Ледяная страсть

Я стояла и тупо перечитывала ужаснувшее меня слово. Беременна. Беременна. Беременна. Черт подери, я беременна. Ноги подкосились, и я скатилась на пол по стене, дрожащими руками сжимая ненавистные листки. Медсестра посмотрела на меня с участием и принялась что-то писать в моей карте. - Нет! – я подала голос с пола, когда ручка медсестры коснулась бумаги. Она удивленно взглянула на меня и остановилась, - не пишите там, пожалуйста… я не хочу, чтобы кто-то знал… - Но фройляйн… - растерянно забегала глазами по полу медсестра. - Вам не следует перегружать себя физически в таком состоянии. И тем более не следует преодолевать такие большие расстояния на самолете. Это может плохо сказаться на… - Мне плевать! – повысила голос я и в отчаянии схватилась за голову. Мне придется выступить. Ради Арнольда и Билла. Ради страны. - Фройляйн Эмили, в любом случае Вы можете сделать аборт… у вас пока очень маленький срок, и, думаю, после этого аборта вы сможете иметь детей в будущем… - Нет! – я еще громче взревела, отбросив бумаги, - не смейте предлагать мне такое… Внутри как будто что-то оборвалось, и я зарыдала. Крик отчаяния рвался изнутри, и я пыталась сдерживать его, но тщетно. Мои худшие опасения подтвердились, не оставив ни капли надежды, и теперь мне остается только отдаться потоку текущего времени и ждать. Ждать.… А чего ждать? Теперь у меня только одна дорога. Рожать, растить, воспитать и, возможно, мне придется делать это одной, без поддержки любимого человека. Я заревела еще громче, не в силах остановить ручьем текущие слезы. Медсестра принялась носиться по кабинету, она плюхнула в стаканчик немного воды, капнула туда сомнительное лекарство и протянула мне. Я схватилась за бокал, как за последнюю надежду, что проглядывала лучом солнца в кромешной тьме. Несколько глотков воды, с примесью горького лекарства, и меня накрывает новая истерика. Вместо крика у меня вырывается сдавленный хрип, и, кажется, жизнь кончилась на этом чертовом результате анализа крови. - Люси, оставьте нас наедине, - средних лет женщина, до сих пор молчавшая в углу кабинета, строго посмотрела на медсестру, а затем, поджав и без того тонкие губы, перевела взгляд на меня. Девушка, молча, кивнула и поспешила как можно скорее удалиться из небольшой комнатки. Врач спокойно разглядывала меня, не подавая ни единого признака сочувствия или даже заинтересованности. Она просто смотрела, как я вытираю слезы рукавом кофты и пытаюсь справиться с рыданиями. Вскоре, успокоительное подействовало должным образом, и я начала потихоньку восстанавливать дыхание и нормальное выражение лица. Женщина не спешила отводить глаза. Она была немного полноватой, какой и должна быть среднестатистическая пятидесятилетняя женщина, на верхних веках у нее были яркие голубые полоски теней, которые гармонировали с пронзительными синими глазами, хотя и смотрелись довольно вульгарно, а тонкая полоска губ была выделена алой помадой. Холодный взгляд ее и без того холодных глаз выбивал из колеи, мне даже расхотелось плакать. - Слезами горю не поможешь, - наконец, произнесла она грубоватым голосом типичной курящей женщины. Я посмотрела на нее как-то оценивающе, чтобы попытаться понять, к чему она клонит, и какой разговор хочет завести. - Мне сказали, что сегодня нас посетит кто-то известный, но я не думала, что это будешь ты, Эмили, и Билл. Врач чуть склонила голову на бок. Я сконфузилась – меня смутило ее прямолинейное обращение ко мне на «ты». - Вы… если хотите, я могу заплатить за неразглашение информации, - робко предложила я, но женщина вдруг громко расхохоталась. - Зачем мне брать с тебя какие-то деньги, если через пару месяцев все и так узнают о будущем пополнении в семействе Каулитц-Шуонхилд. Я широко открытыми глазами уставилась на женщину. Откуда она узнала, что этот ребенок от Билла? Неужели наши отношения настолько очевидны?! - Не бери в голову, - махнула рукой врач и расслабленно откинулась на спинку своего мягкого кресла. – В любом случае, ты можешь и не рожать этого ребенка. У нас на нижнем этаже всегда открыт абортарий, я обязательно поставлю подпись в необходимом для этого дела документе, так что причин для беспокойства на данный момент нет, - она снова начала прожигать во мне дыру. Я не осмеливалась отвести взгляд, ровно, как и сказать что-то в ответ, но мне было интересно, что же она скажет дальше, - у нас замечательные специалисты, сделают все быстро и почти безболезненно, но рану вот здесь, - она многозначительно хлопнула себя по груди, - даже самые лучшие врачи мира потом не смогут залатать. Взгляд ее синих глаз стал суровым, даже немного укоризненным. - Я все понимаю, - она немного смягчилась, а я все так же заворожено смотрела на нее, - ты спортсменка, звезда, у тебя нет времени на воспитание ребенка, но, - последнее слово она произнесла с былой сталью в голосе, - но разве ты сможешь спокойно спать, зная, что ты убила своего