40 градусов

Наталья Сидорцова - Мечта Мадлен

      Леви, счастливо улыбаясь, все смотрела на него. На широкую спину, длинные темные волосы, которые давным-давно спутались, на его большие руки, и всё никак не могла понять, что же с ней самой не так. Что не так с этими людьми по округе, и что не так с этим сердцем, которое так сильно билось, что не так с самим этим парнем, который держит её хрупкую ладонь, что не так? Почему вот так? Леви запутывалась, задавала себе сама глупые вопросы и просто шла за ним следом, шла, ни о чем не заботясь. Было уже темно, а они всё гуляли, гуляли до боли в ногах и шли неизвестно куда, просто по зову неизведанного чувства, которое тянуло дальше. Чего только МакГарден не увидела: и старинные дома, памятники, о которых раньше не подозревала в Магнолии, разнообразные кафешки и парки, дороги и потайные проходы. Они даже каким-то чудом залезли на крышу, поедая там уже остывшую пиццу и запивая её пивом. Леви не нравился этот вкус горечи, но она покорно пробовала, думая, что тут должен быть какой-то особый секрет. Гажил смеялся над её робостью.       Синевласка о чём-то рассказывала, рассуждала и даже спорила с этим нахальным брюнетом, который отторгал то, что большая медведица - большая, а маленькая - маленькая, он жадно требовал фактов и доказательств, которых на руках у малышки в данный момент просто не было. Она, сама того не замечая, уже лезла с ним в драку, что-то крича и смеясь... Такая ведь на вкус свобода?       Идти домой просто не было смысла, не было желанья. Она пересказывала ему любимую сказку и множество книг, он молча слушал, смотря, как она, блистая карими глазами, восхищённо смотрела на оживающую ночную Магнолию. Леви даже и подумать не могла, что сможет увидеть это все, было даже сложно представить, как она будет смотреть на это все свысока, с её-то ростом. А она, смеясь, показывала ему на высокие здания и быстро тараторила что-то о них, а потом, умолкая, просто подставляла раскрасневшееся лицо холодному ветру, жмурясь. Редфокс же просто отдал ей свою кожаную косуху, в которую мгновенно укуталась синевласка, шмыгая носом от переполняющей её тело радости. Хозяйка Судеб наконец начала улыбаться ей, улыбаться ему, улыбаться их счастью, или... Хозяйка судеб лишь коварно усмехалась, вертя девичьим влюблённым сердцем?       А Гажил просто в растерянности смотрел на её волосы, желая прикоснуться к ним рукой, они почему-то так манили, терзали и требовали его взгляда, внимания. Она сама будто была такой, сама по себе, синяя. Такая высокая и легкая на слово и поступки, не было каких-то страхов, ей тоже, как и ему, нечего было терять, нечем было рисковать. Они будто знали друг друга, а будто и нет, открывая каждый сам для себя что-то новое в себе и собеседнике. Становясь ближе, они ломали преграды, становясь ближе, они доверяли, становясь ближе, они начинали любить... - А ты кем был в прошлой жизни? - с интересом спрашивает она, а Гажил лишь пожимает плечами. Кем бы он ни был, когда бы он ни был, он же был, и этого вполне хватит. Никто не вечен, и смерть нужно просто принять, не боясь её холодных объятий, он давно её принял, зная, что скоро, совсем скоро... - Я была бабочкой! Синей бабочкой! - воскликнула МакГарден и, забавно помахав кистями рук, встала. Ей хотелось развеселить его, увидеть ещё раз ту улыбку, которая так запала в душу. Сзади послышался шорох, и, оглянувшись, пара увидела маленький комок шерсти, который, вздыбив шерсть и шипя, защищал свою территорию. Леви ахнула и поманила его к себе. - Кис-кис-кис... Иди ко мне, малыш, я ничего тебе не сделаю... - она говорила это с такой нежностью, с такой лаской и добродушной улыбкой, что Гажил бы невольно и сам подошёл, так, ради интереса, но кот упрямился и, зарычав, забавно запрыгал по бетонному покрытию. - Да что ты как маленькая? - Редфокс, проявив инициативу, схватил животное за шкирку, сразу же получая легкие царапины на руках. Кот браво сражался за свою свободу, пока не был поглажен грубой рукой длинноволосого. Он даже вздрогнул, зарычал, намереваясь показать, что совсем не боится, а Леви, качая головой, наклонилась и чмокнула его в мокрый носик. - Малыш, давай дружить?

***

      В гараже все было как и в прошлый раз. Гажил поставил мотоцикл, огляделся, вздохнул и посмотрел на Леви, сюсюкающуюся с котом, который, приятно урча, наслаждался её прикосновениями. В животе было уже пусто, а на дворе глубоко за три часа ночи. В гараже было не слишком-то и тепло, Редфокс усердно раздумывал, что может быть у него из теплых вещей. - Я в магазин, за молоком, ну, и бутербродами, - сказал он, убирая мешающиеся волосы с глаз. - Плед, по-моему, был где-то там, - он указал пальцем на разбросанные вещи и, улыбаясь, вышел из гаража, плотно прикрыв за собой дверь. - Мне, пожалуйста, с сыром! - крикнула она ему напоследок, улыбаясь, а затем, развернувшись и поставив животное на пол, потопала к полочке с вещами.       Не то, чтобы Леви была какой-то извращенкой, нет, она просто любила порядок, чистоту, и от вида грязных и чистых вещей, сложенных в одну кучу, просто не устояла. Беря каждую вещь трепетно, девушка всё аккуратно складывала по отдельности, что чистое, что грязное, что джинсы, а что - футболки. И была ли это случайность - откопать случайно среди его вещей небольшую зеленую папку? Гонимая интересом, МакГарден приложила пальчик к губам и посмотрела на черного кота, который следил за каждым её движением. Тот лишь фыркнул и потёр лапой носик, а Леви, улыбнувшись, приоткрыла её, рассматривая содержимое. Чёрные снимки, белые бумажки и какие-то слова, синевласка вчиталась и приложила пальчик к строчке, боясь упустить строку и сбиться. Приоткрытые губы шептали слова, и на секунду малышка остановилась, широко распахнув глаза. - Гажил Редфокс, - охрипшим от волнения голосом произнесла она, - диагноз: порок сердца, неизлечим... - выронив из дрожащих пальцев бумаги, Леви что есть мочи зажала рукой рот, чтобы не закричать. По щекам заструились горячие слёзы, и, глухо всхлипывая, МакГарден чувствовала эту невыносимую боль, это отчаянье, многое поняла и наконец осознала, смотря на снимки его сердца... - Срок жизни: один год и... - дальше девушка просто не видела, не видела симптомов и причины его болезни, не видела ничего, глаза застилала пелена слёз, а сердце, такое хрупкое сердце разрывало дикой болью.       Она, всё так же дрожа, убрала всё на место, всё так же не зная, что делать, сжимала синие волосы, причиняя себе спасительную боль, которая медленно возвращала сознание. Чёрный кот с шрамом на глазу лишь свернулся калачиком у её колен, и скоро должен был вернуться Гажил...