Не ангел

Он предпочитает не спать сутками напролёт, доводя себя до полубессознательного состояния, ведь сны – это единственная вещь, которую порождает его мозг и которую он не может контролировать. В снах к нему приходят образы прошлого: невесомая мягкость белоснежных перьев, стремительный полёт в струящемся потоке прохладного ветерка, способность влиять на судьбы людей. Он был ангелом. Когда-то бесконечно давно. Нет. Совсем недавно. Двадцать шесть лет назад. А теперь он просто человек. Ну, или не просто, потому что он не стареет. Потому что он не может умереть. Шерлок обречён на вечную жизнь в человеческом обличии. Это единственное, что смог выторговать для него старший брат. Как и выбрать для него Хранителя. Конечно, Майкрофт не придумал ничего лучше, чем стать им самому. И вот уже двадцать шесть лет Шерлок странствует по миру, меняя города и фамилии. Сегодня он в Лондоне. Сегодня он Холмс. Вообще-то, он уже пару лет Шерлок Холмс, проживающий в Лондоне по адресу Бейкер-стрит, 221b. А сегодня, помимо всего прочего, он – Шерлок Холмс, мечтающий покончить с собой. Потому что сегодня утром Шерлок встретил своего последнего подопечного. Когда Шерлок вынужден был спуститься на землю, мальчику было десять. Чудесный солнечный ребёнок по имени Джон. Весёлый, часто смеющийся, золотоволосый Джонни из Сомерсета. Шерлок мечтал сделать того самым счастливым ребёнком на свете. А сегодня он встретил своего Джонни в Гайд-парке, сидящего на лавочке под мелко накрапывающим октябрьским дождём. Лицо его изрезали ранние морщины, одежда была далеко не новой, рядом покоился алюминиевый костыль. От Джонни отчётливо пахло алкоголем. Совсем не такой судьбы хотел Шерлок для своего мальчика. Поэтому и стоял сейчас на мосту Ватерлоо, мечтая прыгнуть вниз, в равнодушные холодные воды Темзы, и исчезнуть, раствориться в них. Будь проклят Майкрофт с его даром (или карой) бессмертия! Ведь даже если он сейчас прыгнет в реку, максимум, что может случиться, – он схватит простуду. Или ненадолго потеряет сознание, нахлебавшись воды. «Давай, встань на парапет. Прыгнув, ты сможешь хоть на короткое время забыть об этом бренном мире, Шерлок», – певучий бархатный голос с мягким ирландским акцентом вновь зазвучал в голове. Мориарти – его связь с прошлым и его проклятие. Обладатель маленьких чёрных рожек, скрывающихся в густых тёмных волосах, и бездонных карих глаз, манящих во тьму. Искуситель, из-за которого Шерлок стал человеком, утратив непорочность. Демон, с которым он познал плотские наслаждения, пройдя через омут боли. Теперь только голос в голове, мешающий жить… Голос, который он слушал чаще, чем родного брата. Поэтому неудивительно, что в надвигающихся сумерках темноволосый мужчина на вид тридцати с небольшим лет взобрался на парапет моста Ватерлоо, собираясь прыгнуть в Темзу. Что удивительно, так это то, что Шерлок не услышал бесшумных шагов у себя за спиной. Отставной военный Джон Уотсон увидев потенциального самоубийцу в минуту протрезвел и, отбросив мешавший костыль, по въевшейся под кожу привычке неслышно ступая, подошёл к нему. И, крепко схватив того за ноги, потянул на себя. Они распластались на асфальте: высокий худощавый брюнет, злобно ругающий на чём свет стоит блондина на полголовы ниже себя. И Шерлоку было всё равно, что при этом он продолжает лежать на этом самом блондине и тупо пялиться в быстро темнеющее небо. - Хм. Я понимаю, что Вы расстроены моим поступком, но сам-то я умирать пока не собираюсь, поэтому будьте так добры, слезьте с меня, а то раздавите, – стараясь удержать холодно-вежливый тон, прохрипел Джон. Звук этого голоса, безусловно изменившегося за долгие годы, но такого родного, прошил Шерлока ледяной стрелой. Он резко развернулся и встретился взглядом с мужчиной, которого видел днём в парке. Со своим Джонни. В его голубых глазах плескалось штормовое Северное море. Джон был рассержен из-за происходящего и в то же самое время горд тем, что в мирной жизни не растерял навыков, полученных в армии. Всё это Шерлок смог прочитать лишь по глазам, не касаясь сознания. Да, теперь он не мог этого делать, поэтому в качестве альтернативы чтению мыслей использовал наблюдение и дедукцию. Шерлок сел на холодный асфальт тротуара, растирая лодыжки – хватка Джона была крепкой. Он продолжал внимательно смотреть на своего подопечного, а тот встал и начал поправлять и отряхивать одежду. - А где остался костыль? – Поинтересовался бывший ангел. - Костыль? – Джон оглянулся, чтобы найти пропажу взглядом. А потом резко повернулся обратно к неудачливому самоубийце. – Стойте. А откуда Вы знаете про костыль? К тому моменту Шерлок тоже поднялся на ноги, поэтому ему ничего не оставалось кроме как, потупив взгляд, посмотреть вниз. - Я… видел тебя сегодня в Гайд-парке, Джон. - Стоп! Кто Вы и откуда знаете моё имя? Я уверен, что мы с Вами не встречались раньше. – «Я бы запомнил такого как ты». - В последний раз мы виделись больше двадцати лет назад, неудивительно, что ты меня не помнишь, – ответил Шерлок, смущённый собственной откровенностью. И чтобы хоть как-то сделать свою историю похожей на правду с точки зрения обычного человека добавил: - Я тоже жил в Сомерсетшире в то время. В Гластонбери, если точнее. Как и ты. По лицу Джона было видно, как он напрягает память, пытаясь вспомнить худого темноволосого паренька на пару лет младше себя, но все попытки заканчиваются ничем. Наконец, он принимает решение, что был тогда слишком мал, а впоследствии испытал достаточно потрясений, чтобы забыть мальчика, с которым мог запускать воздушного змея или бегать на развалины аббатства. - Ох. Ты меня совсем не помнишь, – произнёс темноволосый и тут же поспешил представиться. – Моё имя – Шерлок Холмс. - Джон Уотсон, – ответил Джон и протянул руку. - Я помню, – сказал Шерлок с кривоватой улыбкой, но руку пожал. Тем временем в его голове уже начал складываться план относительно того, как можно будет разнообразить несколько следующих лет, а заодно и не дать своему подопечному окончательно скатиться в алкоголизм вслед за сестрой. Верхней комнате на Бейкер-стрит оставалось пустовать не более суток.