Ледяная страсть

- Я не знаю, что с вами делать… - устало произнес Арни, когда в ответ на его очередной вопрос «что произошло?» он получил неловкое молчание. Мы сидели в его кабинете, смотря в разные стороны. Мы будто не замечали друг друга, хотя мне немыслимо хотелось хотя бы взглянуть на это лохматое чудо. Но нельзя – гордость и обида до сих пор злорадствовали в душе, а сердце бешено ломилось из грудной клетки на свободу. Свобода… я помню, когда я была свободной. Не находилась в плену у этих мыслей, кружащих влюбленную голову. Никогда больше не буду любить… это слишком больно… Права была Лиз, когда говорила мне «не зарекайся» после моих этих слов два года назад. Влюбиться легко – обжечься тоже. И эта рана остается на всю жизнь, если человек, которому отдаешь свое сердце, оставил о себе самые прекрасные воспоминания. А от воспоминаний я уже не смогу избавиться… Билл поднял на меня взгляд, когда я осторожно провела рукой по пока еще плоскому животу, будто оберегая частичку нашей любви от всего мира. Это простое движение не укрылось от его скользкого взгляда. Реакцию парня я не увидела. Отвернулась. Специально… - Я не поеду, - прошептала я с легкой улыбкой, не глядя на тренера. - Ты можешь нормально все объяснить? Почему ты не едешь? - Не хочу. Не хочу касаться вновь его! Не хочу мучиться от его прикосновений! Не хочу снова забываться в его теплых руках! Не хочу медленно умирать от любви, которая еще не умерла сама, но продолжает душить меня и сжимать в сильной руке такое слабое сердце… - Так, все, - Арни резко поднялся с кресла, отчего оно с шумом ударилось о стену, а я вздрогнула и испуганно уставилась на него. – За*бали вы меня. Тренер окинул нас ненавидящим взглядом и раздраженно потопал к двери. - Пока нормально не поговорите, о выходе отсюда можете забыть, - громкий хлопок и звук поворачивающегося в двери ключа. Ну вот, допрыгались… Однако возражений не последовало. На самом деле мне жутко хотелось вскочить и начать барабанить в дверь с дикими воплями, но что-то приковало меня к стулу и не давало пошевелить и пальцем. Имя этому «чему-то» - безысходность. *** Молчание длилось уже черт знает сколько времени. Арни перестал подавать признаки жизни по ту сторону двери: сначала он бродил, бубнил себе под нос, а теперь затих. А я даже дышать боялась, боялась нарушить эту угнетающую тишину. Иногда до моего слуха доносились судорожные вдохи Билла. Казалось, что я слышу биение наших сердец, вырывающихся из груди. Я хочу поговорить. Выяснить все раз и навсегда, чтобы не терзать себя больше напрасными надеждами, высказать все, что накопилось на душе, выплеснуть это ему в лицо. Хочется кричать, орать, вопить, уничтожить весь мир к чертям, а потом тихо плакать на его останках. Любить слишком больно. И я, видимо, мазохистка… Любить – это значит обречь себя на вечные страдания… правильно сказал наш соотечественник – Гитлер, что не любить никого – значит лишить себя самой страшной боли… что это величайший дар – никого не любить… Да, я люблю. Я знаю, какого это. Испытала на себе… Многих людей волнует вопрос: а зачем я родился? Почему именно я? Кто из вас может хотя бы приблизительно точно ответить на этот вопрос, м? Ну же, не стесняйтесь! Тут все свои… все такие же как и вы сами… такие одинаковые, но такие разные… Каждый человек уникален. Миллионы клеток борются за жизнь, за существование, но ради чего? Чтобы, появившись на свет, стать одной из жертв этой порочности, жестокости и разврата? Чтобы попасть в плен любви и прочих жестоких вещей этого мира? Бога нет. Я знаю. Я просто это знаю… если бы бог существовал, он бы не допустил всего того, что происходит на чертовой планете. Слабые