - с легкой улыбкой, ответила актриса, а крышка на ее ларце еле заметно дрогнула. - Тогда приступим. Вот ваши экземпляры песен, но учтите, исполните плохо - будете сами писать. – скрипнув зубами, произнес Фува и нехотя протянул актерам тексты песен. – Но для начала, нужно сделать несколько упражнений для разработки артикуляционного аппарата. Начнем…