peachy deer

      За городом, где маленькие дома стоят вдоль дороги, прямо напротив раскидистого смешанного леса, живет парень, выделяющийся из масс, отличающийся от них своим одиночеством и монотонностью. Он обыкновенен и прост, но внутри него пылает жаркое пламя страсти.       Страсть танцевать, проводя в зале целый день, мешая пот с кровью; страсть рисовать, смешивая краски до невообразимых цветов и оттенков, рождая что-то необыкновенное, из ряда вон выходящее; страсть фотографировать, улавливая редчайшие моменты, оставляя их в истории, проявляя на пленку поздно ночью в ванной, под красным освещением, разливающимся по стенам.       Его жизнь лишь кажется одинокой и монотонной. Он лишь скрывается от чужих глаз, не желая заводить друзей. Он лишь ограждает себя от ненужных болей, чувств, эмоций. Он лишь живет так, как хочется ему самому, и так, как велит его сердце.       У него имеется задний двор, увешанный китайскими фонариками, где россыпью растет сакура, каждый раз радуя его нежно-розовыми цветами и блаженным ароматом.       В последние дни на широких просторах леса, бесконечно длинных шоссе, и на заднем дворе О Сехуна, белым пеплом раскидан снег, но сакура цветет, вызывая изумление смешанное с эйфорией.       Ночи становятся короче, а китайские фонарики все так же, по привычке, каждый вечер освещают задний двор, где молодой парень любит проводить время, сидя на ступенях дома, закутавшись в теплый плед с горячей чашкой травяного чая. Как и сейчас.       Он спокойно сидит на ступенях, прикрыв глаза, и наслаждаясь тишиной. Лишь неожиданный и тихий, как легкий порыв ветра, скрип снега, смешанный с еле слышным перезвоном бубенцов, заставляют его разомкнуть глаза, оглядевшись по сторонам.       Поднимаясь с насиженного места, он направляется в сторону деревьев сакуры, подтягивая плед выше к носу. Ноги начинают замерзать, пропуская дрожь по всему телу, а О уже готов и забыть про то, что определенно что-то слышал, но в этот момент взгляд, скользнувший последний раз по деревьям, хватается за копыта, быстро перебирающие по снегу и похожий перезвон. Срываясь с места, он спешит в сторону незваного гостя, а когда достигает цели, тихо подкрадываясь на носках, он видит персикового окраса оленя, что и вовсе его не замечая, бродит меж раскидистых ветвей. На рогах у него маленькие бубенцы, что норовят разбавить тишину своим чуть слышным звоном.       — Хэй, — неуверенной и совсем тихо зовет Сехун.       Персиковый олень оборачивается на звук и подходит ближе к парню, спрятавшемуся за стволом дерева. Подходит и трется головой своей о руку парня, напрашиваясь на ласку.       «Не так уж и страшно», — думает О, одаривая зверя робкими прикосновениями холодных пальцев.       В какой-то момент плоть из под пальцев пропадает, собираясь в один источник света и тепла, превращаясь в молодого парня. Из под персикового цвета волос выглядывают маленькие рожки, а тело лишь частично прикрыто белой тканью, открывая вид на бледную кожу тела и руки, что оплетены множеством браслетов и повязок. Его глаза цвета спелого миндаля, а ресницы слишком пушистые.       — Такой красивый, — тихо шепчет незнакомец, протягивая руку и очерчивая линию скул Сехуна.       Тот лишь поддается, делая шаг вперед.       — Как тебя зовут? — Голос его слегка хрипит, а глаза улавливают свое отражение в глазах напротив.       — Лухан. А твое имя?       Сехун говорит тихо шепотом, еле слышно, боясь, что это сон. Боясь реальности.       — Сехун. Меня зовут Сехун.       — Запомни меня, и я обязательно еще вернусь. В это же время, в день, когда сакура будет цвести.       Лишь легкое прикосновение чужих губ сейчас согревает Сехуна, оставшегося взглядом провожать парня, превращающегося в персикового оленя с бубенцами на рогах, скрывающегося за раскидистыми ветвями нежно-розовых цветков сакуры.