морально набожники придумывают себе какое-то совершенное существо, которое якобы защищает их от напастей и наказывает за грехи. Но если бог и существует, разве может быть таким? Бог. Может. Наказывать?! Вот и я думаю, что это абсурд. Не воображаемый бог сделал этот мир таким. Это сделали люди… Смерть – самое прекрасное, что может случиться с нами в этой жизни. Но времени не существует, существуют только часы, которые неумолимо отсчитывают минуты до нашей смерти. Итак, что мы выяснили? Бога нет. Времени нет. Есть только человек. Эти жестокие твари, по какой-то ужасной ошибке наделенные разумом, способные лишь на разрушения во имя собственной удовлетворенности. А на самом деле, что мы из себя представляем? Мешки с костями, которые способны только на хаос, насилие и любовь. О да-а-а, я бы все на свете отдала за то, чтобы не любить. И даже убить готова или ограбить… Вот видите, я ничем не лучше. Я такая же эгоистичная тварь, как и все ВЫ. И если кто-то начнет отрицать свою душевную грязь, то вы вполне можете считать этого человека либо идиотом, либо обманщиком. А то и сразу двумя этими характеристиками. Вот скажите мне, господа, кто из вас ни разу не думал о том, как бы украсть из прилавка жвачку в детстве? А кто из вас смотрит фильмы, в которых есть смерть, даже не поморщившись? Пятилетний ребенок может смотреть папин боевик, в котором люди горят заживо, в котором какой-нибудь псих отрезает от своей жертвы по кусочку, и с наивной улыбкой спрашивать у родителя «а ему что, больно?» Это ужасно. Сама наша природа ужасна. И я точно такая же. Я могу смотреть самые жестокие фильмы, улыбаясь, видя чью-то смерть. Я могу пройти мимо умирающего от потери крови человека на улице, игнорируя его мольбы о помощи. Я жестока? Да. Я злая? А это уже спорный вопрос. Человек, протягивающий ко мне руки на улице, просящий хотя бы попытаться помочь сохранить ему жизнь, жалок. И если он умрет по моей вине... нет, не так. Если он умрет на некоторое время раньше, из-за того, что я не помогла, вселенная не заметит этой потери. Только планета заметит, что стало одним термитом меньше и в очередной раз вздохнет с облегчением. Вы все еще считаете, что я несправедливо отношусь к людям? В таком случае вы либо правы, либо не правы, либо просто не поняли, к чему я все это говорю. Почему я так испугалась, когда страшная догадка о беременности парализовала мой мозг? Да потому, что не желаю своему ребенку испытать все, что таит в себе этот мир. И я была готова убить. Но я этого не сделала, потому что сама попалась в плен любви, мешающей мне уничтожить последнее красочное воспоминание о ней. Я эгоистично поступила по отношению к ребенку. А если же я не беременна? В таком случае, я вздохну с облегчением. И пусть хоть кто-нибудь попытается возразить… а получится ли? Попробуйте изменить мою точку зрения и, если удастся меня убедить, я ручаюсь за то, что вам поставят памятник при жизни. Удачи. Ну а я, скорее всего, усмехнусь, впитав все ваши монологи и теории о том, что в мире много прекрасного, типа семьи, детей и любви. Про последнюю мы уже все выяснили, ну а боль от потери близких не сравнима с той болью, которую мы испытываем от любви. - Эм, мне кажется, нам правда нужно проговорить… - тихо произнес Билл, своим бархатным голосом вытащив меня из мрачных мыслей. - О чем? О смысле жизни? – усмехнулась я, еще раз прокручивая в голове свою собственную теорию, которою успела обдумать и перепродумать за время нашего молчания. - Нет, о наших отношениях. Прости меня за то, что накричал на тебя и ударил… я такой идиот… я всего-навсего ревнивый идиот… Закрываю глаза, прислушиваясь к его учащенному дыханию. Его признание своей вины – маленькая победа с моей стороны. Хотя я тоже не лучше… - Я очень сильно люблю тебя. Я просто не мог представить себе, что ты можешь мне изменить, хотя ты имеешь на это полное право, - сглотнул, - но я все-таки надеялся на твою верность… - Ближе к делу, - устало выдыхаю и откидываюсь на спинку стула, боясь открыть глаза. - Когда Том позвонил мне и сказал, что ты попала в аварию, я чуть с ума не сошел, и… - Что за бред? Я не попадала в аварию… Немой вопрос отразился на спокойном до этого лице. Я подняла на парня вопросительный взгляд и тут же отвела его, так как в мозг врезались воспоминания о том, как это личико улыбалось мне, как его искажал оргазм… - Но Том сказал, что… - У меня телефон из рук выпал и закатился под сиденье. А потом я не могла его включить и отдала в ремонт. А что твоему Тому приглючилось – это его проблемы. Молчание возобновилось. Но на этот раз Билл сверлил меня взглядом, а я рассматривала свои тощие ноги с ярко выделяющимися коленными чашечками. - Арни сказал, что ты пил. Что, смерть мою праздновал преждевременную? – усмехаюсь в ответ на вытянувшееся от удивления и возмущения красивое лицо. - Нет. Боль смывал. Эти слова заставили напряженно свести брови к переносице. Ну хоть переживал, одно радует. - Выпил и забыл… - не забыла прокомментировать я. В ответ на эту незначительную колкость Билл резко вскочил и в два шага пересек расстояние, которое было между нами. Я бы этого и не заметила, если бы меня с силой не потянули за воротник свитера наверх. - Мне еще раз тебе врезать надо, чтоб ты поняла, что я люблю тебя, дура тупая?! – неожиданно громко выкрикнул Билл, подняв меня на ноги и хорошенько встряхнув, - когда ты поумнеешь уже? - А вот дождись сначала, - отпихиваю его от себя и смахиваю со свитера несуществующие следы его прикосновений. Я и ойкнуть не успела, как оказалась прижатой в стене стройный тельцем. Билл крепко перехватил мои руки, когда я начала упорно отбиваться, зажал ноги своими коленками. Последней подвижной частью тела осталась шея, и я уже хотела цапнуть его за нос, но он вовремя отстранился. - Отпусти меня, сволочь! – завизжала я, пытаясь вырваться. - Нет. Я тебя никуда не отпущу, поняла? - С*ка! – простонала я и в последний раз дернулась, прежде чем оказаться в его стальных объятиях. - Господи, я так скучал… - с жаром прошептал мне на ухо Билл, царапая кожу щеки своей щетиной. Сил вырываться не осталось, поэтому я просто обмякла в его руках, отдаваясь в цепкие лапы пофигизма. - Я тоже… - по инерции прошептали губы. Что за фигня? Я не собиралась это говорить! Аррр, мозг, ты где? Короткие поцелуи в шею, такие сильные руки, бережно сжимающие талию, слезящиеся от счастья глаза и желанные любимые губы… что может быть лучше? Это безусловный плюс этой жизни… ты, Билл, то, что удерживает меня в ней… Как хорошо, что под свитером у меня майка… пораскинув уехавшим куда-то мозгом, я настойчиво оттолкнула Билла, на что он ответил непонимающим взглядом, и стянула вещь, откинув в сторону. Свитер этот скорее декоративный, потому что не греет нифига, но сейчас, именно в его объятиях мне стало жарко как в аду. Или просто сердце настолько заледенело, что я не ощущала согревающего эффекта одежды? Ай, пох*р… Билл улыбнулся, когда я сама подошла к нему и обняла за шею. Да, я завожусь с пол-оборота, тем более, что перед таким парнем невозможно устоять… Слегка задержавшись в сантиметре от его губ на две секунды, я вдохнула такой родной запах и, все-таки, коснулась полуоткрытого сладкого ротика. Как же я соскучилась по этому ощущению… черт, а я ведь действительно люблю этого пацана со всеми его недостатками… люблю так, что готова терпеть все его пакости и