За Монолит!

Когда в Зону приходит зима и укутывает её снегом… Когда вечно хмурое небо мрачнеет ещё больше… Когда напуганные морозами мутанты забиваются глубже в норы… Тогда сталкеры готовятся к Новому году. Группировка «Монолит» не исключение. Только отмечают они праздник сурово, по-взрослому. За некоторое время до праздника начинается генеральная уборка Саркофага и прилегающих территорий. Шум, гам, смех и ругань, периодически прерываемые молитвами. Но вот последний квадратный метр территории вычищен, и повара уже колдуют над праздничным ужином. Перловая каша с тушёнкой, как правило. Но-но! Не криви презрительно лицо. Перловая каша – это кушанье для настоящих мужиков! Какой там салат из соловьиных языков, отдайте его избалованным неженкам. Только крупная шрапнель разваренной перловки и кусок тушёного мяса, облитые сытным золотистым жирком, способны вознести твою душу к божественным высотам. А огнедышащий чай с горчичными сухарями любой день сделает праздником, не позволяя, однако, впасть в грех чревоугодия. Пока накрываются столы, все свободные от дежурств и патрулирования адепты собираются во дворе для благодарственного песнопения. Даже химеры перестали грызть свой бронированный вольер, прониклись торжественностью момента и с любопытством глядят на людей через зазоры в стенах. Серому кардиналу в знак глубочайшего уважения предоставляется начать. Тень Монолита чуть выступает вперёд и запевает чуть хриплым голосом: – Замёрзла Припять, Зона вся застыла, И враг от холода дрожит. Пойте, братья, чтоб всем страшно было, В сердце нашем бьётся Монолит. Несложно догадаться, кто писал текст торжественного гимна. Довольный Харон гордо поглядывает по сторонам. А бойцы дружным хором подхватывают: – И уносит всех нас, и уносит всех нас В звенящий, священный астрал, И выполним мы наш важный приказ. Ты славься, великий кристалл! Тысячи голосов будоражат морозный воздух, заставляя его вибрировать. Испуганные снежинки шарахаются прочь, а самые нерасторопные тают от ужаса. Но вот хор смолкает, и звучит густой, хорошо поставленный голос Харона: – Наш клан раскроет тёплые объятья, Адептов новых примем мы, А неверным остаётся плакать Одиноко посреди этой зимы. Небо над Саркофагом начинает слегка светлеть, приобретая неправдоподобную прозрачность. Воздух наливается зеленоватым оттенком. Поднимается ветер, кружит снежинки, швыряет их в лица поющих бойцов. – И уносится прочь, и уносится прочь Звенящей, могучей волной Священная наша великая мощь, Что создана мной и тобой! Саркофаг сотрясает мелкая дрожь. Из трубы в небо бьёт широкий зелёный луч, освещая запрокинутые лица. Проповедник поёт, лицо его озарено благоговением и экстатическим восторгом: – Замёрзла Зона, иней за ночь вырос, А реки прочно сковал лёд, Пусть бушует новогодний Выброс, Скверну пусть с собою унесёт. Эти слова прозвучали с тем же эффектом, как если бы дети на утреннике закричали: «Ёлочка, гори!» Зелёный луч взорвался снопом зелёного же пламени. Он ширился во все стороны, пока не вырос в исполинский, пухлый блин, покрывающий всю территорию Зоны. А потом рухнул вниз праздничным салютом. Монолитовцам понадобилось всё самообладание, чтобы сдержать восторженные вопли и допеть торжественный гимн: – И уносится вдаль, и уносится вдаль Год старый уйдёт и сгорит, Пусть вечно сияет великий кристалл. Вперёд, братья, за Монолит!