Кларисса Ла Ру

Прошу прощения у всех, кому понравился этот фанфик. Я бесконечно этому рада, честное слово! Но некоторое время обновлений не будет. В худшем случае - до конца апреля. В совсем-совсем худшем - до середины мая. В этом месяце у меня много конкурсов сочинений, и все заканчиваются в одних и тех же числах. А 4 мая мы с классом уезжаем в долгожданную поезду в Санкт-Петербург. Я ни в коем случае не заброшу этот фанфик, но на некоторое время пропаду. Надеюсь, вы меня дождётесь:)

Талия.

      Когда-нибудь я убью Перси и Клариссу.       И это будет лучший день моей бессмертной жизни!       Произошедшее в гостиной было чем-то ужасным. Это напоминало страшный сон, кошмар, навеянный Морфеем разве что из мести. А хуже всего было то, что я стояла совсем рядом…       Начну с того, что я прежде никогда не видела Перси в гневе. Никогда. Обычно он весёлый и жизнерадостный, иногда грустный или задумчивый. Бывало, конечно, что он злился (в основном на меня), но не настолько сильно. Какое бы у Перси ни было настроение, его глаза напоминали море: синие-синие, но с зеленоватыми переливами и краями. И в них всегда светились огоньки радости, озорства или надежды.       Кларисса – совсем другое. Она дочь бога войны, и этим, казалось бы, всё сказано. Но это не значит, что глаза Ла Ру всегда наполнены жестокостью и жаждой крови. Злостью – конечно, ведь любой разозлиться, когда его оскорбляют или раскрашивают весь домик в розовый цвет. Но, повторяю, такими они бывают не всегда. Стоит Ла Ру оказаться возле Родригеса, и в её глазах читается почти нежность, они сразу становятся добрыми и светлыми.       Не понимаю, какая Эрида их укусила, но именно сегодня Перси и Кларисса показали, что они далеко не всегда бывают добрыми и пушистыми. Они стояли друг напротив друга со сжатыми кулаками, напряжёнными лицами и бросались оскорблениями, словно ядерными бомбами. Все, кто был в гостиной, пребывали в тот момент в шоке и ужасе. Но они были слишком далеко, что бы видеть самое страшное – глаза.       Не даром же говорят, что глаза – зеркало души. Раньше я сомневалась, что по ним можно прочитать все эмоции человека, но сегодня убедилась в этом раз и навсегда.       Глаза Перси изменились почти до неузнаваемости. Из ярких сине-зелёных, как морская волна в солнечном свете, они стали очень тёмными, появился даже явный серый оттенок. Именно так выглядит море во время сильного шторма. Я практически видела, как кипело всё внутри Джексона, как ярость и гнев поднимались в нём огромными волнами, затопляя последние клочки здравого смысла и благоразумия…       У Клариссы глаза были совершенно другими. Обычно тёмно-карие, почти чёрные, они вдруг стали очень яркими, с красноватым оттенком. Как будто где-то глубоко внутри, за радужкой, горело жаркое пламя, освещавшее глаза Ла Ру. Во время спора они становились всё ярче, и я понимала, что внутри Клариссы не просто горит огонь. Там уже пылает настоящий пожар. Жаркий, уничтожающий пожар, проникающий в каждую клеточку тела. Это был Огонь Войны, разгоревшийся в сердце дочери Ареса.       Стихия Перси, безусловно, вода. Точно так же, как стихия Клариссы – огонь. И нельзя предугадать, что из этого победит: то ли вода затопит огонь, то ли огонь высушит воду. Оба варианта сегодня были возможны. И всё зависело только от силы того и другого.       Я стояла, будто приросла к месту, и медленно переводила взгляд с Перси на Клариссу. Мне было по-настоящему страшно, но при этом я хотела знать, чем всё закончится. Ведь кто-то из этих двоих должен был победить! И тут уже вопрос не столько в силе, ловкости или умении фехтовать. Здесь и сейчас главное – это то, насколько соперники разъярились, насколько они возненавидели друг друга. Насколько сильными стали шторм в душе Джексона и пожар в душе Ла Ру. И чем дальше заходил спор, тем опаснее становилась ситуация…       Шторм против Пожара. Это вам не просто вода против огня. Это гораздо, гораздо хуже. И намного опаснее и для людей, в чьих душах они бушуют, и для окружающих.       