собственного ребенка? Ты представляешь себе картину, как безжалостные хирургические инструменты разрывают его еще несформировавшееся тельце на части, а? Представляешь, как ему больно в этот момент? Не физически, нет. На такой стадии он еще неспособен испытывать физическую боль. Боль от осознания, что собственная мать променяла его на пару коньков. И самое главное, - продолжила она, уставившись на свои колени, - аборт, который ты утверждаешь, делать не будешь, и поездка в Америку, окажут один и тот же эффект на твоего ребенка. Мурашки пробежали табуном по спине. Неужели это действительно так? А хотя… - Да откуда Вам знать, что будет со мной и моим ребенком? – я вскочила на ноги и яростно уставилась на доктора. – Вы не ясновидящая! Свои сказки оставьте для других, и если Вы хотите, чтобы я провалила выступление, отказавшись, у Вас ничего не выйдет, - я с крика перешла на охрипший зловещий шепот, - я еду в Америку. Зло тыкнув пальцем в сторону спокойно смотрящей на меня женщины, я развернулась и выбежала из кабинета. Больше всего сейчас хотелось оказаться в объятиях Билла и порыдать ему в плечо. Ну, или просто порыдать, без плеча, где-нибудь в туалете. Я прикрыла глаза, всего лишь на мгновение, но в это самое мгновение мне снова привиделся тот уставший взгляд отчаявшейся женщины, которым она окинула меня напоследок… - Эмили? – беспокойный взгляд Мюллера немного отрезвил меня после бурной истерики, что случилась со мной в дамской комнате поликлиники. - Чего? - Что ты сделала с Биллом? - Да на кой хрен мне с ним что-то делать. Можешь даже забрать его и жениться на нем, - я пренебрежительно фыркнула и упала на заднее сидение Мюллеровской машины. И какого было мое удивление (и облегчение), когда я узрела Каулитца, сидящего спереди, а не как обычно , сзади, со мной. Значит, обиделся. Ну и ладно, пусть лучше дуется и молчит, чем задает провокационные и очень за*бывающие вопросы. Арни тяжело вздохнул и, покачав головой, завел автомобиль. - Мне кажется, ребята, вы сейчас не в настроении тренироваться, но… у нас осталось два дня. Я уже заказал нам билеты, и, раз со здоровьем у вас все отлично, проведем генеральную репетицию и садимся на самолет вечером, чтобы утром быть там. Я облегченно вздохнула, когда услышала фразу «со здоровьем все отлично». Значит, они ничего не написали о моем залете. Мысленно поблагодарив понятливую врачиху, я согласно кивнула рассуждениям Арни. Все будет хорошо. Мы прорвемся. Машина тренера остановилась возле, до мозолей в глазах, знакомой стоянки. Билл выскочил первый и принялся нервно щелкать зажигалкой, в попытке зажечь сигарету. Мы с Арни тоже поспешили выйти. Когда я прошла мимо Каулитца, тот раздулся, как рыба-ёж, и закурил так и не зажженную сигарету. Мне оставалось только позлорадствовать над этим неудачником, хотя настроения веселиться у меня не должно быть, по крайней мере, в ближайшую неделю. И вообще, я в депрессии, и мы все умрем. Арни смерил нашу немую перепалку скептическим взглядом и отвесил Биллу отеческий подзатыльник, хоть и еле дотянулся до башни этого двухметрового лося. Мне же достался всего лишь легкий толчок в спину, призывающий не тормозить, а вприпрыжку и со счастливой улыбкой скакать на лед горной козочкой. Один Билли рожал, как корова, и я могу даже поспорить, что заметила у него под штанами большой и розовый хвост слоупока. - Ну что, давайте уже, репетируйте, - Мюллер выжидающе сложил руки на груди, когда его высочество, Слоупок, соизволил появиться в здании катка. Билл поежился. Я преспокойно пожала плечами и посильнее затянула шнуровку на коньках и выкатилась на лед, описав пару разминочных кругов. Спокойствие, которое царило у меня на душе, даже немного пугало, хоть я и отчетливо понимала, что это всего лишь затишье перед бурей. А буря намечается, ох, какая… Видимо, пересилив свою надутость, Билл сердито нацепил коньки и вывалился, именно вывалился на лед. Не скрывая свое недовольство, он положил руку мне на талию. - Вы тут пока повторите все сложные элементы, а я схожу, включу вам музыку. Эмили, не издевайся над Биллом. Скоро вернусь. Проигнорировав поручение любимого тренера, я с ехидной улыбкой возложила лапки на плечи парня, и только потому, что такого элемента в танце не было. Билли сморщился и потащил совершенно пофигистичную меня по льду. Я покорно отдавалась движению, но никаких действий совершать не планировала. - Да ты точно издеваешься! – Билл оттолкнулся от меня и отъехал на пару метров так, что я чуть не вытерла лед филейной частью. - Ура, наконец-то ты заговорил, - я по-детски захлопала в ладоши и принялась наяривать круги вокруг сердитого напарника. Несмотря на мою депрессию, хотелось поиздеваться над ним. Вот такая я плохая и жестокая девочка. - Можешь считать это за одолжение, - Билл снова фыркнул, и в этот момент заиграла музыка. После нескольких минут переключения песен, заиграла наша, и я подлетела к Биллу, начиная танец.