Пение жизни

- Жить в одном номере с Реном... Да о чем он вообще думает? Как такое возможно? Ты же еще несовершеннолетняя... - всю дорогу до съемок «Алой розы» ворчала, как старая бабка, Хитоми. В голове женщины не укладывалось, что новый план Такарады был настолько абсурдным. Возразить она, как и всегда, не имела права, ее работа заключалась в защите, помощи с графиком актрисы и заботе о ее здоровье, принимать решения за девушку она не имела никакой возможности. Хотя в этот раз президент подстроил все так, что и Кеко не могла отказаться от этой роли. Успокаивало лишь то, что Могами досталась роль мальчика. - Чика-сан, успокойтесь, это же по требованию режиссера, а не из-за прихоти Такарада-сана, – неуверенно произнесла актриса, сидя на заднем сидении и не отрываясь от сценария: уже завтра вечером она на время станет английским графом Сиэлем Фантомхайвом. И чем дальше она читала, тем больше внутри нее поднималась паника. До этого она и представить не могла, что входит в обязанности ее личного дворецкого. «Готовит, следит за домом, учит, спасает и, что самое ужасное, одевает и помогает принимать ванную... Я не выдержу всего этого!» - девушка была готова умереть на месте. Для нее было большим испытанием осознание собственных чувств и съемки в «Алой розе», а теперь еще и это. Но не смотря на все трудности и переживания, роль ей нравилась, правда, в очередной раз ей достался герой с тяжелой судьбой. «Мне так жалко этого мальчика, столько всего пережил за свою короткую жизнь, но остался таким сильным духом. По сравнению с ним, моя история ничто, но цель у нас одинаковая: месть. Пускай Себастьян – демон, их отношения с Сиэлем довольно странные. Постоянно издеваются друг над другом и подставляют, но так, что это кажется не более чем невинной шуткой. Друзьями их не назовешь, врагами тоже, но и отношения господин – слуга тоже, не то… больше подходит хищник – жертва, но Сиэль и сам напоминает демона подобно Себастьяну... "Ах, я не могу позволить себе так обращаться с Тсуруга-саном!» - и снова на место уверенности и обдумывания роли пришло отчаяние. Это чувство все чаще стало посещать девушку, и даже то, что они будут играть роли, ее не успокаивало. Она влюбилась в своего семпая и уже ничего не могла с этим поделать. Кеко больше всего боялась повторения истории с Шо, только в этот раз ее сердце не сможет восстановиться. Одинокая слеза скатилась по щеке актрисы, и пока она не упала на сценарий, оставляя мокрый след, девушка ее даже не заметила. Могами не могла позволить сейчас ее чувствам выбраться наружу. - Кеко-тян, ты что, плачешь? Нет, все, я сейчас же звоню Такараде и, пускай ищет другого актера… - Нет-нет, Чика-сан, я вовсе не из-за этого... Просто мне очень жаль Сиэля, у него тяжелая судьба, – быстро прервала менеджера актриса. Хоть это и было наглой ложью, сказать правду она никак не могла. Вся эта ситуация была выше ее понимания и, несмотря на то, что Кеко больше всего хотела сниматься, почему-то именно сейчас на ее долю выпало такое испытание. Актриса боялась, что ее чувства откроются и того, что они, скорее всего, будут не взаимны. Да и как такой мужчина как Тсуруга Рен мог полюбить такую девушку как она. За самобичеванием Могами и не заметила, как они приехали к съемочной площадке. Сегодня был только первый день, но режиссер почему-то решил начать сразу с натурных съемок, объясняя это тем, что это единственный день, когда сцена на центральной площади была свободна. Сейчас в Токио был настоящий час-пик. Улицы переполнены людьми, а рабочие фильма звали прохожих поучаствовать в роли массовки, на что те с радостью соглашались. - Это, что? - Там на сцене Тсуруга Рен?! - Пошли, посмотрим! - Он, кажется, собирается петь, - все разговоры сводились лишь к одному, что больше всего раздражало сидящего неподалеку Шотаро. На фоне актера его совершенно не замечали. Но не один он оказался лишь тенью на фоне яркого солнца, но недавно вышедшей из