Ледяная страсть

- Значит так, орлы, - я упорно старалась не зевать, пока глумливый педант Мюллер расхаживал перед нами с видом крайне озадаченным, пытаясь вперить в наши с Биллом почти атрофировавшиеся мозги свою идеологию, - с сегодняшнего дня тренируемся до посинения, пока танец не будет отработан. И нечего так на меня смотреть, Шуонхилд, сами виноваты, что дружно прое*али последнюю неделю. У вас есть три дня, и если за эти три дня вы не придумаете и не закатаете до дыр новый танец, ваши шкуры я повешу у себя в комнате над камином, это понятно? Мы синхронно кивнули в надежде, что хоть сейчас тренер от нас отвалит, наконец. Удивительный талант Мюллера выдавать подобные тирады способен вынести мозг не только мне, но и каждому, кто встретится у него на пути. И только благодаря невероятной харизме и везучести, он до сих пор не схлопотал по морде, что очень-таки удивительно. - Кстати, - когда, очевидно, тирады подошли к концу, как бы, между прочим, заявил Мюллер, - перед полетом нам с вами надо будет пройти небольшую медицинскую комиссию, так что, завтра вы оба должны стоять в моем кабинете, голодные, злые и, желательно, умытые. А так как я знаю, что в семь утра подняться для вас нереально, в кабинете есть одно раскладное кресло, и мне все равно, кто из вас будет на нем спать. В десять минут восьмого мы отправляемся в центр. Все вместе. Понятно? - Понятно, - злобно пробубнил Билли, а когда Мюллер удовлетворенно кивнул и скрылся с горизонта, добавил, - м*дак. - Я все слышу, Каулитц! – эхом пронесся по зданию грозный голос тренера. - Жопа, - констатировала факт я. - Жопа, - согласился со мной Билл. Все-таки мы немного поиздевались друг над другом, пытаясь скомбинировать известные нам движения и придумать хотя бы какой-нибудь танец. Без Арни было тяжело, об этом даже говорить нечего, но зловредный тренер наотрез отказался нам помогать, мол, и без меня справитесь. В конце концов, мы упали на диван и начали обсуждать каждую деталь, которую собираемся включить. Несколько раз мы провожали взглядами злорадствующего Арнольда, дефилировавшего мимо нас с довольной ухмылкой. Я даже порывалась подняться и навалять этому старому змею, но Билл удерживал меня на месте стальным захватом, хоть я и чувствовала, что его тоже потряхивает от желания сделать это. - Спокойной ночи, детки, - с коварной улыбкой тренер спустился по ступенькам и направился к стоянке, - подъем завтра в полседьмого! Мы дружно проигнорировали наглого Мюллера и продолжили гипнотизировать неяркий фонарь, освещающий маленькую площадку на заднем дворе катка. Билл меланхолично курил, а я не менее меланхолично глотала холодный лимонад. Было уже далеко за полночь, а мы только закончили тренироваться. Мюллер все-таки сдался, и часа пол мы были осчастливлены его вниманием. Посмотрев наш набросок танца, он махнул рукой и сказал «пойдет», на что я уже бросилась его колотить. На этот раз никто не остановил разбушевавшуюся меня, и тренер получил затрещину, который был, честно говоря, немного шокирован. Зато после этого он помог нам все откорректировать и сформулировать, и даже как следует подставить под выбранную нами музыку. Музыку мы выбирали тщательно. Точнее, я выбирала. Когда я поставила в музыкальный центр в кабинете Арнольда песню, которая мне приглянулась больше всех, у Билла задергался глаз, а Мюллер пошатнулся и схватился за сердце. А вообще, песня им понравилась после того, как я зарядила другие варианты. - Уж лучше бы Раммштайн, - не отрывая руки от левой части груди, сообщил мне тренер. Я только пожала плечами, что типа можно и Раммштайн, но Мюллер сразу же взял свои слова обратно, после предложенной мной знаменитейшей «Pussy». Билл захихикал и сообщил, что он не прочь бы повторить идею клипа к этой самой песне в танце, чем заработал пинок под ребра от меня, а Арнольд – полуобморок. В общем, мне удалось убедить двух безвкусных гадов, что первый вариант лучший, и они, на удивление, согласились. Женское обаяние творит чудеса, ах, ах. Наконец-то мы одни. Тренер укатил на своей древней перделке домой, а мы принялись слоняться по опустевшему катку, в надежде хоть как-то себя этим развлечь. - Может, пойдем в кровать? – Билл обнял меня за талию со спины и легко поцеловал в шею, пока я задумчиво разглядывала исполосованный лезвиями лед. Мюллер успел вырубить весь свет в здании, оставив только несколько включенных ламп по коридору. - А может, лучше спать пойдем? – в тон ему ответила я, не обращая внимания на старательные попытки привлечь его. Настроения не было, да и устали мы как собаки. - Хорошо, - парень настолько неожиданно оторвался от меня, что я в недоумении обернулась и узрела его удаляющуюся фигуру в конце коридора. Обиделся что ли? Шум и маты в кабинете Мюллера прекратились, и я поняла, что Биллу все-таки удалось разложить кресло. Умница какой, я даже не ожидала, что он сделает это для меня без какой-либо просьбы… - Каулитц! У тебя совесть есть? – я офигела, уставившись на развалившегося на кресле Билли, уже собравшегося отойти в мир Морфея. - Ты утверждаешь, что нет, - раздался приглушенный зевок. - Хорошо, тогда я буду спать на полу. Я простужусь, и мы провалим поездку. - И что ты предлагаешь? – поганец, с которым я вынуждена буду покорить Америку, нагло усмехнулся