Ледяная страсть

Снова слабо освещенный каток, мерное шуршание лезвий по льду, стук вырывающегося из груди сердца... Я всегда репетирую ночью. Именно тогда, когда я одна, когда никто не высказывает свое мнение, не критикует мой стиль исполнения танца, я чувствую полную свободу, независимость, азарт и адский драйв во всех красках. Я без тупых замечаний местных зевак могу понять, где совершила ошибку, и до совершенства шлифую это движение. Катание в паре всегда казалось мне страшнейшим испытанием, вот тренер и не навязывает мне в пару фигуристов от слова жопа. Вообще никаких. Так и живем. Я - волк-одиночка, не завишу ни от кого, даже от тренера. Стоит ему только на мгновение встретиться взглядом с переполненными тихой ненавистью глазами, как он удалялся на диванчик, обреченно махнув рукой. Скоро соревнования. Времени на репетиции всё меньше и меньше, напряжение и волнение нарастает с каждым отработанным движением... Но уверенность в себе берет верх над всеми посторонними чувствами. Я уверена. Я уверена... - Эм, уже 6 утра, ты собираешься спать? - спросила женщина лет 50 – Ребекка - работающая уборщицей в этом довольно популярном катке. Эта тетка была в курсе всех самых новых событий, и я с ней довольно близко общалась. - Уже заканчиваю, - выдохнула я, шумно врезалась в бортик носками коньков и схватилась за него руками. - Детка, тебе нужно больше отдыхать. Ты совсем расклеилась. - Да, я знаю, - улыбнулась я и грациозно приземлилась на скамейку, снимая коньки. - Кстати, - женщина хлопнула себя по лбу. Это слово обычно предвещало длинный и интересный рассказ, - ты в курсе, что Мюллер планирует отправить тебя на парные соревнования? И сердце упало куда-то в район желудка. - Что? - я округлила глаза и уставилась на Ребекку. - Я сама ужасно удивилась, вроде бы Эмили у нас всегда касается одна, а тут оп! - дальше рассказ о ее впечатлениях я не слушала. Сердце не собиралось возвращаться на место. - Когда? - прервала я ее охрипшим голосом. - Парные соревнования начинаются через две недели после одиночных. Говорят, он симпатичный... Черт. Черт-черт-черт... Я же убью его... Да вообще всех убью! Тренера в первую очередь... Как он мог? - Да ты не расстраивайся так, - Ребекка потрепала меня по голове. - Как его зовут хоть? - Билл Каулитц. Новичок. - Твою мать, - шепотом выругалась я. Похоже, я вперлась по полной программе. - Ладно, пойду домой, - я обреченно вздохнула и сложила коньки в сумку. Мой сладкий сон нарушил противный писк телефона. - Да, - рявкнула я в трубку и села на кровати. - Доброе утро, - промурлыкал Мюллер, - у меня для тебя есть новости. - Будь ты проклят, придурок, - прошипела я, прикрыв мобильник рукой. - Я решил, что такой талант, как у тебя не должен пропадать почти даром, - он хихикнул, - Поэтому ты будешь выступать в парных соревнованиях! Единственным желанием было послать Арни далеко в эротическое турне, что я и сделала. - Можешь не отпираться. Парень талантлив, ваш стиль очень похож. Вы будете идеальной парой! - я буквально видела, как этот п*дик хлопнул в ладоши от умиления. - Нет, Арнольд, я не буду выступать ни с кем в паре. - Нет, будешь, - его голос стал серьезным и озлобленным, - Иначе я своими руками разорву контракт и ты отправишься подметать дворы. - Ты не сможешь, - усмехнулась я. - Ладно, ты права, не смогу. Пожалуйста, сделай это ради Германии. А вот это уже весомый повод. - Я подумаю. - Спасибо. - Когда первая тренировка? - На следующий день после одиночных. Я отключила телефон и с трудом удержалась не швырнуть его об стену. Я на парных. Я! Охренеть... Через час я уже вывалилась на лед. Осталось отчеканить еще пару элементов, пока на каток не привалило еще человек двадцать. В десять утра еще мало ребят, а зануды-тренера приходят только после обеда. То, что происходило на льду, меня удивило. Тренировавшиеся остановились и во все глаза пялились на худощавую фигуру, крутящуюся с невероятной скоростью и с легкостью выполняющую сложные элементы. Фигура смотрелась более чем изящно, и меня невольно переполнила злость. Раньше таким завидным вниманием пользовалась только я. У меня уже дрожали руки и подгибались коленки. Вскоре это чудовище перестало вы*бываться и откатилось к бортику. Ну что ж, мой выход. Я хищно улыбнулась смотрящему на меня во все накрашенные глаза парню и ловко вывернулась на льду, ударив лезвием так, что его с ног до головы окатило льдинками. Он неловко тряхнул гривой и закусил губу. От этой наглости у меня перехватило дыхание. Я сузила глаза и описала круг по катку, строя всех зрителей. Они все собрались в