А вот и доказательство…       Когда стихия в душе уже не находит себе места, она требует выхода. Старается вырваться на волю, на свободу, проявить себя и всю свою мощь. И сдержать её внутри порой становится совершенно невозможно… Перси первым не выдержал натиска своей стихии. Скорее всего, Кларисса просто лучше умела контролировать свои эмоции, свой внутренний огонь. Но, когда шторм Джексона вдруг обрушился на её пожар в виде удара мечом, она не смогла сдержать его. Когда на огонь дует ветер, он на секунду замирает, припадает к земле… но лишь для того, чтобы в следующую секунду разгореться ещё больше, ярче, сильнее. Точно так же повела себя и Кларисса: после удара на мгновение замерла, бросила угрозу в лицо Перси, а потом со всей яростью, на какую была способна, ринулась в атаку.       Я смогла очнуться только тогда, когда что-то, - то ли меч Джексона, то ли копьё Ла Ру, - пролетело в считанных сантиметрах от моего лица. Наконец-то я поняла, что надо или спасаться самой, или разнимать их, пока масштабы катастрофы не увеличились до непоправимых размеров.       Я искренне хотела сделать второе.       Только не знала как.       А у Криса возник свой план.       Крис пошёл ва-банк.       И чуть не поплатился за это жизнью.       Я видела, что Перси сделал это совершенно случайно. Он замахивался мечом, чтобы рубануть им по Клариссе, а Крис этого не ожидал. Он оказался слишком близко. Меч рассёк Родригесу живот, он закричал и рухнул на пол. Повисла мёртвая тишина. Перси и Кларисса застыли, скрестив оружие и не понимая, что произошло. Наконец, они посмотрели на Криса. И побледнели, словно снег зимой. Я не видела их глаз, но была совершенно уверена, что шторм утих, а пожар погас. Ребята были в ужасе.       Джексон опустил мимолётный взгляд на свой меч и бросил его на пол, будто тот мог напасть и на него. Потом сел возле Криса, как и Ла Ру. - Крис… Крис! – тихо позвал он. Родригес застонал. Перси в кои-то веки заметил, что в комнате есть кто-то ещё. Он остановил взгляд на мне. Глаза Джексона снова были сине-зелёные, в них читались только тревога, сожаление, страх… и мольба. Перси просто не знал, что делать, как быть. И просил помочь.       Наконец, я снова вышла из оцепенения. Бросилась к своему рюкзаку, достала оттуда все запасы нектара и амброзии и подбежала к Родригесу, попутно со злости отталкивая Перси. Стена была почти за его спиной, и кузен ударился об неё головой. Но Джексон этого, похоже, даже не заметил. Лицо его было смертельно бледным. Взгляд почти безумный. Казалось, Перси сейчас грохнется в обморок и ему самому понадобиться помощь. Но я не обращала на него внимания.       Я уговорила Криса немного разогнуться и выпить нектар. Пока он пил, я повернулась к остальным собравшимся, до сих пор стоявшим, словно статуи: - Может, кто-нибудь ему поможет?       Уилл Солас вышел из оцепенения и буквально подлетел к нам. Я немного подвинулась, чтобы не мешать. Его отец всё-таки покровитель лекарей, ему лучше знать, что делать.       Слава богам, нектар немного помог Крису. По крайней мере, кровь из раны уже не хлестала фонтаном, но всё равно шла. Родригес был смертельно бледен, и я всерьёз боялась за него, хотя почти не была знакома. - Ребята, кто-нибудь, принесите бинты из моего домика, как можно живее! - Мы! – коротко крикнули Стоуллы и пулей выбежали из комнаты. Раньше я думала, что они так бегают только после очередной шалости, спасаясь от разгневанных товарищей по лагерю. Но сейчас они, похоже, искренне хотели помочь брату. - Уилл, я могу ещё что-нибудь сделать? – спросила я. - Вряд ли, - покачал головой сын Апполона. – Нектар Крису больше давать нельзя, это опасно. Остаётся надеяться, что Стоуллы скоро вернутся.       Коннор с Тревисом действительно вернулись через минуту-две, запыхавшиеся, но с бинтами. Я всё-таки смогла помочь Уиллу перевязать рану Криса. Родригесу стало немного лучше. Он даже смог встать, правда, не без помощи ребят. Стоуллы взяли его под руки и повели в лазарет, а Уилл побежал вперёд, чтобы подготовить всё.       В комнате снова воцарилась мёртвая тишина.       Я посмотрела на Клариссу. Она всё ещё была бледная, смотрела в одну точку, старалась глубоко дышать. И куда делся весь тот огонь войны, этот пожар, пылавший несколько минут назад в её душе и взгляде? Он пропал без следа, и чувствовала себя Ла Ру теперь не лучшим образом, но держалась.       