Бродячий пес

      - Ты думаешь, что это никогда не закончится? – Она сидит на полу, прищурившись от тусклого света найденной в кухне свечи. В бело-рыжем пламени находят пристанище последние лучи скрывающегося за горизонтом солнца, становится холодно. - Это реальный мир, в котором случается реальное дерьмо. Просто в этот раз все приобрело другие масштабы – Дерил делает паузу. Сплевывает кровь разбитой губы, смешанную с паленым алкоголем, и искоса смотрит на девушку, спиной прижавшуюся прямо к дверце шкафа.       - А я думаю, что все дело лишь тут – Бет медленно касается указательным пальцем затылка, и стучит по нему несколько раз. Свеча вдруг начинает трещать, и беспокойное пламя бросает на стены уродливые тени. А за разбитыми, грязными окнами тихая ночь. В листве копошатся крысы, а где-то у запасного выхода бродит ходячий. Дерил не видит этого, просто помнит, как забыл позаботиться о нем днем, потому, что Бет слишком устала от дороги.       - Если бы люди еще любили… Позволили бы себе любить, мир был бы другим. Злым и опасным, но все же, другим. Как думаешь? – Она подтягивает ближе ноги, устраивая голову на скрещенных руках. Пауза затягивается.       Диксон тоже затягивается. Найденными тут же сигаретами, прикуривая от злосчастной свечи. Пламя жадно жрет бумагу, тлеет и падает на пол пылью пепел. Мужчина выдыхает дым в потолок.       - Тебе не повезло стать взрослой в таком мире. Никому из вас не повезло. – Дэрил закрывает глаза, лишь на мгновение бросает короткий взгляд на собеседницу. В ее светлых спутанных волосах прячется ветер и запах морского бриза, да и свету свечи уютно в складках ее свитера. Охотник вздыхает.       - Ты когда-нибудь любил, Дерил? – собственное имя отрезвляет. Он лениво открывает глаза, смотря, как тонкие пальцы теребят застежку куртки.       - Да, любил. – Он сам до конца не понимает, почему честен с ней. - И что произошло? Где-то на востоке звучит громовой раскат. Он катится на них, словно волна, достигающая берега. Яркая вспышка молнии уже ближе, в нескольких километрах от дома, и небо разражается сильным ливнем. В этом шуме стихии, от которого мир успел отвыкнуть за несколько лет тишины, можно утаить ответ. Грин и не спешит его получить, ложится на бок, положив под голову вещевой мешок. - Тут холодно. – Ее голос звучит неуверенно, она вся слишком хрупкая, словно кукла из дорогого фарфора, слишком изящная для этого мира. И остается одно: брать и защищать, пусть даже она и не просит помощи. А ночная прохлада действительно усиливается с приходом ливня. Прогнившие перекрытия дома не выдерживают, сочатся влагой, оставляя лужи на полу. И остается лишь слушать дождь. А Дерил устал, но не подает виду, держась как дикий ощетинившийся пес. И почему-то тоже отчаянно хочется тепла, болят затекшие плечи.       - На втором этаже есть комната. Маленькая, как раз для тебя. Там даже не течет крыша и есть кровать, поднимайся.       - А ты?       - Я постерегу. Девушка усмехается, ее губы растягиваются в тонкую линию, и она за ладонью прячет улыбку. Сейчас их разделяет лишь пламя почти погасшей свечи, она смотрит прямо в глаза.       - Уже некого сторожить, Дерил. Пошли со мной, в конце концов, с тобой рядом я чувствую себя в безопасности. – Бет легко поднимается, тянет за руку охотника. Свеча гаснет, падает, укатываясь под стол.       - Пошли. В темноте все движения наугад, девушка спотыкается о стопку книг, теряя равновесие. - Как ты себе еще ничего не сломала? – И Дерил подхватывает ее на руки, ощущая непривычно сильный цветочный аромат. Бродячий пес, нашедший свою хозяйку. А ветер все усиливается, до дребезжащих стекл, и частые молнии освещают дом. Диксон поднимается осторожно, скрипят половицы, а Бет вздрагивает от каждого нового раската грома, он ощущает ее дыхание на открытой шее. Бродячий пес будет рядом до последнего. Грин легко встает на ноги, и охотник видит ее глаза в темноте. Озаряемая вспышками молний, Бет кажется лишь призрачным видением, он чувствует, как ее рука касается его ладони. Дерил останавливается. Со крипом поворачивает ручку двери в маленькую спальню, похожую больше на чулан, и напрягает спину – в этом мире всегда нужно быть на чеку. И что-то давно забытое, словно накрепко закованное в кандалы памяти, больно ударяет по ребрам, когда девушка прижимается ближе, переплетая их пальцы вместе. Что-то запрещенное, как древнее табу кусать кормящую руку для домашнего пса. Только Дерил уже давно не домашний, не одинокий – одиночка. Он усмехается, чувствуя, как худые руки обнимают его за талию. Он повторяет это движение. А разрывы между вспышками становятся все короче. Буря набирает свою силу, и стихия ощущается даже тут, в темноте, в глубине чужого дома, ставшего их убежищем на эту ночь. Бродячий пес до конца будет верен свой хозяйке. Дерил чувствует страх, его кисловато-гнильный запах раздается очень отчетливо, он словно зверь, загоняющий свою жертву в самую чащу леса. Только сейчас этот страх неприятен: пальцы путаются в волосах девушки, и он слышит подавляемое всхлипывание, тонущее в общем шуме стихии, слышит учащенное дыхание и громкий стук сердца о клетку ребер. - Бет, тише Когда-то даже бродячий пес готов упасть у ног маленькой девочки, повернуться на спину или уткнуться влажным носом в ее ладонь, лишь бы она не плакала. Голос охотника звучит слишком хрипло и тихо. - Бет… - Пообещай, что никогда, никогда, слышишь, ты меня не оставишь! – Она вдруг резко поднимает голову, сжимая в кулаках его запачканную куртку, тянет ближе, желая точно расслышать ответ. - Обещаю. Иногда наступают такие моменты, когда бродячие псы обретают дом. Новая вспышка озаряет небо, когда Грин приподнимается на носочках, как-то слишком неловко касаясь его губ своими. Шумит ветер, дребезжат стекла, а Дерил лишь прижимает девушку ближе, чувствуя, что приближается новый день. Пес больше не будет бродячим.