приколы. Билл осторожно приподнял меня над полом, и я обхватила ногами его худое тело, не разрывая нежный поцелуй. Нежно провела пальцами по колючей выступающей скуле и чуть улыбнулась. - Ты легкая такая… - прошептал Билл мне в губы. Я подалась вперед так, чтобы наши лбы соприкасались и сжала пальцами его шею под водопадом длинных волос. - Без тебя мне ничего не нужно… даже есть и пить… - улыбнулась я, наслаждаясь близостью. Это, наверное, был единственный момент в наших отношениях, когда мне не хотелось затащить его в какой-нибудь укромный уголок и по-быстрому изнасиловать. Единственным желанием было просто чувствовать его тело рядом с моим, впитывать его тепло и взаимную любовь… - Что же ты творишь? – шепот куда-то в бесконечность. Слова словно отдавались в голове гулким эхом, постепенно стихая, а на смену им приходило частое дыхание и биение родного сердечка. Такого важного для меня органа, без которого мы оба не можем жить… Возможно, все между нами происходит слишком быстро. Знакомство, взаимная ненависть, взаимная любовь, тяжесть расставания, адская привязанность и сильнейшая зависимость от близости – вот все, что мы успели пережить за какой-то месяц. Горите в аду те, кто сказал, что самая сильная любовь появляется с теми, кого знаешь всю жизнь! Выдумка фригидных тридцатилетних импотентов, которым и любить-то некого. Ну что ж, зато они счастливы и лишены этой страшной боли… Возможно, мои мысли слишком абсурдны, что не удивительно, учитывая, что на мой мозг в данный момент влияет сильнейший ядерный реактор по имени Билл. Как этот черноволосый симпатичный мальчишка умудряется прожигать в моем сердце огромнейшую дыру только одним задорным взглядом и любящей улыбкой? Вот как? - Ты на машине? – прошептал Билл, так нежно потершись виском о мой. - Нет, пешком… - Значит такси надо вызвать. Вместо того, чтобы спрыгнуть с парня и начать набирать единственный номер такси, который знаю наизусть, я еще сильнее прижалась в нему, обхватывая тонкую длинную шею руками. *** Такси мы все-таки вызвали. Точнее, не мы, а вошедший очень вовремя Арнольд. Мы уже десять раз успели наплевать на долбанную машину и расположились на кресле тренера в весьма двусмысленной позе, как он ворвался в кабинет с возмущенными воплями и матами. Но потом все же похвалил за то, что помирились и с чистой совестью вытолкал нас из кабинета. Хорошо хоть раздеться не успели, так бы пришлось делать это на глазах у пялящихся на нас посетителей катка. Я только свитер натянула, и мы побрели к выходу, держась за руки. - К тебе или ко мне? – томно произнес мне на ухо Билл, когда мы завалились на заднее сиденье подъехавшего такси. - К тебе, у меня мамка, - в тон ему проговорила я. Черт, забыла совсем про родственницу… надо будет заглянуть домой, хотя в планы на ближайшие несколько дней это не входило. Я видела, как ломался Билл. Его буквально трясло от желания трахнуть меня да хоть здесь, в машине. Он упорно старался не смотреть в мою сторону, но в паху у него все равно заметно так раздулось, хоть он и пытался как-то прикрыться. Наконец, такси подъехало к дому, где снимает квартиру любимый человечек, и Билл просто выдернул меня из машины и потащил за руку в подъезд. Уже там мы потеряли голову… Сил и терпения идти по лестнице не было, поэтому, кое-как перекатываясь по стеночке, мы добрались до лифта и вместе нажали кнопку вызова. Билл перехватил мою руку на большой красной кнопке и переплел пальцы, отчего захотелось орать, смеяться и плакать от счастья. И будь я последним мизантропом, желающим уничтожить мир и всех людей, я бы никогда не сделала этого, зная, что на этой планете живет он… Ввалившись в лифт, Билл тут же прижал меня