кучку и наблюдали за мной. Не отрывая глаз от самоуверенной ухмылки новенького, я выполнила подряд несколько сложнейших движений так, что он заметно напрягся. Довольная результатом, я припечатала его к борту и прошипела: - Запомни, дерьма кусок, главная здесь я, я - звезда, надежда всей Германии, а ты никто. Так надо. Стерва, выпускающая иголки, красивая и самоуверенная, конченая эгоистка, волчица-одиночка. Такой должна быть трехкратная чемпионка Германии. Но мое предупреждение оказало весьма ожидаемый результат. Парень ухмыльнулся краем губ и прошептал мне в самое ухо - Посмотрим. Я приподняла бровь и отъехала чуть назад, давая мальчишке возможность показать себя. Он выскользнул на середину катка. Слишком тощий, значит тоже одиночка. Всё ясно. - Есть здесь те, кто не голосовал за Эмили Шуонхилд? – громко произнес он слишком звонким для парня голосом. Да какой он к черту парень?! Меня аж заколотило. К счастью, поднята была только одна рука с длинными наманекюренными ногтями этой выскочки. Все остальные начали шептаться. Тем временем, он продолжил: - А есть те, кто считает, что Эм слишком много вы*бывается? – это была последняя капля. Хотя, отчасти, он прав. Снова только одна рука. Я окинула всю кучку оценивающим взглядом и ухмыльнулась. - Может, здесь присутствуют те, кто искренне желает этому андрогину заткнуться? – с усмешкой выкрикнула я. Снова включила стерву. На этот раз поднялось две руки из толпы ребят. Амалия Рихтер – уже год пытается набиться мне в друзья, хотя ничего путного из себя не представляет. Гламурная сука, розовые сопли. Бруно Берг – местный мачо, пытался соблазнить меня раз десять, и каждый раз получал за это по яйцам. - Не нарывайся, собака, - прошептало чудовище, подъехав ко мне вплотную. Возникло сильное желание врезать этой пародии на парня. С трудом я подавила его в себе и мило улыбнулась: - Пошел в п*зду. - Тааак, ребятки, сегодня я решил заскочить к вам пораньше, - послышался радостный голос Арнольда Мюллера. Чудовище тут же скрылось из виду. Понятно. Боится большого папочки. - Доброе утречко, - натянуто улыбнулась. - Эмили, сегодня у нас генеральная репетиция, не забыла? – я покачала головой. Забудешь такое, - отлично. Уйдите все со льда, посмотрим, чем завтра Эмми будет удивлять весь мир. Черт. Ну ладно. Вся толпа лениво расползлась по дивам и скамейкам, включили музыку, погасили свет. Звучат первые аккорды песни. Одинокий прожектор освещает мою фигуру. Шаг вперед, поворот, изящно поднимаю руку вверх и выгибаюсь. Звучит приятная музыка. Шекспир? Вивальди? Не важно. Выполняю Риттбергер. Несколько шагов – волчок. Ласточка. Заклон. Бедуинский прыжок. Винт. Вращаюсь, кажется, будто лед под лезвиями сейчас треснет от этой бешеной скорости. Мелодия становится более спокойной, после ярких взрывов. Разгоняюсь. Аксель. Останавливаюсь посреди льда, кажущегося бесконечной пустыней. Шаг назад. Поклон. И земля уходит из под ног. Аплодисменты заглушают голос, объявляющий результаты. Сердце отбивает сумасшедший ритм. На негнущихся ногах подъезжаю к дивану, на котором расположился Биг босс. Краем глаза я заметила довольно милую улыбку в тени возле дверей. Он-то что здесь делает? - Ах, молодчина! – пискнул Мюллер и обнял меня за плечи, когда я опустилась на мягкую поверхность дивана. Я коротко кивнула и мило улыбнулась в камеру, которая периодически пролетала мимо нас. – Иди, отдыхай, ты показала отличный результат! – проворковал он, когда низкий голос закончил вещать мои оценки. Ненавижу выступать первой. Никогда не знаешь, какой соперник будет дальше, от этого становится только хуже. Но на этот раз мне достался номер где-то ближе к концу, так что судьи должны быть более благосклонны. Я прошествовала мимо андрогинного чудовища с высоко поднятым носом. Задницей чувствовала его пристальный взгляд, но гордость есть гордость. Я опустилась на предусмотрительно приготовленный табурет и стянула коньки. - Неплохо станцевала, - прозвучал уже начинающий действовать на нервы голос. - Спасибо, - с сарказмом оскалилась я и принялась завязывать кроссовок. - Но могла бы и лучше. У меня отвисла челюсть. - Ты мне кто, мальчик? Отец родной? – зло прошипела и сузила глаза. - Нет, и слава Богу, - фыркнуло чудовище и продефилировало мимо меня, крутя тощим задом. - Знаешь что, - я уже как чайник свистела от злости, - засунь подальше свои религиозные задатки, п*дик е*аный, и не набирай лишних неприятностей на свой анорексический зад. - Мамочка не будет ругать за такие слова? – хихикнуло оно и скрылось за дверью. Убью с*ку. Испортил настроение на весь вечер.