Перо из крыла ангела

Определенно, все это ничем хорошим не могло закончиться. Взрослые списывают свои внутренние проблемы на кризис среднего возраста. Для подростка же нормальное состояние постоянная депрессия, перемежающаяся с периодами пофигизма и буйного веселья, а еще проблемы в школе, отец ушел несколько лет назад из семьи, сказав, что у него больше нет дочери. Мягко говоря – все это очень неприятно, но выхода в самоубийстве я никогда не видела, и вообще всегда считала, что только слабаки помышляют о побеге от проблем. Что довело меня до того, чтобы выпить пачку снотворного? Не знаю, наверное, человек или нечеловек, который ворвался в мою размеренную жалкую жизнь, чтобы растоптать ее останки. Но мне все же следует начать с самого начала. Я никогда не была отличницей в школе, стабильный середнячок – без фанатизма, но и без откровенного раздолбайства, которым страдала половина школы, а также все без исключения спортсмены и группа поддержки. Я не понравилась командиру чирлидеров Эмили с первого взгляда в первый же день в старшей школе. За глаза она обзывала меня крысой, поскольку я и не отличалась выдающейся внешностью и в критических ситуациях никогда не давала себя в обиду. Нелюдимая, малообщительная, замкнутая – так меня охарактеризовал наш школьный психолог. Хотя я никогда не отличалась агрессивностью, не дралась в школе и даже в детском саду. Издевки и злые шутки школьников не могли вывести меня из себя, я думала, что по сравнению с другими самообладания мне не занимать. Но оказывается, у всего есть свой предел. Сегодняшний день был довольно насыщенным – история, математика, физика, география, литература, музыка. Мама всегда говорила, чтобы я относилась к обилию предметов в школе как к свободе выбора в будущем. Чем больше знаешь, тем больше дорог перед тобой открывается. Главное потом выбрать верную дорогу или успеть ее сменить. Олив вообще очень умная женщина, несмотря на то, что не имеет высшего образования и работает медсестрой в местной больнице. Я бывала там пару раз, но меня мутило от запаха лекарств, постоянных очередей в регистратуру и переполненных палат. Мама – особенный человек, она по-настоящему любит людей, на такой работе иначе нельзя. Видимо, я пошла характером не в нее. Люди меня не особо вдохновляют, откровенно говоря, я им не верю и никогда не верила, сколько себя помню. Ложь – один из смертных грехов. Хоть я тоже и не безгрешна, но обычно стараюсь не врать. Жизнь доказала, что правда всегда выплывет наружу, какие меры ты ни предпримешь, о твоем вранье обязательно узнают. Хотя в случае с Эмили этот принцип не действовал. Совсем. Последний урок близился к концу. Я украдкой наблюдала за одноклассниками, откровенно скучавшими на занятии. Кто-то перебрасывался записками, увлеченно рисовал в тетради, либо читал книги, а подружки Эмили хихикали, переглядываясь между собой и бросая на меня презрительные взгляды. Я поправила задравшийся рукав безразмерной клетчатой рубашки, найденной недавно мной в шкафу. Оказалось, что она принадлежала отцу, и мама не возражала против того чтобы я ее носила (строго говоря, Олив просто не смогла ее у меня отобрать). Из-за моего странного вкуса в одежде ни одна школьная группировка не приняла меня. И одиночество не было мне в тягость. Я все еще не могла выбросить из головы сегодняшний инцидент с Эмили, заявившей, что я должна написать ей реферат по литературе. Задохнувшись от возмущения, я ответила отказом и ушла под ее вопли, что еще пожалею о своем решении. Да уж, наглости ей не занимать. Минуты тянулись невыносимо медленно, я старалась не обращать внимания на сдавленный смех за спиной, вполуха слушая Ганвера. Школьная программа по биологии уже давно не могла дать мне что-то новое. Как только отзвенел звонок, школьники сорвались с мест, похватав свои вещи. Учитель еще продолжал говорить домашнее задание, а половина учеников уже покинула класс. Мистер Ганвер, грустно ухмыльнулся, но заметив меня, все еще сидящую за партой с тетрадью и ручкой, ободряюще улыбнулся, и жестом позвал к себе. Когда я подошла к учительскому столу в классе никого не осталось. - Мистер Ганвер, я думаю, лучше вывесить объявление с домашним заданием на доску школьных объявлений, а то получится как в прошлый раз, - доверительно сообщила я ему, скептически искривив брови. - Не беспокойся, Ривер, я не поэтому попросил тебя остаться, - он указал рукой на парту перед собой, я бросила рюкзак на пол и села. Преподаватель же обошел свой стол и встал напротив меня, – Я бы хотел поговорить с тобой на счет предстоящей олимпиады по биологии, ты одна из моих лучших учеников, - он кашлянул, деликатно намекая, что я единственный лучший ученик, - Я понимаю, что говорить о твоем будущем сейчас рано, но ты не задумывалась о карьере врача или микробиолога? Может, тебе интересна вирусология? Ганвер выжидательно уставился на меня через толстые стекла очков, а я хранила молчание. Как он правильно сказал, говорить о будущем сейчас рано, даже очень рано. Я не могла представить, чем хочу заниматься, кем я себя вижу и чего хочу добиться. - Зачем вы спрашиваете об этом? - Я хочу, чтобы ты