к стенке, целуя в шею, а я повернула голову в сторону задней зеркальной стены. Мы, оказывается, неплохо смотримся… и эта картина, как Билл, нагнувшись, с упованием вылизывает мою шею, заводила еще сильнее, чем самое крутое порно. Я откровенно пялилась на его руки с выступившими венками, сжимающие мои бедра, на то, как он развратно прижимался ко мне бедрами, демонстрируя возбуждение… пялилась на его профиль, когда он с закрытыми глазами переключился на мое лицо. Лифт добрался до нужного этажа без происшествий. Только зайдя в квартиру, мы начали сдирать друг с друга одежду, не переставая терзать любимые губы. Было просто профиг на все, что могло бы каким-то образом нам сейчас помешать. Плевать на обиды, которые мы испытывали до этого. Исчезло все, остались только мы, наша любовь и желание, сносившее крышу самым безжалостным образом. Билл осторожно положил меня на кровать и еще раз поцеловал, проводя рукой по щеке. Вообще-то я хотела сначала отправить его в ванную бриться, но желание затмило все остальные потребности. Свитер улетел куда-то в сторону вместе с моей майкой и его футболкой. Безумно хотелось сделать все как можно быстрее, чтобы избавиться уже от этой тянущей тяжести внизу живота, но Билл, как назло, делал все медленно и не торопясь, хотя я готова поспорить, что возбуждение уже его самого немного подзае*ало. Билл снова переключился на мою шею, заставляя в очередной раз тихо простонать от ощущения мягких теплых губ на чувствительной коже, а сам потихоньку расправлялся с лифчиком. Наконец, несчастный аксессуар полетел в сторону остальной одежды, а Билл сполз ниже, устраиваясь между моих ног, начал с садистским удовольствием, медленно вести языком от ключиц до пупка. Меня уже нервно колотило, а стоны превратились в какие-то слабые поскрипывания, ибо все силы сейчас сконцентрировались внизу, ожидая такого долгожданного проникновения. Но терпение Билла тоже не настолько железное, чтобы еще дольше издеваться над нами обоими. Он издал какое-то подобие звериного рыка и, не расстегивая, сдернул с меня джинсы и все остальное. Я промычала что-то, что не поняла сама, и обхватила ногами обнаженный торс парня, пока он снимал штаны с себя. Наконец, его пульсирующая плоть прижалась к входу в лоно, и он уверенно толкнулся вперед, заставляя меня восторженно простонать и прогнуться в пояснице. Как же я соскучилась по этому ощущению наполненности, завершенности. Он с хриплым стоном вошел до упора и уткнулся лбом мне в плечо, тяжело дыша. Я очень нежно провела руками по рельефным крылышкам лопаток на его спине, по выступающим позвонкам, уходящим все ниже, ниже… мои пальцы робко коснулись аккуратного разрезика, и в этот момент Билл начал двигаться. У меня просто дыхание перехватило от кайфа, пришлось вернуть руки на плечи и с силой сжать кожу любимого, чтобы хоть частично вернуть себя в реальность. Каждое плавное движение сопровождалось нашими стонами, а каждый стон – нервным покусыванием моего плеча. Это неповторимое сочетание боли и наслаждения просто выносило мозг, с головой окунало в любовь, страсть и дикое желание. Движения Билла стали более резкими и угловатыми, а когда я поймала его новый ритм, он просто взбесился, и уже откровенно вколачивал меня в кровать. Пара сильных толчков – и просто невероятно сильный оргазм накрыл нас обоих мощной волной. Билл вскрикнул, дернулся, а меня затрясло в конвульсиях. Я еще долго чувствовала внутри себя мощную пульсирующую струю. Уши заложило, и я сквозь пелену наблюдала, как Билл, выйдя из меня, сгреб расслабленное тело в охапку и прижал к своей груди. - Люблю тебя… как же я люблю тебя, - горячий шепот в пустоту, в которую мы стремительно падаем…