машины главной актрисе этого проекта, это было лишь на руку. Стараясь слиться с толпой, она как можно незаметнее пробралась к режиссеру. - Здравствуйте Митсуо-сан, - склонившись в поклоне, поприветствовала мужчину Кеко. К огромной радости даже не смотря на пробки, они успели вовремя. Потешив себя мыслью, что она, возможно, сможет сравняться с семпаем в пунктуальности, девушка еле заметно улыбнулась. - О, Могами-сан, рад встрече, - поприветствовал ее в ответ режиссер. Он самодовольно надеялся, что та нежная улыбка на губах его подчиненной была для него. От такой мысли на душе Сэдэо становилось тепло. Он как никогда захотел заполучить эту девушку. В голове уже созрел план по завоеванию сердца этой милой красавицы, для которой более всего была важна работа. – Если вы ищете гримерную, то она прямо и направо. - Спасибо, - снова поклонилась Кеко, и спустя пару секунд побежала преображаться в Акане. - Да, хорошо, я все понял, - получив все указания о новой сцене фильма, произнес Рен, даже несмотря на то, что половину он прослушал. Все это время он искоса наблюдал за коротким разговором Кеко и Митсуо, и взгляд, которым режиссер одарил его возлюбленную, был далеко не рабочий, что и не понравилось Тсуруге. Осознание того, что мужчина положил глаз на его возлюбленную, тяжелым бременем легло на плечи актера. Сильно пугал тот факт, что он не мог ничего с этим поделать, ведь он не был для актрисы даже возлюбленным, в том, что она считает его другом, он и то сомневался. Оставался лишь один вариант: дать понять режиссеру, что кандидат на сердце Кеко уже имеется. Несмотря на решительность обоих мужчин, свой выбор девушка уже давно сделала, и сейчас боялась открыть его. Начали со сцены первой встречи Акане и Кина вне бара. Акио по сценарию давал концерт, на который случайно забрела Хоши вместе с подругами. Сейчас девушка была в своем дневном образе: легкое кружевное платье небесно-голубого цвета, балетки и завершали образ распущенные кудри, неряшливыми локонами развевающиеся на ветру. Сцена включала в себя одну единственную песню, которая для Кеко оставалась тайной - ее нагло выперли с урока музыки под предлогом, что уже слишком поздно. Прогремел громкий крик: «Начали!», и актриса моментально вошла в образ, весело защебетала с подругами и двинулась по направлению к сцене. Заиграла музыка и Акане с широко распахнутыми глазами обратила все свое внимание на знакомого ей с этой ночи мужчину. Он оказался знаменитым певцом, и сейчас девушка проклинала себя, что не узнала его сразу. Кин почувствовав на себе пристальный, прожигающий до костей взгляд, быстро нашел в толпе ту единственную, что занимала все его мысли. Все так же, не отрывая взора от девушки, мужчина запел. - Как мало нужно для того, Чтобы влюбиться с головой! А мне хватило трех минут, Чтобы на веки утонуть! Какая магия была В тех океанах синих глаз! Все мысли о тебе одной! Ну, что ты сделала со мной?! Ты недоступна, как звезда! Ты никому не скажешь: «Да»! И для тебя я только друг! Как разорвать мне этот круг?! Я от тебя схожу с ума! А ты не хочешь понимать, Что сердце пламенем горит! Ну почему не я, Катрин?! То прогоняешь, то влечешь! Ты словно кровь во мне течешь! Пытаюсь по глазам читать, Но что-то делаю не так! Ты убегаешь от любви! Бросаешь и кричишь: «Лови!» Ты безмятежна, как дитя, И для тебя любовь – пустяк! Ты недоступна, как звезда! Ты никому не скажешь: «Да»! И для тебя я только друг! Как разорвать мне этот круг?! Я от тебя схожу с ума! А ты не хочешь понимать, Что сердце пламенем горит! Ну почему не я, Катрин?! Катрин, почему? Катрин, почему? Катрин, почему? Катрин, почему? Ты недоступна, как звезда! Ты никому не скажешь: «Да»! И для тебя я только друг! Как разорвать мне этот круг?! Я от тебя схожу с ума! А ты не хочешь понимать, Что сердце пламенем горит! Ну почему не я, Катрин?! Ты недоступна, как звезда! Ты никому не скажешь: «Да»! И для тебя я только друг! Как разорвать мне этот