Не отрекаются, любя

Стамбул. Поликлиника.       Наша жизнь не вечна.       Все понимают, что конец близок, пока мы молоды, мы стараемся не думать об этом, тщательно ограждая себя хорошей выпивкой и громкой музыкой. Но с каждым годом вашего взросления, прибавляются проблемы в виде женитьбы и детей. Грустный мысли всё чаще и чаще посещают вашу головку, а, что уж говорить о пожилом возрасте, возрасте, когда дети, которые выросли на ваших глазах, которым вы отдали лучшие годы своей жизни, надеясь на поддержку в будущем, уходят. Так сказать вылетают из гнездышка. Старики чувствуют себя никому не нужными и брошенными, а все мы знаем, что в таком возрасте они становятся, как дети, которые радуются каждому звонку и знаку внимания.       Вот и нашего Ибрагима Мазура начали посещать подобные мысли.       Что можно сказать об Ибрагиме Мазуре. Он также оставался темной лошадкой. - Вы уверены? Всё наследство достанется *имя, но вы его пока не узнаете*? - переспросил нотариус Джафар - бей, еще раз пробегая глазами по завещанию. - Да, Джафар - бей, - хриплым голосом ответил Мазур, смотря в потолок, - а теперь, пожалуйста, оставьте меня.       Тут в палату зашла женщина. Гордо держа осанку, она оглядела комнату своими темно - карими, как смола, глазами с таким презрением, что мне бы стало не по себе. Ярко выраженные скулы, броский, не по годам, макияж, шелковистые волосы, собранные в конский хвост. - Зейнеп, ты почтила меня своим присутствием? - всё также смотря в потолок, поинтересовался Мазур. - Хватит паясничать, ты уже не в том возрасте, - присаживаясь на кресло в углу, заметила она, при этом слегка щурясь. - А где же моя любимая племянница? - в голосе явно был сарказм. - Твоя, как ты заметил любимица, на уроке конной езды, а потом у неё... - Всё - всё, не надо знать весь список её занятий. Ты её совсем не жалуешь. Зачем ей столько, ведь девочке нужна свобода, особенно сейчас. - Я не хочу, чтобы судьба моей дочери была схожа с судьбой твоей дочки. Серьезно, о чём ты думал, когда позволил ей заниматься вокалом? Выйти замуж за русского, какой позор, Ибрагим, чтобы сказали наши родители, - с укором произнесла Зейнеп. - Они благословили наш с Джанин брак, не забывай. А Розмари выросла прекрасной девушкой, причем самостоятельной и самодостаточной. Да, характер не прост, но это у нашего семейство в крови, Зузу.       Зузу... Так старший брат любил называть свою младшую сестренку в детстве. А та лишь почтительно называла его: "ага*". - Как ты себя чувствуешь, Ибрагим? Когда мне сообщили, что у тебя случился приступ... - То тебе пришлось возвращаться со своим новым муженьком в Стамбул, - закончил Мазур, - Что - то мы с тобой отвлеклись, зачем пришла? Только давай без лжи. - Ты уже не в состоянии заботится о нашей компании, вот я и подумала, что смогу помочь тебе, - с легкой ухмылкой, проговорила она. - В этом нет нужды, моя дорогая сестренка. Я назначил себе замену в виду партнера. - И кто же этот партнер? - наклоняясь вперед, спросила Зейнеп. - Дмитрий, Дмитрий Беликов, - улыбаясь, ответил он, следя за реакцией сестры.       Вдруг дверь палаты распахнулась, а на пороге оказалась Роза. Глаза, оттекшие и покрасневшие от слёз, выдали девушку. На ней было всё тоже платье, в котором она была на работе. Завидев дочку, Мазур мягко улыбнулся и ласково позвал дочь по имени. Та вихрем подбежала к нему, крепко обняв, заплакала. - Не плачь, я ведь пока жив. Чего зря слёзы лить? - попытался пошутить Эйб(на английском языке) - Глупый старик, - отстраняясь, всхлипнула Роза и слегла ударила отца по плечу, - Напугал меня. Стамбул. Поместье Мазуров       Род Мазуров начинается еще во времена правления султана Мехмеда IV (1648 — 1687). Поэтому все Мазуры считали себя, так сказать, чистокровной семьей, элитой. Их знали все, особенно выделился прадедушка Розмари, Ихсан, начавший с обычного строителя, а затем открыл фирму, которая с течением времени стала крупшейшим холдингом в Турции. Но, когда молодой наследник привел в дом свою избранницу, Джанин Моник Хэзевей, началось что - то невообразимое. Ругань, угрозы, шантаж. Стены поместья до сих пор хранят секреты, вырвавшиеся из уст хозяев в порыве ярости и отчаяния. 1980 год, Стамбул - Эйб, я боюсь, - прошептала молодая Джанин, завидев огромный дом своего жениха, - Я не выйду из машины, иди сам. И передай твоим родителям от меня "привет".       Видели ли бы сейчас Джанин? Она выглядела такой испуганной, и такой молодой. Ее пламенно - рыжие волосы искрились на свету, горящие от влюбленности глаза отдавали бронзой, а как же чудно видел на ней сарафан, изумрудного цвета, который Ибрагим подарил той на её день рождения. На недавно сказанные Джанин слова, Мазур лишь засмеялся и сжал её руку. - Джанин, ты очаруешь их своими шутками, - продолжая смеяться, произнес тот, но через минуту поменялся в лице, - Но лучше воздержаться.       Эйб хотел было потянулся к ручку машине, как девушка с силой потянула назад. Он в шоке уставился на неё, на лице Джанин было полное отчаяние. Она нахмурилась и спросила: - Напомни - ка имена всех твоих родственников. Я запамятовала. - Я всё равно буду вас представлять. Ты лишь должна поцеловать их и приложить ко лбу. - Ага. Рука. Поцелуй. Лоб.       Ибрагим с улыбкой наблюдал, как любимая волнуется, поэтому не смог сдержаться и поцеловал Джанин в щеку. На большее он не мог посягнуть до свадьбы, так его всегда учили. На такой неожиданный знак внимания со стороны парня Хэзевей опустила голову и покраснела. Этим он ей и нравился, своей сдержанностью и искренностью, парни в Америки совсем не такие. - Ну, пошли. Они ждут, - сказал он, но тут опомнился, - Ты взяла шаль? Уф, накрой плечи, слишком открыто.       Джанин недоуменно посмотрела на Мазура. - Так принято. Я совсем забыл, надо было сказать тебе, чтобы ты одела что - нибудь длинное и закрытое, - обреченно покачав головой, вздохнул он. - Тебе не нравится, но ты же сам его мне подарил? - Что ты?! Мне очень даже нравится, просто для знакомства с семьей, надо выглядеть скромнее. - Может не пойдем? - Глупости, они ждут нас, пошли.       Стоя уже на крыльце, девушка задала вопрос, долго мучивший её: - Они знают, что я американка?       Ибрагим поморщился и прошептал: - Нет, но через минуту узнают.       И начал открывать дверь, пока Джанин тихонько стонала. Конечно, она ожидала, что её плохо примут, но она совершенно не догадывалась насколько... Продолжение следует...