и по-хозяйски растянулся на койке. Я не ответила, лишь выбежала из кабинета, гордо взмахнув растрепавшимися волосами. До туалета я добиралась, кажется, целую вечность, хотя он и находится всего через несколько метров. Арни был как всегда предусмотрителен, хех. - О боже! – завопила я, при виде страшного и ужасного монстра, которого породил сам Сатана в своей Преисподней, - изыди, тварь несусветная! Билл, неси распятие! - Что такое? – лохматый и помятый Билл впечатался мне в спину, отчего я еще громче заверещала. Гигантское чудовище почуяло мой страх и начало наступать, устрашающе щелкая острыми как лезвия когтями. Я в страхе попятилась за спину парня с визгом «Убери его!», чем заслужила непонимающий взгляд. - Эмили, это паучок, - Билл почесал затылок, - он питается мухами, а не визжащими растрепанными девушками. - Значит, тебя он не съест, - злобно заявила я и бросилась оборонять освободившуюся койку. - Эй, так не честно! – сообщил Билл обиженным голосом, когда он, наконец, всосал, что его жестко развели. Хотя, пауков я, правда, очень боюсь. Тем временем я уже преспокойно развалилась на кресле, накрывшись подвернувшимся под руку пледом и положив голову на импровизированную подушку, в виде кофты Билла, также некстати оказавшейся неподалеку. - Хорошо. Знаешь, Эми, в сложившейся ситуации мне ничего не мешает забраться на тебя, - и тут же огромная туша парня навалилась на меня всем весом, еще и поерзала, дабы позлить. - Епт! Каулитц! - Эмили? - Твою мать! Сколько ты весишь? - Ну, поменьше, чем ты, - задумчиво протянул он. - Что?! - Ай! Ладно-ладно, только не щипайся. - Слезь с меня! - О, по тебе паучок ползет. - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А, - я начала орать и брыкаться ногами и руками так, что даже Билл стек с меня на пол, нервно хихикая и держась за живот, по которому я так удачно заехала. Сама я в ужасе колотила руками по всем частям тела, не обращая внимания на то, что это, вообще-то, больно, но даже боль не могла усмирить моей страшной боязни маленьких противных жутких волосатых тварей (к Биллу это отношения не имеет, хотя он вполне подходит под это описание). - Не смешно! – презрительно скривила губы, давая понять, что ребенок смертельно обижен. – Вот ты чего боишься? Билл перестал смеяться. - Ну… в данный момент – тебя. - Идиот. Я серьезно тебя спрашиваю, между прочим. Человек не может ничего не… Билл сердито заткнул мне рот поцелуем, лапками вцепился в затылок, сжигая все мосты к моему отступлению. Я настырно сжала зубы, намереваясь никак не реагировать на ласку, после того, как осознала невозможность выбраться из его пут. Мне плевать. Мне плевать. Мне абсолютно пох*й на то, что он так ласково и нежно ласкает мои губы своими. Мне все равно, что своим горячим гибким язычком он так старательно пытается разжать зубы и пробраться в горячий рот. Мне нас*ать на то, что я безумно хочу сама забраться в его ротик, в это теплое гнездышко, почувствовать его поцелуй, его тело; его внутри себя… Стоп. Разбежалась. Нужно не мечтать, как бы изнасиловать Билли, а думать о том, что нужно быть недоступной холодной стервой. Нельзя давать ему понять, что я слабая и безвольная, нельзя. Неожиданно, Билл оторвался от меня и с нежностью посмотрел в глаза. Я спокойно выдержала его взгляд, хотя самой ужасно хотелось заставить его продолжить. - Больше всего на свете, - мой парень снова чмокнул меня в сжатые губы, - я боюсь потерять тебя. И я растаяла. В самом, что ни на есть, буквальном смысле. Я расплылась вязкой лужицей счастья в его теплых руках и позволила ему, наконец, по-настоящему поцеловать меня. Билл вкладывал в поцелуй всю свою любовь, это было так сладко и идеально, что я невольно представляла себя ванильным мороженым в вафельном рожке, а Билла – маленьким ребенком, так невинно и искренне полюбившим это самое мороженое. Глупое сравнение, но описать по-другому свои ощущения я не могу. Странно, но в этот момент я почувствовала безмерную нежность к этому ребенку, ощутила его любовь так, что мутная пелена слез заволокла глаза. Одна капля все же сорвалась из уголка глаз и прочертила блестящую дорожку по щеке, остывшей каплей шлепнувшись на кожу тыльной стороны ладони Билла. - Почему ты плачешь? – Билл в недоумении заглянул в мои помутневшие глаза и облизнул губы, на которые я так бесстыдно пялилась. - Потому что я люблю тебя, - я улыбнулась сквозь слезы, что бесконтрольно начали хлестать из глаз, притянула к себе парня и бессовестно начала рыдать ему в шею. Трудно было объяснить накрывшую меня истерику. С этими горячими слезами уходили все мои переживания, накопившиеся в течение нескольких дней в предвкушении поездки за границу, а также спесь и гордость, жертвой которых стал любящий меня Билл. Он был так близко, но мне было так больно… Парень обнял меня, а я заливала его слезами, соплями, чем только можно, уткнувшись в шею. Наконец, когда приступ незапланированной истерики подошел к концу, и я начала тупо захлюпать носом, Билл аккуратно уложил меня на скрипучую раскладушку, а сам улегся рядом, крепко прижимая меня к своей груди. Странно, что мы раньше не додумались до такого простого решения проблемы «кто будет спать на полу». Пролежав так некоторое время в объятиях любимого, я сама не заметила, как заснула.