За Монолит!

Одинокий солнечный луч робко выглянул из массы косматых облаков, коснулся полосатой трубы атомной станции и, словно убоявшись собственной дерзости, поспешно спрятался снова. Всё вокруг опять стало чёрным и серым. Харон отвернулся от окна и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Сочленения экзоскелета чуть слышно поскрипывали, уютно гудели сервомоторы, навевая нужное, правильное настроение. С полок на стене смотрели на Харона мёртвые головы врагов, расфасованные по большим банкам и залитые спиртом и формалином. Ощутив, как затрепетали в душе некие струны, как зазвучали в унисон прекрасной мелодией, Харон метнулся к столу и выхватил из ящика блокнот и огрызок карандаша. Писать закованными в броню пальцами было неудобно, но перед лицом рождающегося шедевра это были мелочи, не стоящие внимания. На девственно-белую бумагу легли первые строки: «Утро красит нежным светом Стены станции родной. Просыпается с рассветом…» – О Харон, владыка мой! – Дверь распахнулась, впуская встревоженного Проповедника. – Что?! – раздражённо рыкнул Харон. Он очень не любил, когда его тревожили во время сошествия Музы. – Химеры опять сломали вольер и разбежались, – скорбно поведал Проповедник. – Может, на этот раз сделать загон из бронелистов? – Делайте, – разрешил Харон. – Что-то ещё? – Нет, владыка. Разрешите идти? – Проваливай. Слава Монолиту! – Слава Монолиту! Проповедник ушёл. Харон с удовольствием перечитал написанные строчки и снова задумался, наморщив лоб. Капризная Муза, спугнутая Проповедником, возвращаться не спешила. Владыка прошёлся по кабинету, выглянул в окно и остановился перед полками со своей домашней консервацией. Головы в банках вернули доброе расположение духа, и в голове возникло продолжение: «Злой рентген бежит за ворот Перестрелка всё сильней Припять, мой любимый город…» – Харон, выдай нам людей! – В кабинет заглянул Калугин, один из О-Сознанцев и требовательно уставился на владыку. Харон подавил горький вздох. Перечить единственным союзникам дурной тон, поэтому пришлось пойти и распорядиться насчёт небольшого отряда для помощи учёным в их опытах. Пусть творят что хотят, лишь бы оставили его в покое хоть ненадолго. Вернувшись, Харон запер кабинет и подёргал дверь, чтобы убедиться. Едва он уселся за стол, как с той стороны настойчиво забарабанили. Харон притворился, что его нет дома. Стук прекратился, владыка облегчённо вздохнул и взялся за карандаш. «Разгорелся жар весёлый, Выброс в воздухе шумит Из заброшенной школы…» – Славься Великий Монолит! – Дружный, многоголосый рёв ворвался в окно кабинета. Муза жалобно взвизгнула и скрылась в небесных сферах окончательно и бесповоротно. Хрустнул, сломавшись, огрызок карандаша. Харон на секунду прикрыл лицо рукой, пытаясь овладеть собой и никого не убить. Время молитвы, хули. Владыка с горечью подумал о том, как тяжело управлять воинственной сектой такому романтику с чуткой и трепетной душой, как он. Катастрофически не хватает времени, которое хотелось бы посвятить искусству, чистому и высокому. Божественному. За окном снова взревели его верные адепты. Харон взял компактный пси-излучатель и вышел на специально оборудованный для молитвы балкон. Пора испробовать на людях недавно написанную собственноручно новую проповедь. Она была строга, лаконична и преисполнена несуетного достоинства. Двор ЧАЭС был полон коленопреклонёнными людьми. Направив на толпу пси-излучатель Харон загремел хорошо поставленным, зычным голосом: – Вы готовы, братья?! – Да, Харон! – заколыхалась людская масса. – Я не слышу! – Так точно, Харон! – О-о-о! Кто проживает внутри Саркофага?! – Монолит, большой кристалл! – Что защищать всё время нам надо?! – Монолит, большой кристалл! – Кто побеждает всегда и везде?! – Монолит, большой кристалл! – За кого всех задавим на суше и в воде?! – Монолит, большой кристалл! Монолит, большой кристалл! Монолит! Монолит! Харон удовлетворённо осмотрел беснующийся в ритуальном экстазе двор и сам себе мысленно поаплодировал. Да, владыка секты «Монолит» всё-таки чертовски талантливый человек. А что его стихи и проповеди кажутся смутно знакомыми, никто сказать всё равно не посмеет. Не хочется, знаете ли, пополнить коллекцию банок Харона собственной головой. Были прецеденты, уж поверьте на слово.