А вот на Перси жалко было смотреть. Он сидел прямо на полу. Согнутые ноги почти закрывали его. Локти упирались в колени, ладони застыли в волосах. Джексон не двигался, смотрел куда-то в одну точку, не поднимая на остальных взгляда.       Я подошла ближе, села возле кузена на корточки и аккуратно положила руку ему на плечо. Перси медленно посмотрел на меня, убрав ладони. Его глаза были сухими, но в них была такая вина, такая тревога, такая боль… Я знала, что Джексон очень дорожит своими друзьями. Он не раз бросался в самое пекло, чтобы спасти кого-то, подчас и меня. Перси из тех, кто готов пожертвовать ради друзей решительно всем, чего уж говорить о жизни…       А сейчас он чуть не убил Криса. Своего друга. Да, это вышло случайно. Но ведь факт остаётся фактом. И Родригес вполне мог погибнуть, если бы не нектар и Уилл со Стоуллами.       Я знала, что именно такие мысли вертятся в голове Перси. Его глаза цвета моря смотрели прямо в мои. Я хотела бы сказать ему что-нибудь утешительное, чтобы кузен не так страдал из-за произошедшего. Но не знала что.       Вдруг мы все услышали громоподобный звук. Я ещё секунду смотрела в глаза Джексона, а потом повернула голову.       На пороге комнаты появился Хирон. Боги свидетели, его взгляд был точно такой же, как у разгневанного Зевса. Он тоже метал молнии и не предвещал ничего хорошего… - Что тут произошло, во имя богов?!       Хирон оглядел всех по очереди, задержавшись на растерянной Клариссе и на нас с Перси, всё ещё сидевших на полу. Наконец, он увидел лужу крови и побледнел. - Кто-нибудь мне ответит? – тихо и грозно спросил Хирон. Его голос теперь звучал, как далёкий раскат грома, но молнии в глазах были более чем видны.       Все молчали. Я не знала, что сказать. Если расскажу всё, как есть, у Перси и Клариссы будут неприятности. А если привру … - Это я во всём виноват, - голос кузена заставил меня вздрогнуть. Он ни на дюйм не сдвинулся с места, но твёрдо смотрел в глаза Хирону. - В чём же именно ты виноват, Перси? – спросил он. - Я… В общем, мы с Клариссой поссорились. Очень сильно. Из-за меня. Потом разозлились сильно. Я достал меч, она копьё, мы начали драться. Крис попытался нас разнять и я… - голос Перси дрогнул, он остановился. Хирон не сводил с него внимательного взгляда, и Джексон через силу закончил: - я случайно задел его мечом. Сильно. Ребята помогли Крису и уже отвели в лазарет.       Хирон долго смотрел в лицо Перси. Затем перевёл взгляд на Клариссу. Она всё ещё была сильно бледна, и тёмно-карие глаза заметно выделялись. Дочь Ареса продолжала смотреть в одну точку, будто вокруг ничего не происходит. - Ребята, неужели вы совсем не можете жить в мире? – спросил Хирон уставшим голосом. – Неужели вы настолько друг друга ненавидите, что и пяти минут не можете провести без попытки убить друг друга? – он снова посмотрел на Джексона. – Перси, ты признал себя виноватым. Будь добр, ответь на мой вопрос.       Стоило ему открыть рот, как прозвучал совсем другой голос. - Не слушайте его, Хирон. Не только Джексон виноват. Мы оба хороши.       Все присутствующие глядели на Клариссу в полном недоумении. Перси так вообще почти с ужасом. Но Хирон быстро взял себя в руки и твёрдо произнёс: - В таком случае, вы должны хотя бы извиниться друг перед другом.       Перси перевёл свой взгляд на Хирона, оставив его прежним. Кларисса тоже смотрела на нашего тренера с тревогой и недоумением. Похоже, она уже пожалела, что вообще открыла рот. - Ребята, ваша вспышка ненависти только что чуть не убила человека, - прямо и твёрдо произнёс Хирон. – А извинения хотя бы ненадолго остудят ваш пыл.       Ещё пару секунд Перси и Кларисса смотрели на Хирона. Потом перевели взгляд друг на друга. Я с тревогой всматривалась в их глаза, ожидая начала нового пожара или шторма. Но ничего не произошло.       Перси первым отвёл взгляд и произнёс медленно, глядя куда-то в пол: - Прости меня, пожалуйста, за то, что я наговорил гадостей о тебе и твоём отце.       Судя по лицу Джексона, он отдал бы всё, что у него есть, лишь бы эти слова вернулись обратно. Кларисса помедлила, но, глядя в стену, тем же тоном произнесла: - И ты прости меня. Я тоже много лишнего наболтала о тебе и Посейдоне. - Вот и чудно, - с облегчением произнёс Хирон. – Я рад, что вы способны вести себя благоразумно. Ведь вам придётся вместе искать копьё Ареса.