круг?! Я от тебя схожу с ума! А ты не хочешь понимать, Что сердце пламенем горит! Ну почему не я, Катрин?! Стоило песне прерваться, как по всей улице разнеслись восторженные вопли, крики, свист, и только два человека продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза. Это уже была далеко не игра, но оба боялись поверить в то, что они видели во взгляде любимого человека, было лишь игрой, чувствами выдуманного героя. Кеко испугалась того, что в этой песне услышала признание в любви, которого просто не могло быть в жизни, от чего сердце с болью сжалось. Рен больше беспокоился за то, что в этих строках девушка найдет отображение не его чувств, а Шотаро, который и написал эту песню, чем выдал все свои эмоции по отношению к подруге детства. - Стоп! Снято! – громкий женский крик вывел актеров из оцепенения. Щеки Кеко тут же покраснели, и быстро поклонившись все еще наблюдавшему за ней семпаю, удалилась в гримерную. Сердце, не переставая, колотилось словно бешеное и отказывалось униматься. В голове яркой вспышкой вертелась песня и то, что ей казалось, что на сцене вовсе не Кин Акио, а Тсуруга Рен. «Но,… но это невозможно!» - медленно сползая по стене, думала Могами. Если это была только игра, то и надеяться на взаимность было бесполезно. Отчаяние с новой силой нахлынуло на актрису, но переживать сейчас было не время, в данный момент съемки все еще продолжались. Собрав всю свою волю в кулак, Кеко все же решилась покинуть свое укрытие. Но стоило ей выйти, как недоумение тенью легло на ее лицо. Глубокоуважаемого семпая и след простыл, а вся шумиха, что недавно творилась на улице, полностью утихла. - Могами-сан, вот вы где, хотел похвалить вас, те эмоции, что вы показали. Вы просто восхитительны! – перед девушкой тут же возник радостный режиссер, нахваливая ее. - Митсуо-сан, простите, но куда подевался Тсуруга-сан? – обрывая мужчину, спросила актриса. - Он уже уехал, его буквально утащил его менеджер, - усмехнулся Сэдэо, но заметив встревоженный взгляд девушки, добавил. – У него сегодня вроде бы еще одни съемки запланированы, но вы не волнуйтесь, мы отснимем еще пару тройку сцен, и я вас отпущу. - Да? Отлично, спасибо, - склонилась в поклоне Кеко; она надеялась еще успеть приготовить, что-нибудь для подруги на ужин. - Могами-сан, позволите личный вопрос? – вслед собирающейся уходить девушке поинтересовался режиссер. Если он не спросит сейчас, другого шанса могло и не быть. - Эм, конечно, - нерешительно ответила актриса, что-то в интонации мужчины заставило ее нервничать. - А между вами и Тсуруга-саном что-то есть? – решился на подобную дерзость Митсуо. Ответ на этот вопрос подскажет, стоит ли ему пытаться завоевать ее сердце. То, что он видел на съемках этой парочки, говорило, что такого соперника, как Тсуруга Рен ему не победить. - Конечно, нет! – столь резкий ответ актрисы заставил режиссера вздрогнуть. – Тсуруга-сан мой семпай и ничего больше! – Могами и сама до конца не поняла, как смогла ответить столь уверенно, но, видимо, долгие уговоры самой себя сказались на ее реакции. - Оу, хорошо, прошу прощения за грубость. Давайте продолжим работу, - с лучезарной улыбкой ответил Сэдэо и отошел, освобождая дорогу для актрисы. - Ничего страшного, - со смущением произнесла Кеко и с легкой улыбкой на губах пошла по направлению к съемочной площадке. Сердце девушки грела мысль, что люди считают ее равной парой для актера номер один в Японии, во что она сама отказывалась верить. «Вот же дура тупая!» - хватаясь за голову, подумал, стоящий за углом Шотаро. Пускай он стал случайным свидетелем этой личной сценки, он нашел в ней выгоду и для себя, но вот такая инфантильность со стороны давней подруги просто выбивала почву из-под ног. В голове не укладывалось, как можно быть настолько наивной, чтобы не замечать скрытого умысла. «Хотя, если подумать, то она не видит совершенно ничьих намеков, даже этого ее Тсуруга Рена.» - засунув руки в карманы, не