В ожидании

Утренний туман рассеивается раньше, чем я успеваю насладиться его тишиной. Тумана слишком мало на коротком отрезке дороги от дома до шумной трассы, по которой ежеминутно проползают неповоротливые многотонные грузовики, пугающие меня своими плохо закрепленными контейнерами. Тумана настолько мало, что я не успеваю разглядеть в нем причудливых очертаний, что могли бы привидеться мне, будь у меня чуть больше времени или находись я в это время на какой-нибудь тихой набережной. Знаешь, в этом городе нет набережных, и это меня убивает. Он весь зарос портами и неповоротливыми грузовыми кранами, путь к морю здесь прегражден железным кустарником промышленных зон. И мне совсем не нравится тот факт, что ради того, чтоб опустить руку в еще холодную весеннюю воду и не испачкать ее в маслянистом мазуте мне надо будет ехать черт знает сколько в удушающем общественном транспорте. А к тому времени, когда я все-таки туда доберусь, тумана уже точно не будет. Облака такой же туман, только более плотный и высокий. Они несут в себе тяжелую воду и игривые образы, а вместе с ними ядовитые оксиды тяжелых металлов. Несмотря на это дождь продолжает ассоциироваться в массовом сознании со свежестью, что странно, особенно если внимательно приглядеться к оспинам городских статуй. Но все же я люблю смотреть на облака. Они похожи на произведения искусства до тех пор, пока ветер не разрушит их. Ветер несет перемены. Ветер изменяет все, до чего может дотянуться своими призрачными пальцами. Он разметает песочные замки, скручивает облака пыли в тугие воронки, поднимает ввысь жухлые листья и тонкие полиэтиленовые пакеты, приминает траву к земле, уносит чужие зонты и шляпы. Резкие порывы ветра доносят эхо громоподобных лопастей вертолетов, жужжание турбин истребителей, стука прохудившегося дна крытой брезентом машины, когда она едет по вымытым растаявшим снегом весенним рытвинам. Иногда эти звуки раздаются совсем рядом, но чаще всего они так и остаются далеким эхом. Назойливый гул телевизора из соседней комнаты похож на голоса ночных гуляк – бессмысленный и вызывающий желание закричать: «Заткнитесь! Неужели вы не видите, что уже слишком поздно, что люди устали и хотят спокойно отдохнуть без ваших фальшивых песен!». Я его не слушаю в дань обещанию, но слух помимо воли вылавливает отдельные фразы, наполняющие живот тошнотворным ощущением беспомощности. Что я могу сделать? Только ждать, ничего более. Будь утренний туман поплотнее, мне бы удалось прикоснуться к твоему застывшему в полумраке образу, обнять тебя, уткнуться в твое плечо и выдохнуть: «Наконец ты со мной». Держать тебя в руках до тех пор, пока лучи назойливого солнца не рассеют остатки моего наваждения. Чувствовать тебя – мне так не хватает этого! Будь весенняя вода не такой холодной, я бы, наверно, прыгнула в нее. Будь городские облака не такими ядовитыми, я бы, наверно, прошлась по ним босиком. Но будь у меня крылья, я бы без единого сомнения преодолела почти две тысячи километров между нами только ради того, чтоб наконец почувствовать себя в безопасности. Рядом с тобой. К сожалению, у меня нет крыльев. К счастью, они есть у тебя. Поэтому мне остается только ждать. Жизнь в ожидании войны. Жизнь в ожидании любви.