взяла несколько занятий у меня лично. Победа в олимпиаде по биологии обеспечит не только более легкое поступление в колледж по соответствующим профессиям, ты также сможешь съездить в рамках экскурсии в Центр по контролю заболеваний, пообщаться с выдающимися специалистами и учеными. Возможно, это поможет тебе определиться с твоими желаниями и способностями. - Но у нас нет денег на репетитора, и мама…, - неуверенно протянула я. - Занятия будут бесплатны, - перебил меня Ганвер, резко подавшись вперед, обежал свой стол, его глаза загорелись, также как горели когда он рассказывал об исследованиях Павлова и его собаке. Он копался в столе в поисках какой-то бумаги. Вот уж настоящий фанатик своей профессии. - Хорошо, я скажу маме, думаю, она не будет против, - улыбнулась я. - Отлично, просто отлично, - вдохновлено пробормотал учитель, - Я дам тебе список дополнительной литературы, возьмешь его в библиотеке, и скажу Дороти, чтобы она выдала ее тебе на руки. Ганвер дал мне листок с длиннющим списком и отправил домой, заверив, что книги можно прочитать не все не сразу, хотя бы половину. Некоторое время я недоуменно смотрела в листок, не разбирая ни одного слова, за исключением союзов и знаков препинаний. Что ж, Олив должна разобраться в этом нагромождении букв, ведь она начинала учиться на врача. Школа уже опустела и я, поддавшись хорошему настроению, с воплями и гиканьем проехалась на найденной тележке уборщика по коридору. Сзади кто-то сердито окрикнул меня, и, бросив свой транспорт у первого же поворота, я побежала к выходу из школы. Казалось, что жизнь налаживается и впереди меня ждет только хорошее. POV Люцифер Казалось, я брел по огромной пустыне целую вечность, песчинки при порывах обжигающего ветра впивались мне в лицо, солнце палило высоко в небе, меня терзала жажда, руки и ноги казались чудовищно тяжелыми, тупой болью горело обожженное лицо. Впереди замаячило смутное видение небольшой скалы или нагромождения камней, а, значит, там должна быть тень и возможно даже какая-то растительность. Я прибавил ходу, загребая горячий песок кроссовками – дурацкая обувь, которая досталась мне от тела моего первого сосуда Ника. Я слишком долго находился в нем и, видимо, его душа и образ пропитали мою сущность. Стоит отдать должное, что в физическом плане Ник себя не запустил, иначе мне здесь пришлось бы гораздо хуже. С того момента как мы с Михаилом попали в клетку, она изменилась, подстраивалась под новых узников, будто пытаясь угодить всем и сразу. Впервые я понял, что значит быть человеком. Надеюсь, брат страдает также как я, а может даже больше. До спасительного островка тени, оказавшегося реальным, а не фантомным впервые за несколько часов бесцельного блуждания по пустыне, оставалось несколько метров. Ноги заплетались, мышцы болели от напряжения и усталости, руки опухли от жары и пальцы почти не гнулись. Мне ужасно хотелось упасть на землю и лежать без движения, но я упорно шел к скале посреди раскаленного добела песочного моря. Добравшись до тени, я рухнул на благословенно прохладный песок и уже ползком заставил себя целиком скрыться в ней. Отлежавшись несколько минут, я выглянул из-за скалы и обнаружил небольшой оазис с почти высохшим ручьем, парой-тройкой пальм и незначительным количеством растительности. Солнце как будто сдвинулось с мертвой точки и клонилось к зениту, у меня было место, чтобы переждать день и, наконец, сосредоточиться на поисках лазейки из клетки. Напившись вдоволь из ручья прохладной воды, я разглядел на пальме плоды, попытался забраться на нее, но не смог подняться и выше метра, усталость давала о себе знать. Привалившись к дереву, я зло ударил кулаком о землю – все, на что хватило моих сил. Ничего, скоро день закончится, мы с Михаилом канем во тьму, потом вновь станет солнце и будет новый мир с новыми испытаниями, где он снова будет меня искать, а я пытаться сбежать, найти спокойный уголок и вновь пытаться найти выход из тюрьмы. Я закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на пустоту в желудке, тупую боль во всем теле, непослушные пальцы, потрескавшиеся губы, сосредоточиться и уйти. Не знаю, как назвать это состояние, оно походит на сон. Я проваливаюсь в черноту и долго блуждаю в темноте. Ангельская сущность дает о себе знать, меня как магнитом притягивает к чистым невинным душам. Сатана и праведник. Похоже на название какой-то комедийной пьесы с хорошим концом. Меня всегда умиляло это слово – праведник. Как может быть праведным тот, кто уже родился с первородным грехом? Кто изначально проклят? Я никогда не понимал Отца и его особой любви к падшим созданиям. И кто бы мог подумать, что после грехопадения Он откроет им врата рая? Разрешит им вход в наше небесное царство? Позволит им осквернить Эдем своими стопами? Я хотел показать Ему какие они на самом деле, извратил Его творение, вывернул, очернил чистую душу, попавшую в мои руки, и появился первый демон – Лилит. В отличие от Отца я ненавидел своих детей, пусть они отражали истинное лицо людей. Земля была прекрасна и до них, дикая и пустая – идеальная. Выход есть. Я найду его и сделаю мир таким, каким он должен быть.