обращая внимания ни на кого вокруг, думал Шо и сам не заметил, как дошел до машины, в которой его уже минут двадцать ждала менеджер. - Где тебя носит? Садись скорее, у нас через полчаса запись, - возмущенно заговорила Шоко, она до сих пор так и не поняла, как обращаться с этим мальцом. - Да-да, отстань, успеем мы, - отмахнулся певец и сел в автомобиль, но на душе было как-то тревожно, хотя по его опыту знакомства с менеджером девушки, эта женщина должна была защищать Кеко. «Почему я вообще волнуюсь об этой дуре? Пускай делает, что хочет, но от меня она так просто не избавится» - ехидная улыбка полная уверенности в своих силах, отразилась на губах Фувы, и даже сцена песни двух актеров не произвела на него должного впечатления. Тем временем съемки «Алой розы» подходили к концу. Отсняв несколько уличных сцен о повседневной жизни Акане, режиссер с теплыми пожеланиями отпустил всю съемочную группу. Первый день съемок прошел на ура. Каждый эпизод снимался с первого дубля и не отнимал много сил у актеров и их помощников. Почему-то эта роль напоминала ей некогда сыгранную роль мальчика Куона, сына папы. Тот же ребяческий азарт и непредсказуемость действий. Хоть эта и была роль, где каждое ее действие было прописано сценарием, Могами нравилось быть этой взбалмошной и одновременно тихой певицей. От усталости и насыщенности дня актрису откровенно клонило в сон, но недочитанный сценарий «Темного дворецкого», такой роскоши не позволял. Словно в тумане она ехала к своему новому месту жительства, но вот видеть привычные улочки и знакомый дом было как-то не по себе, а мысли о завтрашнем дне заполнили все ее сознание. - Чика-сан, заберете меня завтра в четыре? – уже выходя из машины, поинтересовалась Кеко. Радовал тот факт, что кроме перевоплощения в Сиэля, на этот день у нее ничего запланировано не было. По такому случаю девушка четко решила, что отправится в школу. - Конечно, удачного вечера, - с улыбкой ответила Хитоми, но за этой маской скрывалось ярое противостояние новой роли подопечной. - Спасибо, и вам, - поклонившись женщине актриса, и как только она вытащила свои вещи из автомобиля, Чика сразу уехала. Теперь для Кеко оставалось самое сложное: без лишних мыслей зайти в подъезд и подняться на тот же этаж, где живет ее семпай. К глубочайшему счастью Могами хотя бы квартиры были разными. И вот, преодолев на лифте несколько лестничных пролетов, девушка поднялась к своей цели. Стараясь не смотреть на противоположную дверь, она отворила свой новый дом, но тут же вышла обратно в коридор. Еще несколько минут Кеко тупо пялилась на номер своей квартиры, и несколько раз сверила его с тем, что написала подруга. Но, даже протерев глаза, картина перед ней так и не изменилась. Осторожно, шаг за шагом, актриса прошла в квартиру, но то, что она была точь-в-точь, как квартира Тсуруга Рена вовсе не успокаивало. Заметив на столе записку, Могами тут же кинулась к ней, надеясь, что произошла глупейшая ошибка, а факт, что ключи идеально подошли, она старалась игнорировать. «Кеко, привет. Надеюсь, наш новый дом тебе нравится. Как я узнала, всю отделку взял на себя тоже Такарада-сан, так что не волнуйся и не бойся, денег за это с нас не возьмут. Моя комната та, что ближе к кухне, твоя дальше по коридору. Приду поздно. Не смей меня ждать! Котонами.» - Мооко-сан, за что ты так со мной? Если тут все так же, как у Тсуруга-сана, то это значит, что мне досталась его спальня... Я не могу в ней жить! Моока-сан… - жалобно проговорила актриса, все так же глядя на письмо подруги. Отчаяние вот уже в который раз за день накрыло ее с головой, но фирменный девиз: «Не сдавайся!» не мог позволить этому чувству победить. – Точно, я подожду Мооко-сан, и уговорю ее поменяться комнатами, а пока закончу приготовления к роли Сиэля. Оптимистическому настрою не было конца, но вот не взятая в расчет усталость, сыграла свое дело, и спустя полчаса девушка уже спала, уткнувшись в сценарий.